Единственная

Капец, капец, капец, капец! Полный! Стопроцентный!!! Fimeto completo, извините за отсутствие перевода! По-иному говоря, слов у меня нет, одни эмоции! Начну с того, что Рафаэл окончательно сошел с ума: хочет, чтобы Серена, эта дикарка, научилась танцевать, как Луна! Для этого он попросил свою сестру, Веру, дать ей несколько уроков. Конечно, я незамедлительно пошла к Вере и, ссылаясь на то, что опасаюсь за сохранность рассудка ее брата попросила не учить Серену ни одному движению. Вот бы Рафаэл разочаровался, узнав, что и в танцах его невеста полная бездарность! Как я и предполагала, женщина, страдающая скепсисом поболее моего, практически сразу дала согласие, но... - Я приехала за Сереной, - сообщила я Вере, входя в танцевальный зал в предвкушении своего первого успеха.- Как прошло занятие? Преподавательница на секунду замолчала, в глазах ее отразилось смятение, что одновременно заставило меня возликовать и слегка напрячься, так как я не знала, что таит в себе этот ее взгляд. - Серена, можешь идти переодеваться, - обратилась Вера к дикарке и, как только та, порхая точно бабочка, выбежала из зала, произнесла: - Это потрясающе, Кристина! У нее такая легкость в движениях! Техники, конечно, никакой... - точно извиняясь, осеклась она, - но она легка, как перышко! Я не могла поверить в то, что услышала. «Нет-нет, это не может быть правдой! Это галлюцинации, кошмар, все, что угодно, но только не правда! Нет!» - завопило мое внутреннее существо. На этот раз мне уже не хотелось плакать: слез уже не осталось - мне хотелось тихо и без лишнего шума придушить и Веру, и Серену, и себя заодно, чтоб не мучиться. - Ты что, тоже поверила, что Серена - это вернувшаяся Луна? - взяв себя в руки, только и смогла спросить я. - Если бы я верила в перевоплощение, я бы сказала, что в прошлой жизни она была балериной, - уклончиво откликнулась сестра Рафаэла. «Ну вот, и ты туда же!...» — мысленно застонала я. Уж от кого-кого, а от Веры я этого не ожидала. Взрослая, разумная женщина, которая и в Бога-то верит постольку-поскольку, и вдруг - такое! Желание убить ее на месте стократно усилилось и, клянусь, был бы у меня под рукой хотя бы шарф или платок, преподавательница танцев смогла бы лично проверить, что бывает после смерти, но - увы! Ничего такого я с собой не взяла, и поэтому только отвернулась и заорала во все горло: - Ты же обещала ничему не учить ее, чтобы Рафаэл разочаровался!!! - Кристина, - собеседница даже опешила, - я тоже не одобряю решение Рафаэла. Но эта девушка... Танец у нее в крови! Движения так и льются из нее! Как она сама говорила, она отдается на волю ветру и ветер несет ее! М-да. Если кого и несло в этот момент, так это саму Веру, причем явно не в ту сторону, что и высветилось на моем лице в виде обиженно-разочарованной гримасы. Ну, ничего, я уже договорилась с Гуто, он будет ждать Серену у входа в ателье Мадалены, там и повеселимся! Все то время, пока мы с этой дикаркой ехали в одной машине к Мадалене, лучшей модистке во всем Розейрале, берущей кругленькие суммы за свою работу, мне приходилось улыбаться и говорить, как я рада, что Серене понравилось танцевать (ноги бы ей переломала), но я тешила себя надеждой, что как только мы подъедем к ателье, у входа нас будет ждать Гуто, и все мои мучения прекратятся. Но, увы, меня постигло еще одно разочарование: в условленное время у входа не было ни моего верного раба, ни кого-либо другого, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как, изображая из себя небесного ангела проводить будущую жену Рафаэла в ателье. - Вовремя Вы пришли, - отвлекшись от дел, поприветствовала нас Мадалена, - я опаздываю в парикмахерскую. - Что-то особенное? - полюбопытствовала я. - А ты не получила приглашение? - удивилась модистка. - Оливия устраивает ужин для друзей по случаю открытия ресторана. Внутренне я была удивлена: я действительно не получала никакого приглашения. Конечно, мы с Оливией далеко не подруги, но, как-никак, я не чужой человек Рафаэлу, и со мной следовало бы посчитаться. - Я знаю, - совершенно неожиданно для меня открыла свой рот дикарка, - туда приглашены люди из пансиона. «Феноменально! — отметила я про себя. - Значит, приглашать на ужин эту голь Оливия сочла нужным, а меня - нет. Хорошее отношение к кузине лучшей подруги!» Но