Готочка и Эмочка

Глава 3. Не удержалась

      Листья уже опали. Лишь несколько березок нагло колыхали оставшейся листвой и о чем-то перешептывались. Через пелену тумана (вроде мира игры сталкер, где все погружено в радиацию) тускло проглядывало солнце. мне такая погода не очень нравилась, потому что я сильно потела в своем длинном плаще. Не поймешь, то ли солнце (тогда шарф приходилось снимать и запихивать в переполненную сумку), а через минуту уже накатывал порыв ветра, пронизывая горло. Нет, я только хочу умереть... но не мучиться!!! Хотя теперь мое желание свести счеты с жизнью заметно ослабло. Сейчас я, запыхавшись, рыскала в своем районе среди дряхлых пятиэтажек дом моей приставучей знакомой. Мне это занятие порядком надоело, но сдаваться я не спешила. Дом 90 а... бля!!!!! Сейчас перед моими глазами замаячила очередная хрущёвка, но этот дом стоял под номером 90. Вот я и продолжала рыскать. Когда я нашла дом 90а (это оказалась огромная девятиэтажка, никак не вписывающаяся во всеобщий "интерьер" квартала. Оказалось, что наши с ней дома совсем рядом, идти от одного до другого около пяти минут.       Я отдышалась, нельзя, чтобы девчонка еще ржала с моего мокрого лба. Звонить ей в домофон я почему-то не стала, подождала, когда кто-нибудь из жильцов выйдет на улицу, и юркнула в открытую "щель."       Пятый этаж. Так же, как и у меня. Дверь новая, деревянная, темно-вишневого цвета. Звонок как- будто не работал. Я с досадой пнула дверь. За дверью послышалось кряхтенье, а затем она открылась.       Недовольное и сонное выражение лица моей знакомой сменилось тут же на удивление. Её зеленые глаза расширились, а челюсть отвисла до бетонного пола. Затем, секунд через тридцать ошарашенный вид принялся превращаться в блаженство.       Эта нахалка как будто догадывалась, что я приду... мне хотелось поубавить ее пыл, и я с непроницаемой миной протянула ей коробку конфет. - Конфеты,- продекламировала я холодным тоном.       Девчонка кивнула и направилась на кухню. Послышалось шебуршание и хруст раздираемой коробки. Я скрестила на груди руки. Она не говорила мне "пока", поэтому сваливать я еще не решилась. Постою еще тут чуть-чуть, я в принципе не спешу... с другой стороны, я ведь рада видеть ее улыбающуюся мордашку... жаль, что из прохода нельзя понаблюдать за ней получше... - Ты идешь? -- послышалось из кухни. Я неуверенно переступила через порог и направилась на кухню.       Неуверенно уселась на один из стульев и подперла щеку рукой. Так хорошо... теперь я могу украдкой смотреть на нее. Длинный махровый розовый халат, розовые шлепки на небольшой платформе, пышные кудрявые волосы. Она милая. Есть в ней что-то особенное, чего я в других девчонках не замечала... казалось бы, за мной ухаживало достаточно парней, от одного их взглядов многие готовы были вешаться им на шею... ан нет, не то. Меня зацепила легкомысленная девчонка, которая то и дело вляпывается в какие-то передряги... глядя на нее, в жизни бы не подумала, что она станет пинать ботинком человека а потом кидаться на него с кулаками.       Она подала чашки и села рядом со мной. Один из солнечных лучей осветил ее лицо так четко, что она стала напоминать ангелочка... царапающаяся котяра, блин!!!!!       Я стала потиху сербать чай, с интересом наблюдая как она поглощает конфеты. Вроде понравились. Это неплохо. Что ей говорить, я не знала. Может, я по ней просто соскучилась? Мне такое язык не повернется сказать. "Я соскучилась по тому, как ты за мной хвостом бегала. Давай ты снова будешь за мной бегать, а я тебя не буду замечать, поэтому выздоравливай поскорее"... вот такой подтекст будет у любой моей фразы, что я сейчас скажу. Лучше уж просто буду на нее смотреть... можно сказать, что я к ней привязалась, и мол, давай дружить, но мне в этих словах слышится тоже какая-то чужеродность. Не то... я чувствую нечто, не относящееся к моим этим фразам. "Ты мне нравишься"? - если я это ей скажу, она меня пошлет. Мне этого хотелось пару недель назад, но сейчас я не хочу ее отпускать. Не-не-не! Фигли я ей это скажу, она еще на диктофон какой запишет мое признание, а потом на ржач меня поднимет по всей школе... мне конечно наплевать на этих своих одноклассников, но обидно будет. Ни за какие коврижки тогда в школу не покажусь, а покончить жизнь самоубийством у меня не получается...       