Imaginary lovers

31 мая 20ХХ года. Я - сумасшедший. Нет, ну правда. И вот оно, мое сумасшествие - идет немного позади меня, отставая буквально на шаг. Сейчас утро пятницы, улицы полны людей - меня несколько раз толкают плечом, пробираясь вперед и спеша куда-то. А ему все равно на толпу вокруг, на шум улицы и бьющее в глаза солнце. Потому что его вижу только я. - О чем задумался? - спрашивает он, догоняя меня и пряча руки за спину. На нем вечные темные джинсы, кеды и белая футболка. Идущая навстречу женщина проходит сквозь него, ничего не замечая. - Да так, - перед тем как ответить, я проверяю наличие гарнитуры в моем ухе. Она не работает - это специально, дабы окружающие не считали, что я говорю сам с собой. - Не хочешь - не говори, - пожимает плечами он и внезапно пропадает. Обиделся, похоже. Хотя, это не на долго - он не может отойти от меня дальше, чем на 30 метров. Вспоминаю, как мы это проверяли. Поздним вечером, в пустом парке. Я мерил дорожку рулеткой, оставляя пометки найденным зеленым мелком. После, я стоял на начале, а он отходил на максимальное расстояние. А потом с жаром рассказывал, что целых 30 метров, целых 30 метров! - Эй, эй! - он внезапно появляется сбоку и дергает меня за рукав. Ну, во всяком случае пытается это сделать - его пальцы проходят сквозь мою одежду. - Что такое? - Пойдем! - он указывает на пешеходный переход на другую сторону улицы. - Зачем? - Ну пойдем, ну давай! - я вздыхаю, и мы переходим на другую сторону улицы. Он тянет меня дальше - в одну из кофеен, находящихся на этой стороне. - Зачем нам туда? - Он не отвечает мне, исчезает внутри. Я вздыхаю и вхожу. Вот он - сидит на корточках перед стеклянной витриной. Подхожу, наклоняюсь к нему: - Ну что? - Он тыкает пальцем в черничный маффин. Я снова вздыхаю и подхожу к кассе. Беру маффин и кофе без сахара. Мы садимся за пустой столик как можно дальше от других людей. Он сидит напротив меня и, подперев голову руками, наблюдает, как я освобождаю край маффина от бумаги. - Ну и какой он на вкус? - Как черничный маффин, - отвечаю я, проглатывая кусок. - Ну нет, - жалобно говорит он. - Объясни нормально. Я откусываю кусок, медленно прожевываю и глотаю. - Ну, - начинаю я. - Он теплый, на вкус очень нежный, просто тает на языке... - А начинка? - требовательно спрашивает он. - Начинка очень сладкая, просто приторная. - Морщусь я и делаю большой глоток кофе. Я не люблю сладкое. У него грустный взгляд. - Я бы хотел попробовать, какой он на вкус, - говорит он, не отрывая взгляда от маффина. Я протягиваю его ему. - Не издевайся. - Он качает головой, и тут замечает мой кофе. - А кофе... Какой он на вкус? 1 мая 20ХХ года. Юквон открывает глаза и видит перед собой белый потолок. И не просто белый, а кристально белый, словно его моют каждый день, а то и каждый час. Голова кажется ему дубовой и неподъемной. Он медленно дотрагивается рукой до лба и чувствует кончиками пальцев ткань бинтов. Голова словно скоро расколется на кусочки. Юквон тяжело стонет и пытается сесть на койке. Сев, он понимает, что он в больничной палате - кристально чистой и такой чужой. А рядом с ним кто-то сидит. На нем темные джинсы, кеды и белая футболка. Юквон видит его впервые в жизни. - Простите, - начинает Юквон. - А вы кто? Молодой человек в ответ улыбается, и только открывает рот, как в палату входит врач. - О, как я вижу, вы очнулись. - он подходит, проверяет капельницу и всю аппаратуру. - Как вы себя чувствуете? - Нормально, только голова болит сильно. - Отвечает Юквон, и косится в сторону неизвестного, сидящего