Цитадель зла

Встав в условленный день с утра пораньше, с баночкой в кармане я бодрячком отправилась в цитадель зла. Милая гардеробщица с лицом бультерьера прочитала мне лекцию о том, что оторванные петельки на куртках – это очень плохо. Я пыталась ей объяснить, что в школьной раздевалке петельки обрывают только так, и что их даже пришивать не имеет смысла, но все было бесполезно, видно бультерьер был глухой. Ладно, следующей моей задачей было избавиться от баночки. Хе хе. Я еще плохо ориентировалась в этой поликлинике, поэтому пришлось справиться в регистратуре. Поднялась я на второй этаж, прошла в конец коридора, и моим глазам открылось величественное зрелище… Хм, надо сказать в детскую поликлинику я тоже таскала баночки по утрам, когда было нужно. Но там…подходишь к двери с окошком, под окошком маленькая такая площадочка, ставишь свои дела туда, подходит медсестра с другой стороны, из лаборатории, и забирает это. Все! Здесь же…Представьте (хотя чего представлять, все вы знаете, все видели, во всех поликлиниках одинаково) себе предбанничек, где-то три на два метра, две трети этого пространства занимает стол, у одной стены дверь в кровозаборную (ну не знаю я, как назвать эту лабораторию), а у соседней – соответственно в другую лабораторию. Стол весь заставлен баночками, разного объема, формы, высоты, цвета, хе хе. А рядом с этим столом ждут своей очереди в лабораторию люди, чуть не облокачиваясь на этот милый столик. Когда мой ступор прошёл, я решила внести свой вклад в это поразительное разнообразие баночек. Подойдя к столу вплотную, я поняла, что ставить уже некуда. Он просто ломился от изобилия, хм. Походив вокруг него и повдыхав очаровательные испарения, я, передернувшись, все же решила подвинуть чужую баночку и втиснуть, наконец, свою. Сделав это, я отправилась к дальней стенке дышать и ждать очереди в кровозаборную. Рассматривая дивное разнообразие на столе (делать все равно было нечего), над всем этим я узрела объявление: «Просьба жидкие анализы сдавать в открытой посуде, а твердые в закрытой». Поржала. Поискала глазами второй предмет, указанный в объявлении, нашла нарушение правила, опять поржала. Потом пришел дедуля, тоже с баночкой, увидел ломящийся стол, ткнулся раза два, понял, что ему просто физически не впихнуть свое, не свернув чужое. Он начал барабанить в дверь лаборатории и требовать, чтобы убрали «это все, потому как здесь уже скоро второй ряд будет!». Молодец, дедуля! Спустя минут десять из кабинета вылезла хмурая баба с тележкой, сгребла все туда и укатила, а дедуля с триумфом опустил свою баночку на пустой стол. Хех. Вот так, маясь фигнёй, я постепенно дождалась своей очереди, сдала кровь и пошла к другим врачам. Следующей в бесконечной череде нервотрепов в белых халатах была хирург. Сперва я не могла пробиться к ней, ибо бабули стояли стеной и храбро обороняли вход в кабинет. Дело в том, что день был диспансеризационный, и подростков, проходящих эту утомительную процедуру, обязаны были пропускать без очереди. Ну, а тем, кому не повезло прийти именно в этот день к врачу на прием, приходиться часами ждать пока школота получит печати в карточки. Жара, духота, очередь, шмыгающие туда-сюда ржущие подростки - соответственно бабули сходят с ума и поднимают бунты. Пробившись наконец через оцепление, я зашла в кабинет. Женщина, окинув меня взглядом, стала заполнять мою карту. Пишет она, пишет, и внезапно, даже не поднимая головы от записей, задает странный вопрос: «Грыжа есть?» Я полностью офигеваю и осторожно отвечаю: «Да нет…вроде…». Что она хотела этим сказать? Что я выгляжу так, как будто у меня грыжа? Она же врач, она должна лучше меня знать, зачем же спрашивать? И почему именно про грыжу, а не про что-то другое? Или она прикололась? Мои размышления прервал следующий вопрос: «На что-нибудь жалуетесь?» Интересно, а его нельзя было задать в самом начале, не спрашивая про грыжу? Загадка. Я ответила, что у меня болят позвонки между лопатками из-за тяжелой школьной сумки и из-за проживания в согбенном состоянии за партой и компом. Она прощупала мой позвоночник и сказала: «Все нормально, так у всех бывает». Обнадежив меня, врач шлепнула печать и отпустила меня. Так получилось, что я не успела пройти всю диспансеризацию за один день. Это ужасно тупо, но моим оправданием может быть то, что я бегала в одиночку. Когда бегаешь по врачам со своим классом, у толпы больше шансов пробиться к врачу, к тому же все занимают очередь друг для друга и это значительно ускоряет процесс. В общем, мне пришлось растянуть этот неприятный процесс на два дня. Под самый конец первого я пошла на ЭКГ, у них был уже конец приема. Успела вовремя, когда врач закрывала кабинет. Я уже готовилась уйти, но она раздраженно бросила: «Ладно, пойдем», резко раскрыла дверь и пропустила меня внутрь. Надо сказать, я не надеялась, что со мной будут особо церемониться, но я совершенно не ожидала, что придется раздеваться в кабинете прямо перед входной дверью. И это не потому, что я пришла не вовремя, просто так заведено на ЭКГ (я просто тогда этого не знала). Я разделась, отчаянно молясь, чтобы никому не пришло в голову открыть дверь. Врач неласково позвала меня, я, прыгая как козочка, голыми ногами по холодному полу, легла на холодную же кушетку. Женщина помазала меня мокрой дрянью, чтобы прилепить датчики, мне стало еще холоднее. Да еще и в открытое окошко дуло, а было, кстати, далеко не лето. Закончив истязать меня, врач едва дав мне одеться вытолкала меня из кабинета, и я отправилась домой мыться.