Она меня не только заинтересовала. Общаясь с ней, я почувствовала интерес к собственной жизни. Я была близорукой и не могла многого разглядеть, но она… она была моими контактными линзами, если можно так выразиться. Она восхищалась картинами природы, с удовольствием уминала принесенную ссабойку из дому. Когда я пошла в торговый центр выбирать подарок для своего младшего брата, она заглядывала в каждый отдел (который я с равнодушием проходила мимо) и восхищалась всяким мелочам. Благодаря ей моя жизнь стала красочнее. Она была одинока, как и я, но она не грустила из-за отсутствия глубины и жажды самоанализа в людях. Она тоже знала про буддизм и карму, и то, что жизнь по своей сути бессмысленна, что она несет только боль и разочарование; но Мишэль это нисколько не тревожило. Она просто жила.       Когда девчонка заболела, моя вечная депрессия снова стала удушливым комом подбираться ко мне. Мне стало страшно, что я снова погружусь в свое отчаяние, в мир ужасов, которым является моя душа. Я презираю себя, потому что я жестока, потому что не могу быть открытой, потому что в глубине души считаю себя выше других, или, напротив, восхитившись кем-то, я начинаю считать себя редкостным дерьмом и ничтожеством, которое корчит из себя непонятно что. Я ненавижу этот мир, потому что не могу защитить некоторые в нем вещи, например, деревья или реки. Мне больно, потому что я чувствую, что в прошлой жизни я наверняка тоже жила, но потом я забыла… больно, потому что приходится снова проходить один и тот же круг, ни капли не учась на своих ошибках, все забывая. Влюбляться, быть преданной любимым, поклясться всю жизнь быть одной, в какой-то момент понять, что без чувств жизнь более пуста и бессмысленна, променять свою пустоту на новую боль и в тысячный раз проклясть себя за неправильное решение…       Мишэль стала моим спасательным кругом. Конечно, я не говорила ей про свой дурацкий внутренний мир, по своей сложности и запутанности не уступающий японскому артхаусу. Зачем грузить девочку своими чувствами, которые я и сама иногда понять затрудняюсь? Она наивная, где-то даже глупая, но я теперь не хочу ее отпугнуть или сделать ей больно. Пусть она просто будет рядом… — Не хочешь пообщаться с Мистиком? — оказалось, она давно уже не прихлёбывала чай, а нахально разглядывала мое лицо из-под поднятой кружки.       Я захлопала глазами: — С кем-кем? Не надо спиритических сеансов!       Мишэль на это только ухмыльнулась, встала из-за стола и пошла прочь. — Сиди тут, сейчас увидишь, — покровительственно бросила она через плечо.       А она ничего. Интересно, почему у нее парня нет? Если бы был, она бы за мной точно не таскалась, это я уверена. Худая, рост под метр 60, светлая кожа, шикарные вьющиеся волосы, проникновенные зеленые глаза и по-детски пухлые губы, вздернутый нахальный нос, тонкие длинные, будто бы она пианистка, пальцы, кожа выглядит нежной и ухоженной… она очень красивая. Почему… —Ну вылезай, хватит дрыхнуть! Ну пожалуйста… так, так… еще немного…       Тапочки быстро зашлепали в сторону кухни. Мишель с победоносной улыбкой протянула мне… хомяка. — Вот это — Мистик. А ты что подумала? — и она звонко засмеялась.       Кажется, я только с ней научилась более или менее улыбаться. Тут не ухмыльнуться я не могла. — Ну да, мистик… — кхе… — поперхнулась я. Мишель незаменима для меня. И… спасибо ей, что она дала мне повод остаться.       