рядом на стуле. -Простите, а... - Что? - доктор достает блокнот с ручкой и садится на стул. На стул, на котором уже кто-то сидит. Только врач спокойно садится на стул, проходя сквозь неизвестного парня. А тот, обиженно скривив губы, встает и отходит к окну. - Вы что-то хотели еще сказать? - Продолжает доктор. - Вас что-то беспокоит? А Юквон смотрит на окно, на стоящую около него фигуру и думает, что все очень плохо. У него галлюцинации. И все это из-за этого затянется очень на долго. А этого не хочется. - Нет. - Он переводит взгляд на доктора. - Все нормально, только очень голова болит. - Ну, это нормально, у вас черепно-мозговая травма. Через пару дней все пройдет, мы снимем бинты и вы сможете отправится домой. Юквон кивает. - У вас нет провалов в памяти? Вы помните все события, произошедшие до аварии? Юквон помнит. Юквон помнит и саму аварию. Юквон помнит совсем темную ночь, возвращение домой и решение поехать на автобусе из-за того, что на улице резко похолодало, а одет он слишком легко. Он помнит визг тормозов и слепящий свет фар в окна. Он замечательно помнит, как автобус, в котором помимо него ехало человек 10, протаранила фура. Он снова кивает и спрашивает: - Все ведь...живы? - Конечно! - Отвечает врач. - Правда их травмы тяжелей, чем ваши, но все в стабильном состоянии и будут в порядке. Юквон с облегчением выдыхает. После, врач задает еще несколько общих вопросов, опять интересуется самочувствием, показывает, где кнопка вызова медсестры и уходит. Юквон закрывает глаза и со вздохом облегчения валится обратно на кровать. Голова болит так противно. Он морщится. - Значит, после аварии с участием фуры и автобуса у тебя только ушибы и сотрясение? Круто... Юквон резко открывает глаза и видит над собой парня, склонившегося так, что еще чуть-чуть и его волосы упадут Юквону на лицо. Юквон испуганно подпрыгивает и уже ждет столкновения лбами - только этого еще не хватало его болящей голове - но проходит сквозь. И сильно пугается. - Твою мать, - Юквон пытается отползти подальше, но это не особо удается в его состоянии. Он обхватывает голову руками. - У меня просто галлюцинации из-за травмы, все пройдет вместе с головной болью... - Ты меня видишь! - Галлюцинация счастливо улыбается. Юквон поднимает глаза. - Конечно я тебя вижу, - огрызается он. - Ты же моя чертова галлюцинация! - Ты первый, кто меня видит, - говорит он, садясь опять на стул. Юквон замирает. - Ты хочешь сказать, что ты тут уже был до меня? - Ага, - кивает он. - Не знаю, сколько я тут, но я тут...был... - У него замирает взгляд, он выглядит так, словно он пытается ухватить какую-то мысль, но она уходит от него. - Хотя... Я не знаю. - Не знаешь? Не знаешь? - взрывается Юквон. - А я знаю! Ты - моя галлюцинация, видение моего больного из-за травмы мозга! И я искренне надеюсь, что через пару дней ты пропадешь, ибо я не желаю тут оставаться дольше, чем это требуется! - Сегодня хорошая погодка, - говорит Джехё, смотря на небо. Мы только что вышли из кофейни, где в течении получаса я рассказывал ему о различных способах приготовления кофе и их вкусах. Ну, во всяком случае, я пытался это сделать. Я достаю телефон и вижу, что время - без пятнадцати десять. И мы опаздываем. - Мы опаздываем, - повторяю я вслух и ускоряю шаг. На улице народу уже раза в три меньше, но все равно людей достаточно, что бы я не шел по прямой, а петлял между ними, словно кролик по лесу. - Мы успеем. - Я слышу его откуда-то сверху. Вот он - парит на уровне третьего этажа и по пути заглядывает во все окна. - Прекрати, - ворчу я на