Готочка и Эмочка

Глава 6. Кошмар Юки-тян

      Я не хочу ее ни с кем делить! Она только моя…       Я люблю ее. Я люблю девчонку. Я не могу больше ждать, я должна, должна отвоевать ее.       Я шла по улице, и мои ноги подкашивались от страха. Если она меня не примет, все пойдет к чертям. Как же мне страшно…       Почему я была уверена, что она не пошла в школу? Она наплевательски относится к учебе, прогуливает, когда ей нужно решить какие-то дела или сделать что-то забавное.       Вчера тот парень признался ей в любви. Или они уже давно пара… Да какая разница?!       Главное, что она выглядела самым счастливым человеком. Вчера нас обеих не было в школе, сегодня — тоже. Я уверена, что она…       Я пришла. Как обычно, я дождалась, пока кто-то будет выходить из подъезда, чтобы пролезть внутрь.       Дверь запищала, какой-то мужчина вышел во двор. Когда я, чуть не толкнув его, подбежала к двери, он что-то возмущенно буркнул, но все-таки доставать меня не стал.       Я прислонилась к двери и отдышалась. Стало так жарко, что я сняла с себя пальто. Мужчина пошел по своим делам.       Пятый этаж. Я шла, как на каторгу. Спина обливается потом, руки трясутся, от страха готова обделаться. Между нами пропасть… с чего это я решила, что она пойдет за мной? Я — бунтарка. Она — здравомыслящий человек. Зачем я делаю эту глупость? Она может стоить мне жизни. Она — девушка. Любая девушка захочет, чтобы рядом с ней были сильные руки, заботливые манеры, прекрасное, стройное тело, которым можно любоваться… девушки любят хвастаться своими кавалерами друг перед другом. Если она станет лесбиянкой, ей придется прятаться от всего мира. Я-то могу себе это позволить, мне начхать на других. Но она… в некоторых вещах она еще несмышленый ребенок, я могу изранить ее психику. Но я не могу отказаться от нее. Это слишком сладко — сжимать ее в своих объятиях…       Звонок в дверь. Шлепанье розовых босоножек по линолеуму, щелчок. Даже не спросила, кто это.       Она замерла на пороге: — Это ты? Почему не в школе? —А ты почему? — тихо спросила я. Ревность снова стала подниматься изнутри. На ней была короткая обтягивающая черная юбка, белая блузка и лаковый корсет, так соблазнительно подчеркивающий ее талию и грудь. — Идешь на свидание? — спросила я, и в моих глазах заплескалась ярость.       Она отшатнулась. — Ты уже боишься меня? — я без приглашения шагнула в квартиру.       Дверь захлопнулась. Я прижала ее к стене. Пальто, которое я держала в руках, с шелестом упало на пол. — Мишэль, почему ты мне не сказала, что у тебя есть парень?! — слезы сами собой потекли из моих глаз. —Эй, Юки-тян, у меня вообще-то… Ты что, плачешь?..       Я быстро вытерла слезы. Это слишком позорно — рыдать на плече хрупкой девушки.       Хоть я и не силачка, но я буду повыше ее ростом, и одежда у меня более внушительная. Если мы станем парой, я должна быть ее защитницей, а не наоборот…       Она обняла меня. Зря она это сделала… Ее запах, ее дыхание, ее руки на моих плечах пьянили меня. Я потеряла над собой контроль. Все стало безразлично. Пускай потом будет ад — сейчас она моя.       Я грубо начала целовать её. Буквально трахая языком. Мне хотелось заклеймить её.       Показать всем, что она моя. — Еще раз, пожалуйста… - тихо просила она.       Я с восхищением выполнила ее просьбу. Она не отталкивала меня. Она сама подавалась мне навстречу. Она согласна быть моей! Все хорошо. Все великолепно!       Я яростно кусала и вылизывала её шею, когда она вдруг резко дёрнулась, дико побледнела, а потом, вырвавшись из моих объятий, бросилась вон из прихожей. Я оглянулась. За моей спиной стоял разъяренный мужчина, тот, которого я толкнула, забегая в подъезд. — Ты, шлюха, как ты смеешь прикасаться к моей дочери?!       Мишэль, закусив губу и сотрясаясь от рыданий, стояла за стеной: — Папа, все совсем не так. Она не виновата! — А ты заткнись вообще! Как ты смеешь позорить доброе имя нашей семьи?! Ведешь себя как дешевка! Я с тобой еще разберусь! —Папа…       Мужчина широким шагом прошел мимо меня и влепил Мишэль пощечину. Я подбежала к Мишэль и стала между ней и отцом. — Не трогайте ее. Это я во всем виновата.       Мужчина смерил меня взглядом, полным презрения: — Да. Ты во всем виновата. И только попробуй кому-то сказать, что моя дочь— грязная лесбиянка! Если кому проболтаешься — я тебя убью собственными руками, — шипел он. —       И больше не подходи к этому дому. Если я увижу тебя рядом с Мишэль, тебе мало не покажется.       