в этом были и свои плюсы: чтобы как-то отомстить Серене за испорченное настроение, я с самым невинным видом произнесла: - Как хорошо! Я пообщаюсь с твоими друзьями. Обязательно надень красивое платье и туфли на высоких каблуках! - Я еще не научилась на них ходить, - засмущалась уроженка леса. - Придется научиться, - пожала я плечами, - у тебя еще есть пара часов... - Давай примерим платье, - должно быть, чувствуя, что в воздухе запахло паленым, предложила Серене Мадалена. - Пока оно еще только наметано... - Какое красивое! - Серена медленно подошла к платью и пропустила рукава через слегка сжатую ладонь. - Как белая роза! - Ты будешь в нем самой красивой! - пообещала модистка. На саму примерку я решила не смотреть, а потому отошла подальше от примерочной и занялась просматриванием журналов с новыми коллекциями. К сожалению, увидеть их я могла лишь на глянцевых страницах: тех крох, что Рафаэл называет моей зарплатой, хватает лишь на пару самых средних вещей, да на то, чтобы купить молчание Гуто. Он даже в то время, когда сидел в тюрьме, тянул из меня деньги, что уж говорить о сейчас, когда мы в сговоре... Но я отвлеклась. Итак, я уютно расположилась в соседней комнате и стала пролистывать первый попавшийся журнал из тех, что лежали на столе, а мысли мои были где-то в заоблачных далях, где я - жена Рафаэла и владелица всех его богатств. Что бы там ни говорила мое Солнышко, а отказаться ни от того, ни от другого я не могу. В детстве мне не хватало многого: любви, ласки, понимания, быть может, терпения, но это в душе. А на деле нам с матерью не хватало денег, которые мой дорогой папочка в один прекрасный день с легкостью проиграл в казино. Я в то время была еще слишком мала, чтобы помнить, как все произошло, но мать рассказывала, что была поздняя ночь, когда отец вернулся домой в изрядном подпитии, собрал свои вещи и просто, ничего не объясняя, уехал; на следующее утро в дом ворвались двое неизвестных и как прописную истину сообщили, что дом продан. Вот так мы с матерью переехали к бабушке и тете Агнесс, которая, овдовев вскоре после нашего переезда, получила немалое наследство. Вот этими-то деньгами тетушка нас все время попрекала, говорила, что содержит нас из милости, что мы должны сказать спасибо ей и бабушке за то, что не оказались на улице. Да, это тетя Агнесс полностью оплатила мое обучение в, как выражается Эл, «педе», и это она решила, что я непременно должна работать. А все из-за того, что своих денег у нас с матерью не было. И это унизительно даже сейчас. Однако, богатство - все же больше цель моей матушки, и мне оно нужно только лишь для того, чтобы она, наконец, от меня отстала, а мне... Мне нужен Рафаэл. Я люблю его: по-своему, жестоко, возможно, но люблю... «Хотя, кого ты, Кристина, обманываешь? - задаю я вопрос самой себе. - Это раньше, в юности, в молодости, ты любила его, а сейчас... Сейчас ты просто мечешься, не в силах найти что-то лучшее, и...» Мысль прервалась, так и не успев завершиться: из соседней комнаты раздавались восхищенные возгласы Серены, которая, облачившись в подвенечное платье, разглядывала себя в зеркале. И душу мою вновь кольнула зависть. Зависть, потому что она счастлива, счастлива почти всегда, по жизни, а не в краткие минуты, когда согревает неведомое больше никому Солнце. Утешало одно: скоро примерка закончится, мы выйдем, и нас встретит Гуто. Кто знает, что может случиться с этой дикаркой, когда он обнимет ее? Мама говорит, что если воспоминания из прошлого нахлынут слишком быстро, человек может даже умереть... Ну, вот и Серена! Я отложила в сторону журнал и поднялась с кресла. - Пойдем, моя дорогая! - улыбнулась я, увлекая девушку за собой. По мере того, как мы приближались к выходу из ателье, сердце мое билось все сильнее. Сейчас! Сейчас все свершится! Сейчас! Но, когда мы вышли, нас встречал вовсе не Гуто, а Рафаэл. Сердце упало куда-то вниз. - Ну как, тебе понравилось платье? - поинтересовался Рафаэл. - Да! - восторженно воскликнула Серена. - Такое красивое: все в розах! - Э нет, - перебил ее Рафаэл, - о платье не говори: это приносит несчастье. А я хочу, чтобы наша свадьба была самой счастливой! - и он поцеловал улыбающуюся девушку в руку. «Ну, нет! Это уже слишком! - боль причиненной обиды была почти физической, я потупила взгляд, делая