Я неуверенно взяла пушистый комок. Он неуверенно понюхал меня (ведь в душе я была темной, и я сама это в себе прекрасно чувствовала. Я грязная…), и все же успокоился.       Я в замешательстве посмотрела на Мишель. — Не бойся, не укусит, — прощебетала она. Она ложно истолковала мой страх. Я боялась, что хомяк обделается от страха или у него случится разрыв сердца, когда он распознает мою ауру. Ведь я и в секту входила пару месяцев назад, когда в Москву ездила, и в ритуальных убийствах я тоже участвовала… —Ты его подержи, а я морковки нарежу, — сказала Мишель и повернулась к холодильнику.       Я несмело уселась на стул и опустила Мистика к себе на колени. — А почему Мистик? — спросила я.       Девчонка пожала плечами: — Ну, хотелось, чтоб в доме завелось что—то необычное, волшебное, чтоб настроение поднимало…       Язвить в ответ я не стала. Против искренности не попрешь.       Хомяк вполне уютно обустроился у меня на коленях. Я погладила его большим пальцем. —Ай! — вскрикнула Мишэль. На ее пальце выступила кровь. — Ты там жива? — озабоченно обратилась я к стоящей спиной ко мне девчонке. — Да—да… просто температура от беготни поднимается, вот у меня голова жаквужижаш…       Она повернулась ко мне. Конечно, она все так же сияет от улыбки. Посасывает пораненный палец, и умудряется еще сверкать довольными глазищами.       Я кивком показала ей, чтоб садилась. Она плюхнулась на стул напротив. Я встала и положила грызуна ей на халат (мельком заметила, что грудь у нее тоже ничего), и сама стала чистить морковку. — Ух ты, как быстро… где ты так научилась?       Я пожала плечами: — У меня папа шеф-повар. Вот он и доставал меня всякой херней. Так что я многому научилась. — тут я (со стыдом признаюсь, а неуютно-то как…), чтобы выпендриться и показаться крутой для своей знакомой, начала с космической скоростью нарезать тончайшие кусочки моркови.       Мишэль сначала хлопала глазами. Я, закончив, с самодовольной миной повернулась к ней.       Мишэль виновато на меня посмотрела: - Техника крутая... Но хомячок немного другое любит...       Я почувствовала себя полной дурой. С какой стати я должна рисоваться перед этой девчонкой?!!       Не зная, как нужно отреагировать, я обиженно фыркнула, мол, вам, смертным, труды гения не понять.       Мишель улыбнулась, встала из-за стола (Мистик успел юркнуть к ней в карман), и пошатываясь, стала чистить новую морковку. — Да сиди уже! — недовольно сказала я. — Не беспокойся. Я не люблю быть беспомощной, даже если больно.       Она начала изливать мне душу? Хм, мне впервые интересно послушать про внутренний мир другого человека! Раньше я всех героев своих рассказов списывала с себя, я могла перевоплотиться в кого угодно… но сейчас. Главное— не перебить случайно. — У меня один отец, и он почти все время на работе. Мама умерла, когда я была маленькой. Знаешь, я очень люблю отца, поэтому не хочу, чтоб он лишний раз переживал за меня. Я стараюсь научиться всему как можно лучше, чтобы ему было приятно, и он не волновался… и… не волнуйся и ты. Меня, может, одноклассники и считают глуповатой, но я вовсе не беспомощная и не слабая.       Она великолепна. Если судить мерками обычных людей, она просто герой. А я быдло. У меня полная счастливая и позитивная семья, а у меня на лбу вечно написано: «не приближайся — удушу», «ненавижу всех», и «как задолбала чертова жизнь! Сплошное мучение!». Девчонка достойна уважения. — Эй, Юкинари, чего раскисла? Это тебе меня так жалко? Ну ты даешь!.. — она ухмыльнулась.       Да, в утешениях она не нуждается. А вот мне не стоит держать душу нараспашку. Чтобы поумерить страсть задушевных бесед, я презрительно фыркнула: — Называть меня можешь Юкинари-чан, как у меня на родине.       