Моя гордость не выдерживала таких мук. Я не стерпела: — Больно надо. Ваша дочь — второсортная дрянь, которая теперь больше никому не будет нужна. — и я помахала рукой перед глазами мужчины. На моем среднем пальце была кровь.       Он хотел меня задушить прямо на месте, но сдержался.       За моей спиной слышались всхлипы Мишэль. — Юки-тян, зачем тогда?.. если я тебе совсем не была нужна…       Мое сердце будто бы остановилось. Прости, Мишэль, я говорю это ради твоего же блага. Если ты возненавидишь меня, ты не захочешь приближаться ко мне, и со временем ты меня забудешь. Так будет лучше для тебя. Я люблю тебя, Мишель, но… — Пошла вон, пока я тебя не убил.       Я подняла с пола пальто и зашагала прочь. ***       Днем мама послала меня в магазин. На моей двери было написано: «Смерть шлюхам и лесбиянкам». Наверное, папочка Мишэль обиделся, что его дочь испорчена мною. На выходе из подъезда из темноты кто-то ударил меня ногой в живот. Я упала. Меня начали избивать ногами. Мне уже было все равно.       Я потеряла сознание. Когда очнулась, передо мной маячило личико Мишэль. — Знаешь, Юки-тян, я тебе не поверила. Ты не такая, чтобы лгать. И твои поцелуи…       Я с трудом разлепила глаза. — Дура, зачем ты здесь? Я хотела, чтобы твоя жизнь со временем наладилась.       Мишэль поджала губы и скорбно покачала головой: — Она не наладится. — и девчонка, молча, показала огромный синяк на теле. — И что будем делать? — с трудом поднимаясь, спросила я.       Мишэль улыбнулась: — Давай уедем. Поступить сможем и после десятого класса, начнем работать, снимем квартиру… прости, но я все-таки хочу быть с тобой.       Я кивнула. — А как ты сбежала, Мишель? — Через окно по пожарной лестнице, — хихикнула она. — Вещи с собой какие-нибудь взяла?       Мишель хотела эффектно кивнуть на сумку под своими ногами, но ойкнула и отказалась от своей затеи: видимо, синяки были не только на животе.       Я поднялась и пошла на пятый этаж. Незаметно проскользнула в комнату. Забрала паспорт и ноутбук, и вещи по мелочам. Черт, надо забрать свидетельство из школы, чтобы потом поступить…       Написала записку, рассказывая родителям, что я стала лесбиянкой и ухожу, чтобы не позорить их.       Спустилась. Мы пошли в школу… почему-то нам обеим было очень грустно. Да, мы вместе, да, мы любим, друг друга, но стать объектами для травли только из-за того, что мы решили быть собой — было отвратительно. — Мишель, со временем ты проклянешь судьбу, что решила быть со мной… — Сдохните!!! Раздался вопль из школьного двора. Кто-то стрельнул из рогатки и попал       Мишэль в голову. Из-за здания школы выбежало несколько парней, во главе их бежал тот, который вчера с веником цветов… надо же, как быстро слухи распространяются. Они набросились на нас и стали бить.       Мишэль умерла от побоев. Я, наверное, осталась инвалидом и попала в психиатрическую лечебницу. Меня начали пичкать таблетками, от которых меня тошнило, тошнило… *** — Эй, Юкинари, ты весь ковер заблевала! Меньше бухать надо! У тебя отравление…       Надо мной маячил мой братик. Значит, все это — сон? Какой страшный сон… — Давай я тебе водички с таблеточками принесу, родители уже ушли… — Как ты сюда попал? Почему ты школу прогуливаешь? — У меня есть запасной ключ. И ты меня недооцениваешь, сестренка! Я люблю тебя, ты нужна всей нашей семье. Папа с мамой прекрасно поняли, что тебе плохо, и они попросили меня присмотреть за тобой. Мы всегда молились, чтобы ты нечаянно не окончила жизнь самоубийством… — Убила бы… — прошипела я.       А братик все продолжал в своем торжественном репертуаре. В рыцаря поиграть захотел? — Даже если весь мир будет против тебя, ты можешь на нас положиться. Мы тебя поддержим, что бы ты ни решила. А школу я прогуливаю… с тебя беру пример…       И он обнял меня, жалкую, пахнущую перегаром и блевотиной. А я впервые не ответила на нежность своего родственника колкостью. Спасибо, Джим Юкинари. Ты заставил меня принять очень важное решение. Ты ведь сказал, что моя семья всегда на моей стороне, значит… я буду бороться до самого конца, потому что у меня есть поддержка. — Спасибо, Джим. *** — Влюбилась, значит?.. — папа так заразительно улыбался, что мне захотелось ему врезать. — Не ваше дело, — процедила я. — Ну-ну, все влюбленные подростки так говорят… Интересно, кто же ее избранник?       Тут я гадко ухмыльнулась. Они ведь не знают, что мой избранник — избранница. Хоть чего-то эти позитивные проныры не знают… А теперь… теперь мне надо сразиться против всего мира.