вид, что щурюсь от солнца. - С меня хватит!» Я резко развернулась и пошла к машине. Каждый мой шаг на кокетливо-высоких каблуках, ударяющийся о каменную мостовую, отдавался в голове колокольным звоном. - Иван, - произнесла я как всегда сдержанно и холодно, садясь на заднее сидение авто, - домой! - Да, сеньорита Кристина, - как всегда послушно отозвался шофер. Как только оказалась дома, я буквально пролетела в свою комнату. Мне было плохо. Плохо настолько, что не хотелось ни видеть, ни слышать кого-либо из обитателей этого дома да и вообще - города. Надо было как-то развеяться, забыться, и существовал только один человек во Вселенной, способный мне в этом помочь. Я закрыла глаза и мысленно произнесла: «Солнце!» - в надежде, что она протянет мне светлый лучик своих глаз. Минута, две, три - пустота. Только ветер из открытого окна слегка шевелил занавески. Я вновь закрыла глаза и повторила то же самое, но еще более надрывно, чем в первый раз. «Ну, не может же она меня не услышать! - подумала я, срываясь на грани отчаяния. - Не может предать!!!» Со второго раза Элензинья все-таки пришла, но в глазах ее не было прежнего желания утешить, только какая-то суета и спешка. - Кристюш, ты чего? - спросила она, как будто раздосадованная моим призывом. - Солнце! Меня просто раздавили! - вымолвила я. - Мне так плохо! Мой план снова не удался: Гуто, кажется, сдал на попятный. - Вот, - Элензинья поставила на кровать DVD, - пара серий «МарГоши» поднимут тебе настроение. Тут все 100 серий, которые успели показать в Москве. Еще одно разочарование дня! Я говорю ей, своей Единственной, что буквально морально раздавлена, что мне плохо... Она, наверняка, без труда прочитала в моих глазах суицидальные мысли, но предлагает мне посмотреть фильм? Вместо того, чтобы остаться и поддержать, как всегда... - Значит, «МарГоша»? - слегка разочарованно произнесла я. - А ты разве не хочешь остаться? - Крись, я бы с удовольствием, с удовольствием осталась: вижу, что ты не в себе, но сейчас не могу, - затараторила Эл поспешно. - Честное слово! Но сейчас еще только половина одиннадцатого - у меня еще урок! Я сказала, что устала и попросила перемену, чтобы к тебе прийти. Учительница думает, что я пошла пройтись до гостиной и обратно, а я... взяла дивидишник и к тебе. «Урок! - я хлопнула себя по лбу. - Ну, конечно, урок! Как я могла забыть, что в это время у Элензиньи еще идут занятия!» - Не грусти! Я загляну вечером, - тем временем продолжала она, - ну, или ночью! - Хорошо, иди, - выдавила из себя я, и Эл растворилась во времени. Несколько секунд простояла я в нерешительности, глядя туда, где мгновение назад стояла моя Единственная. Я стала замечать за собой, что делаю так почти всегда. Когда она уходит, неважно, пробыв минуту или несколько часов, я чувствую опустошенность. Общение с ней как воздух, как эйфория: когда Солнце со мной, я могу ее даже не замечать, чувствовать даже отсутствие интереса к ее во многом однообразных рассказам о том, как ее все достали, что я для нее - единственная отдушина, что хочет мне счастья, могу даже накричать, как это произошло сейчас, но стоит ей уйти - и в груди пустота. Я снова закрываюсь от всего мира, снова становлюсь одинокой и чувствую, как мне становится тесно в этом мирке, полном предрассудков. Выйдя из ступора, плотнее закрыла дверь, легла на кровать ногами в изголовье и нажала на нужные кнопки, чтобы запустить «МарГошу». Все-таки, Солнце права - заряд бесконечного юмора в вперемешку с «дворцовыми» интригами сотрудников редакции «Мужского журнала» поднимет мне настроение, как сделал он это в первый раз. Заглатываю серию за серией, как когда-то в юности страницу за строницей заглатывала любовные романы и детективы. Ничто, пожалуй, так не увлекало меня в последнее время, как это, слегка лишенное смысла произведение кинематографа. Теперь, кажется, я поняла, почему Солнце так трепетно относится ко мне и не выносит моих слез: в свое время она просто растворилась в экранизации книги «Родственная душа», подсознательно выбрала для себя наиболее близкий к ней самой психотип и прониклась им, прониклась мной. Нет, я нисколько не сомневаюсь в искренности и отсутствии наигранности в ее чувствах, просто теперь я поняла ПЕРВОПРИЧИНУ. И, когда я ее поняла, я решила, что я не такая и не стану сходить