Она моей холодной отрешенности не просекла. —Вау, так ты японка?! — в глазах живой интерес и чуть ли не обожание. У нее японцы с анимешками ассоциируются? Вот влипла… я-то совсем не «кавай»… — А че не видно? Меня всю начальную школу «косоглазой» обзывали, пока я хамить не научилась. да еще чуток теории о болевых точках человека… — Вообще-то… плюнь ты на тех, кто говорит о тебе гадости! Ты… ты… симпатичная.       Нет, ее искренность до добра не доведет! Я и так к ней начала привязываться, а тут еще лучшими подругами станем… жуть. Я не хочу привязываться, потому что за этим обязательно последует предательство. Жуть, жуть, жуть… — Ну, ты тоже ничего… — я не должна ее отпугнуть, она нужна мне, чтобы спасти меня от моего безумия… черт, я грязная эгоистка. Ненавижу себя за это. Я совсем не думаю о ее чувствах. Я играю роль. Прости, прости меня, что я прячу от тебя часть своей души, прости. Мне так больно от этого. Но знаешь, Мишель, без тебя мне в сто раз больнее. Если кто-то тебя обидит, я с него три шкуры спущу. Или убью. —Спасибо, Юки-тян! — она прямо засверкала. И… полезла ко мне обниматься, да так меня стиснула, что всеми забытый Мистик возмущенно запищал.       Она смущенно от меня отстранилась, пробормотала что-то про душевный порыв, и вытащила хомяка на свет божий, погладила и дала ему небольшой кусок морковки. — Мишель, может тебе с уроками помочь?— спросила я, глядя на нее исподлобья. — Да не, не парься! Я во время болезни всякой такой гадостью не занимаюсь. Да и папа все мне объяснит, если что. Но просто так заходи!!! Это… ты еще оставайся.       Я замотала головой. Произошло что-то, что требовало немедленного самоанализа. —Ты извини, я обязательно зайду, но сейчас мне все-таки пора, — и я почти пулей выскочила из ее квартиры, сбежала по лестнице…       Только на свежем воздухе я смогла привести свои мысли в порядок и ответить на внутренний вопрос. Произошло вот что: когда Мишель меня обняла, я внезапно почувствовала, что вся моя ненависть к этой жизни и боль из-за нее отступили прочь. Даже больше. Было такое чувство, что все мои желания, о которых я и мечтать не смела, вдруг сбылись. Полностью.       Это чувство от меня больше не отступит. И, что самое непоправимое, МНЕ ВО ЧТО БЫ ТО НИ СТАЛО ЗАХОЧЕТСЯ ИСПЫТАТЬ ЭТО СНОВА. Когда Мишель будет возле меня, мне всегда, постоянно, непрерывно будет хотеться прикоснуться к ней, обнять ее…

Глава 3. Неожиданность

      Болеть и хорошо и плохо. Хорошо потому что не надо в школу, а плохо потому что чувствуешь себя настолько паршиво, что хоть застрелись...       Знаете меня как то спросил мой друг о чём я мечтаю. Тогда я не знала, что ответить, а сейчас думаю смогла бы.       С недавних пор мою жизнь, мои мысли украла она. Такого со мной ещё не случалось... Я (если честно) не умею общаться с людьми, а тут... я ведь навязываю ей себя, но по другому не могу. Я боюсь. Меня пугают мысли, которые проскальзывают у меня в голове время от времени. Они мне кажутся противные и скользкие.... Горькие и пошлые... Это ведь ненормально?       Так не должно быть... И это чувство, которому я могу дать название, но слепо веру(ещё есть надежда), что это не то что поселилось у меня в сердце... не то что означает его имя. Может я и глупая, но думаю тут и псих поймёт...       Страшно...       И так хочется увидеть её. Я много раз пыталась узнать о Юкинари что то новое, но она так противилась этому, не позволяла мне этого.... Только благодаря упорству и (наверно) удачи я смогла узнать что-то о ней и знаете это сделало меня счастливой. Я была так счастлива (широко улыбалась всем встречным людям, что выглядело немного странно), глупо хихикала и пела себе под нос песенки.... (бедный папа у меня не то что голоса нет, а даже слуха). И казалось только и жила из-за этих маленьких радостей. Для меня это стало самым важным на свете.       