вкус, запах и цвет .

Сехун бежит уже очень давно, и дорога никак не заканчивается. Он стирает ноги, сдирает в падениях кожу с колен и ладоней, но не может остановиться. Сехун бежит так давно, что не может даже вспомнить, почему и от чего. Он не помнит, пока не просыпается в чужих руках посередине кровати, хотя прекрасно знает, что засыпал у стены, под отдельным одеялом. Чанёль стирает границы личного пространства в пыль и слишком легко принимает тот факт, что между ними больше нет его ненависти. - Эй. Голос Чанёля после сна сиплый и чужой. Сехун чувствует, как его шея покрывается неприятными мурашками, а после и волну отвращения. Над ним нависает кто-то, и Сехун видит лишь чёрный силуэт. Это не Чанёль и даже не Цзытао. Под Сехуном не кровать, а продавленный, потрёпанный временем матрац. - Ты ведь хороший мальчик. Если твоя мать проснётся, то тебе снова влетит. Сехун понимает: ему уже давно не пятнадцать, и эту пропитанную перегаром и запахом секса комнату на окраине Пусана он не помнит. Сехун понимает, но страх шестилетней давности сковывает его тело. Страх и отвращение, которое вызывает чужая липкая ладонь, зажимающая рот. И тогда, он вновь просыпается, потому что кричит. В комнате темно. Он чувствует на своих плечах руки и сбрасывает их. Он с отчаянием отбивается от них и слышит приглушенный, словно сквозь толщу воды, голос Чанёля, но не разбирает слов. Сехун повторяет себе под нос заветное "нет" ещё сотню раз, но его удерживают от падения на пол и силой прижимают к груди. - Блять, успокойся, это был просто сон, что бы там ни было, успокойся. Тихо. Сехун чувствует, как его, сотрясающегося от омерзения, гладят по голове. Это Чанёль. На этот раз точно Чанёль. - Ты там живой? Сехун поднимает голову и смотрит в обеспокоенное лицо Чанёля. Сехун думает: "Как никогда" - но говорит: - Всё нормально. Просто кошмар. Всего лишь кошмар, который он когда-то видел наяву. Сехун ворочается ещё с полчаса, прежде чем забыться тревожным сном. Когда он просыпается в следующий раз и видит Чанёля за столом, перед компьютером, то почему-то думает, что Чанёль не спал. Сехун фыркает себе под нос. Чанёль оборачивается. Повисшая тишина кажется неловкой. - Я должен спросить, что это было ночью? - спрашивает первым Чанёль. Сехун, не подверженный той слабости, вновь может смотреть на него волком. - Не должен. - Чудно, - с неубедительной улыбкой говорит Чанёль и отворачивается обратно. Сехун пытается понять, почему эти кошмары снятся ему сейчас. Именно в множественном количестве - это повторяется ещё дважды. Он ещё дважды бьётся в истерике в руках Чанёля, проснувшись посреди ночи. И на третье утро Сехун замечает синяки под глазами Чанёля. В этот раз Чанёль сидит на краю кровати с телефоном и кружкой. - Это довольно рисковано, - говорит Сехун. Чанёль хмыкает и бросает взгляд на кофе в кружке, смекнув, о чём он говорит. - Не рискованее, чем спать с тобой в одной кровати. Он быстро допечатывает сообщение и откладывает телефон в сторону. Сехун говорит быстрее, чем думает. - Опять пишешь своему ненаглядному? Чанёль смотрит на него нечитаемым взглядом. Они никогда не говорили о Чонине в этом контексте вслух (они вообще редко говорят вслух), но Чанёль в курсе, что Сехун всё видит. - Глупый ты, Сехун, - сокрушенно вздыхает Чанёль и спускает ноги с кровати, а потом и вовсе встаёт. - Это уже неактуально. Сехун хмурится и перекатывается на спину, раскинув в стороны руки. Странное ощущение от самого длинного диалога между ними. - А что актуально? - громко спрашивает Сехун, повернув голову в сторону, куда уходит Чанёль. Он смотрит на захлопнутую дверь в ванную и ответа, конечно, не дожидается. Глупые мысли о себе Сехун оттесняет на задний план. Между Чанёлем и Чонином хрен знает сколько лет дружбы. Но именно Сехун вечером откатывается от стены и забирается под одеяло к Чанёлю. - Обещай не бить по лицу, - угарает Чанёль, но не отталкивает. И Сехун ловит себя на мысли, что это всё слишком непривычно. - Ты что, не знаешь, что синяков не существует, если бить туда, где не заметят? - хмыкает он. Чанёль поворачивает голову, но не видит его лица, только чёрную макушку. - Это что, правило бойцовского клуба? - Только если родительского. Чанёль напрягается, и Сехун прикрывает глаза, у себя в голове проклиная свой же длинный язык. Чанёль неглупый, что бы там ни казалось, поэтому не спрашивает. Сехун просыпается только утром и думает, что рецепт от кошмаров оказался слишком простым. Чанёля снова нет в кровати. Он приходит минуты через две с пакетом из мини-маркета через дорогу. - Буянил в моё отсутствие? - не отрываясь от телефона, спрашивает Чанёль. Сехун смотрит на отчётливые тёмные круги под его глазами. Значит, сегодня он сам проснулся ночью, без кошмаров Сехуна? - Ты мне ответ на вопрос задолжал. Чанёль кладёт телефон на обувную стойку и, хмыкнув, смотрит блестящими глазами на Сехуна, и тот так и читает в них ироничное: "Да ладно?" Прохладно - думает Сехун, пока устраивается в сидячее положение у стены. - Что нынче актуально? Сехун жаждет всё-таки разбить своё сердце, которое некоторое время назад считал мёртвым. Оно должно быть мёртвым. Чанёль неспешно разувается и ставит чайник, молча заваривает кофе из только что купленной банки. Если бы Сехун стоял, то притоптывал бы нетерпеливо ногой, но он предусмотрительно не стоит. В конце концов, Чанёль садится с кружкой кофе, без так и оставленного на обувной стойке телефона, на край кровати и расплывается в глупой улыбке, словно с облегчением. - Ты.