с ума из-за плода чьей-то бурной фантазии, но просмотр еще трех серий (а это чуть больше двух часов), заставил меня резко поменять свое мнение, и виной всему АНТОН ВЛАДИМИРОВИЧ ЗИМОВСКИЙ, он же просто Зима. Внешней красотой актер, а следовательно, и персонаж, красотой, что греха таить, не блещет, но характер... Сильный, не лишенный сарказма и чувства юмора (черного, в особенности), целеустремленный и любвеобильный. Такой не станет двадцать лет страдать из-за потери своей пассии даже если очень сильно любил ее и потерял вопреки своей воли. Ревность для такого - всего лишь подозрение, что изменяешь не только ты, да и фатальным фактором для отношений не является. Одним словом, ИДЕАЛ, идеал моего мужчины. И не стоит этому удивляться: да, я люблю Рафаэла, потому что он красив, нежен, богат и, я бы сказала, до расточительности щедр, но идеал... Он никогда им для меня не был. Скорее, он сильно, даже слишком сильно отличался от него. Просто в свое время он был самым завидным женихом города, за которым охотились все незамужние девушки города, а я - первой красавицей, поэтому нам и пророчили долгое и светлое совместное будущее, тем более, отношения у нас были довольно теплые. Но по настоящему я любила, Любила с большой буквы я его только тогда, в юности, в самом начале. Через пару лет страстная любовь утихла, а на ее место пришла зависть, неумирающая зависть моей кузине. То, что связывает нас с Рафаэлом теперь - это, скорее, привязанность вперемешку с желанием воплотить давнюю мечту в жизнь, иначе бы я сейчас так на него не злилась за-за того, что он счастлив. Странно, я не могла понять эту истину долгие годы, а пришла к этому внезапно, всего за несколько часов просмотра развлекательного, казалось бы, кино. Почему-то, когда я стала описывать Зимовского, вдруг вспомнился Гуто. Да, пожалуй, у них есть что-то общее, но разве первый достоин меня по-настоящему? Нет, и это однозначно! Не скрываю, что этот оборванец любит меня и влачится за мной, как верный пес, и что в молодости я от безысходности встречалась с ним, но ни о каких чувствах речи не велось. В свое время мне был просто нужен мужчина, затем нас повязало случившееся с Луной. Ну и, конечно, я пользуюсь его любовью: заставляю исполнять те части моего коварного плана, о которые самой не хочется марать руки. Много лет я обещаю, что как только заполучу денежки Рафаэла, сорвусь и уеду с Гуто, но меня каждый раз кидает в дрожь при мысли, что когда-нибудь придется выполнить свое обещание. Но почему? Возможно, просто не судьба... За записями, просмотром и мыслями я потеряла счет времени: никогда не любила циферблатов в комнате, но в один прекрасный момент в дверь постучались. Я поставила на паузу, закрыла крышку и, спешно спрятав DVD под подушку, глухо откликнулась: - Войдите! - Сеньорита Кристина, - на пороге стояла служанка Зулмира, - извините. Я пришла узнать, что подавать на обед. - На обед... - эта фраза вышла у меня так, словно я впервые ее слышу. - Не знаю. Спроси Рафаэла или Фелиппе. Мне сейчас не до этого. В этом доме я жила на правах экономки и моя обязанность с тех пор, как вырос мой племянник, - вести хозяйство, поэтому мой ответ явно удивил прислугу. Однако я не собиралась ничего ей объяснять и взглядом указала ей на дверь. Зулмира хотела было что-то сказать, но сдержалась и молча вышла. Вновь оставшись одна, я вернулась к просмотру. Просмотрела двенадцать серий. Если учесть, что каждая из них длится сорок пять минут, то без труда можно посчитать: прошло ровно девять часов с тех пор, как я вернулась из ателье и около семи - как заходила Зулмира. Настроение не то, чтобы поднялось, но, по крайней мере, стабилизировалась чуть выше отметки «депрессия», хотя видеть Рафаэла, Фелиппе или маму по-прежнему не хотелось. Именно поэтому в обед я решила не сидеть с ними за одним столом, и вместо этого, взяв тарелку, молча поднялась в комнату. То же самое я планировала сделать и во время ужина (мое поведение начинает уже походить на поведение подростка, и это вряд ли можно расценить, как хороший знак, но я так устала...), однако в комнату вошел Фелиппе. - Кристина, отец беспокоится: ты не заболела? - спросил он. - Нет, Фелиппе, - выдавила я из себя парадную улыбку, - конечно нет! Я сейчас начну собираться в ресторан. Я потянулась и встала с кровати.