Никите я ничего не рассказывала. Почему- то боялась. Может того что не правильно поймет (или наоборот правильно?). Папа и мой друг смотрели на меня задумчиво (как будто уже знали мой диагноз) и лишь хмыкали на нелепые мои отговорки. Я делала вид, что этого не замечала они пока тоже, но ведь это продолжаться не может долго!       Я так....       Страшно...       Я так лю...б...       Не могу произнести эти слова. Эти слова, как приговор для меня (смертный приговор), а я хочу ещё пожить.       Я фыркнула. Я всегда боялась проблем. Всегда убегала. И делаю это и сейчас надеюсь, что всё утрясётся само. Но не в этот раз... Не в этот раз...       Я резко открыла глаза. Не могу заснуть. Мне не дают заснуть мои мысли. Я решила встать с постели и немного прогуляться по квартире. Спать не хотелось да и температура спала и мне стало лучше. Голова перестала гудеть. А перед глазами ничего не расплывается. Я вздохнула и пошевелилась. Не хотелось ничего, но во рту пересохло всё (воды мне, воды!) и хотелось пить. И перекусить что (беееее дурно, но надо). Да и душ принять тоже не мешало бы (я понюхала себя и скривилась). Вся потная, хоть выжимай... Ненавижу болеть.       Я поплелась в ванну. Правда дойти до неё так и успела. Почему? Резкий пинок в дверь заставил меня не только вздрогнуть (написать мысленно завещание и отослать его папе и Никите), но и отскочить в сторону. - Бля! - выругалась я прыгая на одной ноге и как только умудрилась только об стенку ногой удариться?!       Сегодня не мой день! Боженька чем же я тебя так прогневила? Я немного ещё попрыгала (поохала), когда боль немного утихла и я проклиная всё на свете (конкретно того, кто стоял за дверью) посильнее укутавшись в свой махровый халат поспешила открыть дверь.       Конец света настал... Нет ну правда же!... Или я сошла с ума.... Или я вижу чертовски прекрасный сон....       Первой мыслью пролетело (когда дверь открывала), что это Никита пришёл меня проведать (и вкусненькое принёс), удрав с последних уроков, но открыв дверь, я поняла, как сильно ошиблась.       Передо мной стояла она! Юкинари вполне себе настоящая и материальная (шиза) стояла на пороге моей квартиры. Я стояла с открытым ртом (как стыдно), а в моих глазах (наверняка) плескался шок. Первыми инопланитяни прибыли бы к нам на Землю для знакомства с представителями нашей расы, Чем Юкинари пришла бы ко мне.       Но... Я так счастлива... честно!.... Я довольно улыбнулась. (спасибо тебе Боже, ты такой хороший.) И вообще я вам говорила, что люблю болеть?! И что и день сегодня отличный?! И что я вообще мир (весь правда) обожаю....       Я не хочу признаваться себе, но я правда до последнего верила и ждала, что она придёт ко мне... И она пришла.... Сама...Сама!!! Я помечу этот день в календаре и буду отмечать его как свой самый любимый праздник!       Почему, когда я с ней мне ничего не страшно? Даже признаться себе в том, о чем боюсь сказать себе мысленно вслух.       Она мой персональный наркотик.       Юкинари смутилась (схожу с ума?!) и протянула руку вперед. - Конфеты,- холодным тоном сказала она.       Я рассеяно кивнула, взяла из её рук (какие опиу нее холодные) коробку конфет и молча, отправилась на кухню. Я не знала, что сказать. Я была растеряна и немного (вру, сильно) смущенна.       Я сняла обертку, открыла конфеты и оглянулась.... Ммммм??? А где Юкинари? Ушла? По спине прошёлся холодок. Не может быть. - Ты идешь? - мне казалась она услышала, то что мой голос дрожал.       Послышался хлопок двери. Зашуршала одежда.       Я тихо вздохнула от облегчения. Она не ушла, осталась со мной.       Она неслышно прошла в кухню и села на стул, подперев щеку рукой. Я чувствовала себя странно. И даже немного нелепо, когда Юкинари укладкой стала наблюдать за мной. Я отвернулась и улыбнулась. Значит я всё же стала что то значит для неё? Не хочу тешить себя напрасной надеждой.       