Глава 6. Отец

      Вот так живёшь, думаешь про своих родителей, друзей, любимых, что всё знаешь о них…. А потом что-нибудь случится и бац! В итоге ты не знаешь, оказывается ничего. К чему я это веду? Просто папа рассказывает мне, то во что бы я не поверила никогда. Я и сейчас не верю, но смотря на серьезное выражение лица папы, не могу не верить.       А послушать есть что…. Оказывается, я много не знала о нём. - Меня всегда одинаково тянуло и на женщин и на мужчин. Однако, несмотря на это я всю жизнь встречался только с женщинами. Так было проще… Да и как то не хотелось с первым встречным начать встречаться. Я ведь всегда встречался только, если что-то чувствовал к человеку и просто так не хотелось. А такого чувства к парню мне не довелось почувствовать. А потом появилась твоя мама Мишэль. Я полюбил ее безумно. Это было что-то! – папа задумчиво смотрел на меня. – Как только я ее увидел, то у меня не возникло сомнений о том, что она станет моей женой, моей любимой. Так и случилось. Только жаль, что наша с ней любовь была не долгой. Мне до сих пор больно вспоминать о ней. – крепко сжатые кисти рук, немного сгорбившись на стуле, глаза в которых плещется боль и печаль. Папа ты и вправду очень сильно любил маму. – После смерти Саманты было тяжело. Но я смирился. Смирился и спустя время смог уже жить без нее. А года 4 назад появился он. Мы встретились на улице.       Я так спешил домой к тебе, что залетев за угол, просто сбил его с ног. Это судьба! Я был оглушен и растерян, когда он обхватил мою талию своими руками и прокричал эту странную фразу прямо в ухо. – папа весело засмеялся, потом резко замер и немного смущенно продолжил. – Мне не сразу, но удалось разжать его руки и слезть с него… На следующий день я и думать забыл о том мужчине, когда он вновь появился в моей жизни. И… Ну…. Мне… В общем… - замялся мой отец. – Он добивался меня целый год. Его настойчивость, забота, ухаживание. Все это затуманило мой разум. Я просто не мог продолжать ему и дальше отказывать. Я сам не заметил, как влюбился в него. Решил доверяться и ни разу за всё время не пожалел об этом. Я не могу забыть Саманту, но и расстаться с ним не в силах. Очень трудно прожить без любви. Не смог и я. Я люблю его. Не так как свою жену, любовь не бывает одинаковой, но так же сильно и страстно. – он замолчал.       Молчала и я. Я не знала, что сказать. Нет, я не осуждаю папу. Просто не знаю, что сказать.       Но…       У меня есть шанс на то, что отец поймет меня. Примет меня. Я хочу быть с Юкинари. Хочу любить ее. Я тихо улыбнулась. Папа. Я не осуждаю тебя. Я понимаю тебя. Как бы сложно это бы не казалось, но я знаю. Я, тоже самое ощущаю в груди, что когда-то и ты. Бедный мой папа. Зато теперь все на самом деле будет хорошо. Я так думаю и верю. - Пригласишь своего любимого сегодня на ужин? – спросила я. - Ты, правда, этого хочешь? Ты не против того, что я встречаюсь с мужчиной. – пристально смотрел мне отец в глаза. - А ты будешь против, если я буду встречаться с девушкой?       Медовые глаза распахнулись в удивлении. - Я не ослышался?! С девушкой?! - Да, папочка. Я не знаю, как так получилось, но я влюбилась в девушку. И теперь схожу с ума без нее. Это страшно. Страшно думать о ком то столько много, хотеть прикоснуться к ней, ревновать к всему миру. Есть только она и я. И больше никого. – я замолчала.       Теплые ладошки погладили меня по моим розовым кудряшкам и притянули к себе, такому же теплому телу. Запах корицы забрался мне нос. Я сделала глубокий вдох, такого знакомого с детства запаха, и уткнулась носом в грудь. - Моя маленькая Принцесса. Бывает же такое в жизни. – нежно гладил он меня по голове.       