него. - Я же говорил тебе - это неприлично и невоспитанно. - Я помню. - Он спускается и уже идет быстрым шагом рядом со мной. Только в отличии от меня, идет прямо, а не петляя. - Просто мне интересно... - Что тебе интересно? - Я поворачиваюсь к нему. - Интересно, как люди живут. Как они встают по утрам, какой у них будильник, или же будильник они заводят на телефоне. А тогда какая мелодия стоит у них на будильнике. Что у них на завтрак, как пахнет горячая яичница и только что заваренный кофе. Какую рубашку они оденут на работу, и как заплетут волосы, как будут опаздывать и бежать на автобус.... Он выглядит настолько печальным, что я хочу дотронуться до его плеча. Но это невозможно для нас. Я убираю руки в карманы, сухо говорю ему "Нам надо спешить", и ускоряю шаг. 3 мая 20ХХ года. Юквон уже несколько дней в больнице. Юквон устал ничего не делать. Врач запретил ему долго ходить, читать или смотреть телевизор. Поэтому Юквон разглядывал потолок. И ждал. Ждал, пока его помутнение рассудка пройдет. А оно не проходило, было все 2 дня рядом, лишь ненадолго исчезая и рассказывая, что происходит в соседних палатах, как зовут сына у медсестры, и женат ли врач. И всегда было право. - Эй... - Юквон сидит на койке, обхватив руками колени. - У тебя есть имя? - Джехё. - он стоит у окна и смотрит на улицу. За окном идет дождь - даже не дождь, а настоящий ливень, после которого на дорогах целые озера воды. - И все? Фамилия? - Не знаю. - Что с тобой было? Джехё улыбается. - Откуда такой интерес? - Ну, - Юквон начал загибать пальцы. - У меня чистое МРТ и меня завтра выписывают. И, как мне кажется, считать тебя призраком - более нормально, чем считать самого себя сумасшедшим. Пусть это и в разы невероятней. - Вот оно как... - задумчиво проговаривает Джехё, убирая руки в карманы. - Ну так что? Ты скажешь мне, что с тобой случилось? Джехё оборачивается. Капли дождя бьют в окно и гремят по оконному карнизу. - Знаешь, - я понятия не имею, что было со мной. Мы успеваем только потому, что я перехожу на бег. Конечно, этот магазинчик - мой, и никто не сделает мне замечания, но опаздывать я не люблю. Пока я пытался отдышатся и попасть ключом в замок, Джехё уже был внутри, осматривая все полки, проверяя, не изменилось ли что со вчерашнего вечера. Я наконец-то отпираю дверь и включаю свет. Вот оно - единственное, что я имею. Ну, не считая однокомнатной маленькой квартирки. Я продаю то, что на самом деле невозможно продать. Я продаю Эвтерпу, продаю семь нот в различных вариациях. У меня маленький магазинчик музыки. У меня можно найти редкий винил и старые аудиокассеты. Первые CD, выпущенные в 80х годах. Ко мне приходят коллекционеры, ищущие редкую пластинку и подростки за новым альбомом любимой панк-группы. Я торгую самым приятным на свете. И мне это нравится. Из-за стеллажей появляется Джехё, довольный тем, что ничего не изменилось за ночь. Он забирается на стойку рядом со стареньким электрофоном. - Что тебе включить? - теперь за стеллажами исчезаю я. - Aftermath. - Что это так? - Не знаю. - Он пожимает плечами. - Захотелось. Я достаю со стеллажа кассету Aftermath - четвертого альбома The Rolling Stones. - Хм, у меня только американская версия альбома. - Я вытаскиваю кассету из коробки. - А в чем разница? - спрашивает он. - В том, - я держу кассету двумя пальцами. - Что у английской и американской версии разные треклисты. - Ну, у тебя все равно нет английской версии, так что нам разницы нет. - улыбается он. Я хмыкаю и вставляю кассету в старенький магнитофон. Так мы и проводим свои дни.