Я думаю, что Юкинари сложно приручить. Она даже сдавшись на волю победителю не сможет потом жить нормально в ее понимании слова. Почему я стала эмо? Меня часто спрашивают это на что я просто пожимаю плечами. Я правда не знаю просто захотелось и все. Я всегда так делаю.       Но если я стала эмо просто так и не сильно (наверно вообще) похожа на нее, то Юкинари самый настоящий гот.       Готочка и Эмочка да... Интересно чем бы закончилась этот рассказ, если бы его написать? Наверно ни чем хорошим ведь это жизнь(чертова реальность). Сколько времени мне потребуется, чтобы приручить её? День, месяц или год?... А может вечности не хватит?       Я поставила чай на стол и села на стул рядом с ней. Солнце радостно светило мне в глаза, ослепляя, не давая разглядеть её лучше.       Она отпила немного чая, а я потянулась за конфетами. Не люблю слишком горячий час. Вдруг чуть резко не подавилась конфетой. Я чай то сделала, но вот не спросила любит ли она его и нужен ей ли сахар и сколько? Я бестолочь (ну зачем же так самокритично я хуже), но Юкинари продолжала пить чай как ни в чём не бывало.       Наверно... Нет она просто тоже не знает, что сказать как и я. Поэтому она молчит как и я. Но молчание давало время подумать... мне и ей, что мы и делали.       Она полна печали и тоски. Её взгляды на жизнь... Сколько раз интересно я пытаюсь ей сказать, что это не так, что в этом мире есть и хорошие стороны, а не только плохие как думает Юкинари. Это сложно, но я попытаюсь не навязать, а показать что мир по своему прекрасен. Я ведь смогу это сделать. Я ведь это делала... Почему я так не уверенна, когда дело касается её?       Молчание.... Молчание.... Молчание...       Думаю хватит его на сегодня и я знаю, что поможет разрушить неловкость.       А вопросы, которые я ещё не успела ей задать и какие бы очень хотелось я задам как-нибудь потом ведь впереди.... У меня ещё 365 дней впереди. Она ведь всё равно сейчас не ответит... Не то время и не то место.       И всё таки какая она прекрасная. Даже её хмурое выражение лица не портит её. Мило. — Не хочешь пообщаться с Мистиком? — сверля её взглядом спросила я. — С кем-кем? Не надо спиритических сеансов!- она захлопала глазами.       Я фыркнула про себя и ухмыльнулась, встала из-за стола и пошла прочь. Обычно, когда я предлагаю людям познакомить своего Мистика с людьми они совсем не такое говорят. Она вся такая странная....(и это заставляет ещё больше меня тянутся к ней). Хочется узнать какая она на самом деле. — Сиди тут, сейчас увидишь, — бросила я через плечо и поспешила в свою комнату.       Я вошла в комнату и посмотрела на клетку. - Мистик. - тихо позвала я. - Давай вылезай. Хватит спать. Сейчас буду тебя знакомить с Юкинари, потому подымай свою попку и быстро умывайся. Ты должен выглядеть на все сто. —Ну вылезай, хватит дрыхнуть! Ну пожалуйста… так, так… еще немного… - Громче позвала я его. Наконец он вылез и я взяла его в руки и пошла обратно на кухню. Я подошла к ней и протянула ей коричневый комок меха. — Вот это — Мистик. А ты что подумала? — я звонко засмеялась и Юкинари не смогла не улыбнуться. — Ну да, мистик… — кхе… — пробормотала она.       Я все также улыбалась, когда она нерешительно взяла моего хомячка на руки. Было странно видеть ее обычно такой холодной, а сейчас переполненную положительными эмоциями.       Она в замешательстве посмотрела на меня. — Не бойся, не укусит, — прощебетала я, видя что в её глазах мелькнуло что то такое, что я невольно поёжилась. —Ты его подержи, а я морковки нарежу, — сказала я ей и повернулась к холодильнику.       