Я лужицей растеклась, сидя на папиных коленей, по нему. Было хорошо. Спокойно. - Спасибо. – мои глаза заблестели от слез. - Глупышка! Ты же самое главное, самое ценное, что есть в этом мире у меня. Я всегда буду с тобой. Я никогда не предам тебя. Ведь без тебя я не смогу жить. - Папочка… - захлюпала носом я.       Пусть… Может никто не поймет. Может, осудить меня или папу. Но мне плевать. Ведь со мною мой родной и любимый отец. И вместе с ним я смогу сделать всё. А может больше?       Сложно понять человека, когда он чем-то отличается от других. Но, если бы было не так, а все наоборот? Кому, что не нравится, идите лесом. Это моя жизнь и что хочу то и творю. ***       Когда открывалась дверь, когда высокий мужчина пожимал мою маленькую и такую хрупкую ладонь по сравнению с его, я все еще была немного не в себе после разговора с отцом. Мне было немного неловко, и я каждый раз краснела, когда смотрела на папу и Никиту. Их нервные взгляды на меня после каждого нечаянного соприкосновения или страстного, глубокого взгляда. Я лишь скромно улыбалась, нервно ерзая на стуле, и мысленно просила мозг не напрягаться и не включать фантазию.       Вот стройный, гибкий мужчина выгибается… Стонет… Облизывает губы и тихо просит дать ему наслаждение еще больше…       Кхм… Я вспыхнула. Вот черт. Я точно полная извращенка. Это же надо представлять отца в таком виде.       Но это все Никита виноват. Он так смотрит на моего папу... Хочу так же, что бы Юкинари смотрела на меня бы. Что бы она хотела бы прикоснуться ко мне, поцеловать меня. Шептала бы мне нежные слова на ушко и в порыве прикусывала бы его острыми зубками, но не больно, а ласково.       Сидя за одним столом я подумала, что мы как будто семья. Казалось, что скоро придет и Юкинари, она просто немного задержалась в библиотеке или в магазине… в школе… - Семья… - глупо улыбнулась я.       Мужчины замолчали и с удивлением посмотрели на меня. - Я так рада за тебя отец. – я немного промолчала и продолжила. - Я не могу пока сказать какой ты человек Никита, но думаю, что неплохой, раз отец полюбил тебя. Я надеюсь, что впредь у нас не будет секретов друг от друга папа. И, что я смогу с тобой подружиться Никита. Я счастлива, что вы нашли друг друга и решили быть вместе.       Вы заслуживаете счастья!       И после моих слов все стало на место. Исчезла неловкость и испарилась осторожность. Мы хорошо и весело провели остаток вечера. Никита, наконец, перестал дергаться и смог расслабиться. Я смеялась до икоты, когда Никита рассказывал смешные истории из своей жизни и просто интересные анекдоты.       Вечер прошел отлично.       И видя, как они не хотят расставаться, прощаться друг с другом я предложила Никите остаться у нас. - Я буду слушать очень громкую музыку в наушниках. – подмигнула я им и со смехом скрылась в своей комнате. - Мишэль!... – донесся до меня растерянный голос папы. - Пошли уже быстрей в комнату, раз нам разрешили шуметь.       Я закрыла дверь. Посмотрела на клетку с хомяком и подошла к нему. - Знаешь Мистик, в последнее время столько всего произошло. Да и я сама изменилась сильно. Я как-то раньше не представляла себе такого будущего, но уже не согласилась бы его менять. Держись Юкинари, я не собираюсь тихо сидеть в уголке и ждать тебя с бантиком и в подарочной упаковке. Я сделаю всё, чтобы ты стала моей.       Мистик посмотрел на меня своими глазами бусинками и вновь улегся спать. Вот уж кому хорошо живется! ***       А ночью во сне я целовалась с Юкинари….       И это было так ласково и так хорошо….       Не хочу просыпаться!