Цитадель зла

Второй день пошел бодро. Правда я боялась, что меня не примут, так как день был уже не диспансеризационный, и я лишалась всех своих прав. Первым врачом был стоматолог. Подойдя к двери, у которой никого не было, я постучала и заглянула внутрь. Посреди большого кабинета стояло кресло, на нем дедуля, а рядом врачиха, ковыряющаяся у него во рту. Слева был стол, за которым сидел мужчина в белом халате и колпаке и что-то писал. Справа – пространство, закрытое ширмой. Я спросила: «Можно?» Молчание было мне ответом. Я кашлянула и повторила вопрос очень громко: «Можно? Я на диспансеризацию пришла!» Женщина-врач в полном трансе продолжала терзать зубы дедули, мужчина, даже не пошевелившись, продолжал индифферентно водить ручкой. Я закрыла дверь. Потом подумала: « И что мне делать? Ждать или идти нафиг?» Нужно было все-таки выудить хоть звук из этих статуй. Я снова раскрыла дверь и стала знакомиться заново, громко, четко, чуть ли не по слогам: «Здравствуйте, я пришла на диспансеризацию, вы примете меня?» Хоть бы дернулись! Транс продолжался. Я ждала. Тут из недр кабинета, из-за ширмы, раздался недовольный сварливый бабий голос: «Чё вам надо?» Я, обрадовавшись, что меня, наконец, заметили, почти в исступлении заорала: «Я пришла на диспансеризацию и хочу узнать, примете вы меня или мне уходить!?» Недовольный голос: «Подождите!» Я, ликуя, что мое положение, наконец, прояснилось, вышла в коридор. Прошло несколько минут. Меня позвали, усадили в кресло, стоматолог довольно ощутимо потыкала в мои зубы каким-то жалом, еще поковырялась, поскребла, видимо ничего не наскребла и выдала вердикт, что с зубами у меня все в порядке. «Слава богу» - подумала я и свалила оттуда поскорей. Нужно было еще зайти к невропатологу. Заглянув в открытую дверь кабинета, я узрела мужчину в обыкновенной одежде и наброшенном на плечи белом медицинском халате. Он беспокойно вертелся, что-то переставлял и вообще уже, по-моему, собирался уходить. Я сунулась со своей диспансеризацией. Он пофигистично посмотрел на меня и спросил: «Жалобы есть?». Я ответила: «Не-а». Он шлепнул печать в карту и махнул рукой, мол, иди. Эхххх, перечислять всех остальных врачей (и даже гинеколога) просто для галочки - много и неинтересно, не буду, в общем. Сказать, что эта диспансеризация доставила мне огромное количество незабываемых эмоций – ничего не сказать. Более того, я удивляюсь, как она не снится мне по ночам в страшных снах. Так или иначе, но я стала психически более устойчивой к разного рода воздействиям и обрела первый бесценный опыт общения с отчаявшимися работниками бесплатных государственных учреждений. И это хорошо (наверное).