Думаю неплохо бы побаловать Мистика. Раз у меня день такой счастливый то пусть и ему будет счастье. — А почему Мистик? — спросила меня она, но я лишь пожала плечами. — Ну, хотелось, чтоб в доме завелось что—то необычное, волшебное, чтоб настроение поднимало…       Юкинари странно посмотрела на меня и мне на миг показалась, что она... но вот она погладила большим пальцем хомяка, который уютно устроился у неё на коленях. —Ай! — вскрикнула я.       Я так засмотрелась на неё, что отвлеклась и нечаянно поранила палец. — Ты там жива? — озабоченно обратилась ко мне Катарина. — Да—да… просто температура от беготни поднимается, вот у меня голова жаквужижаш…       Я повернулась к ней, посасывая палец. А ерунда.... палец быстро заживёт...       Мне указали кивком головы присесть на стул, что я с успехом и сделала. Мне было интересно, что будет делать она. — Ух ты, как быстро… где ты так научилась?- удивилась я.       Это было и вправду быстро. Я так не умела. — У меня папа шеф-повар. Вот он и доставал меня всякой херней. Так что я многому научилась. — пожала она плечами.       Я как будто очнулась..... На руки её засмотрелась... Такие длинные красивые и ровные пальцы... Так стоп. - Техника крутая... Но хомячок немного другое любит... - виновато сказала я.       Юкинари обиженно фыркнула.       Я улыбнулась, встала из-за стола , и пошатываясь, стала чистить новую морковку. По моему температура стала опять подыматься. — Да сиди уже! — недовольно сказала мне она. — Не беспокойся. Я не люблю быть беспомощной, даже если больно.       Это так. Я не.... Не хочу быть кому то обузой... — У меня один отец, и он почти все время на работе. Мама умерла, когда я была маленькой. Знаешь, я очень люблю отца, поэтому не хочу, чтоб он лишний раз переживал за меня. Я стараюсь научиться всему как можно лучше, чтобы ему было приятно, и он не волновался… и… не волнуйся и ты. Меня, может, одноклассники и считают глуповатой, но я вовсе не беспомощная и не слабая. — Эй, Юкинари, чего раскисла? Это тебе меня так жалко? Ну, ты даешь!.. — я ухмыльнулась.       Меня немного смутил её взгляд. Как будто она узнала обо мне что то такое, чего даже я не знаю. — Называть меня можешь Юкинари-чан, как у меня на родине. - холодно и даже безразлично ответила она.       Это больно, но я не покажу тебе этого. Тебе ведь все равно. И твой приход ко мне тоже ничего не значит. Ещё рано делать выводы. Но (этот чан) точно она же японочка у нас.... Как то я пропустила этот момент если честно. Не до этого было. —Вау, так ты японка?! — заинтересованно спросила я.       Давно хотела побывать в Японии(если точнее в Акихобари)... Да я люблю смотреть аниме... — А че не видно? Меня всю начальную школу «косоглазой» обзывали, пока я хамить не научилась. да еще чуток теории о болевых точках человека… — Вообще-то… плюнь ты на тех, кто говорит о тебе гадости! Ты… ты… симпатичная.       Искренни я не понимала, как можно было оскорблять Юкинори-чан. Люди и вправду странные создания и какая насмешка судьбы я ведь тоже человек. — Ну, ты тоже ничего… —Спасибо, Юки-тян! — я радостно улыбнулась и в порыве (честно, честно) обняла её.       Очень сильно. Мистику это не понравилось, а мне да... (смущенно) Я неловко отпустила её, вытащила хомяка и решила скормить ему морковку. — Мишель, может тебе с уроками помочь?— вдруг спросила меня Юкинори. Я даже немного растерялась от неожиданности. Что то, а такого вопроса я не ожидала от неё. — Да не, не парься! Я во время болезни всякой такой гадостью не занимаюсь. Да и папа все мне объяснит, если что. Но просто так заходи!!! Это… ты еще оставайся. - умоляюще произнесла я. —Ты извини, я обязательно зайду, но сейчас мне все-таки пора, — она покачала головой и вылетела из кухни.       Секунда и её нет.       А, что мне оставалось делать? Ничего. Я закрыла дверь квартиры и отправилась в кровать. Сил нет. Я устала. Но ведь что то, но её приход значит?... После... Я подумаю об этом после, а теперь спать...... Юкинари....