вкус, запах и цвет .

Хак Ён никогда не думал, что ему доведётся получить настоящее письмо ещё когда-нибудь. Последний раз это закончилось не очень приятным образом. Нет, сначала всё было хорошо, они с Вон Шиком переписывались, и Ча был рад получить кусочек чужой жизни в конверте. Более яркой и интересной, чем его. От Вон Шика никто и ничего не ждал, не требовал. Он был независимым. А потом он прилетел. И если бы Хак Ён знал, что Вон Шик появился не на день, не на два и даже не на месяц, если бы знал, что это будет так сложно, если бы предположил, чем может закончиться их реальная встреча — прогнал бы взашей. Когда молодой мужчина с чёрными как смоль волосами и широкой улыбкой появился на пороге у Ча и сказал, что его зовут Ким Вон Шик, Хак Ён думал, что это сон. Кто же знал, что он окажется кошмаром, да ещё и реальным. Хак Ён не пришёл в аэропорт, когда Вон Шик отправился домой, хотя до последнего был уверен, что сдастся. Но потребовал таксиста свернуть на другую улицу и везти его домой . И сейчас в коридоре возле зеркала лежало письмо, найденное в почтовом ящике. Словно оживший плохой сон, белый прямоугольник с марками и печатью лежал, и от него исходил немой укор. Укор Хак Ёну за трусость. Ча даже не посмотрел отправителя, страшась увидеть там незатейливые печатные буквы английского алфавита. Уже неделю конверт лежал в коридоре, когда Хак Ён решил всё-таки вскрыть его. При виде знакомых имени и адреса Ча едва не отбросил письмо словно ядовитую гадюку, но пальцы против воли сжали белый прямоугольник, не позволяя малодушию взять верх. Выровняв дыхание, Хак Ён с ногами забрался в кресло, стоящее в гостиной, и вскрыл конверт. Звук разрываемой бумаги заставил сердце замереть на долю секунды и забиться в разы чаще. Подрагивающими пальцами Ча развернул листок, исписанный до боли знакомым почерком, которым мужчину долго держали в неведении, каким является его владелец на самом деле. В конверте белел ещё один листок, но его Ча решил отложить на потом, отметив про себя, что Вон Шик что-то расписался . "Я знаю, что ты не ждал этого, но я пишу тебе на всякий случай, вдруг тебе ещё не наплевать на меня." — так начиналось письмо, и Хак Ён, не сдержавшись, фыркнул. Наплевать? Да его захватывает злость на собственную наивность, стоит только подумать о Вон Шике . "Тебя навряд ли тронет мой рассказ, но изволь дочитать до конца. Мне больше не с кем поделиться. Знаешь почему? Возможно, тебе будет интересно узнать, как я проебался везде, где только возможно. Да-да, Хак Ён, я проебался. Я нарушил всё, что когда-то обещал. Например, сейчас рядом со мной пепельница, полная окурков, а на столе по меньшей мере пять бутылок. Меня окружают горы мусора, но я не спешу их разбирать, ведь у меня ещё много времени, кажется." — Ча нахмурился, кусая губы. Ему не нравилось это "кажется" в конце предложения, он даже не стал насиловать свой мозг вскипанием по поводу пустых обещаний Вон Шика. Это давно было понятно . "Не подумай — ты для меня не пустое место. Я делал то, что обещал делать. И не делал того, что обещал не делать. Но, как уже сказано выше, я проебался, и любые обещания стали пустым звуком. Я неожиданно оказался один. Нет, не так: я неожиданно понял, что всегда был один, и никого рядом со мной не было. Раньше была эфемерная надежда, что у меня будешь ты, но я всё испортил. Вёл себя как свинья, оставил не самые лучшие воспоминания, и у меня не так много времени, чтобы я мог что-то исправить." — ещё одно упоминание времени заставило Хак Ёна занервничать. Он поудобнее устроился в кресле, одёргивая светло-бежевый свитер с широким вырезом. Такие вещи не греют, а от письма почему-то чувствовался холод, прошибающий до костей . "Я точно знаю, что делаю тебе больно этим письмом, но не могу потратить своё время впустую. Просто я думал, что все эти чувства, отношения и страдания — не для меня. До сих пор так думаю, но мне не удалось избежать этого. Если в своей жизни я кого-то и любил, то тебя. К сожалению, понял это только сейчас. И решил написать письмо. Оно вызывает у тебя неприятный озноб, и плохие воспоминания лезут в голову? Не волнуйся, я расплатился за тебя сполна, и когда ты будешь читать это письмо, мне тоже будет холодно." — Ча криво усмехнулся. Что за сопливые утверждения? Разве Вон Шик не "слишком мужчина для этого"? "Если бы мне дали право исправить что-то одно в своей жизни — я бы не прилетел к тебе. И ты бы не читал это сейчас, в твоей голове бы не кружило то, что ты хочешь забыть. Мне очень жаль. Ты можешь мне не верить, это будет вполне объяснимо, но мне безумно жаль, что понятие "Мы" закончилось, так и не начавшись. Прости, что пишу только сейчас, но я всегда тянул до последнего. Мои лёгкие горят, напоминая мне об одной из причин написать тебе." — Хак Ён почувствовал цепочку мурашек, застывших ледяными иглами вдоль позвоночника. Нехорошее предчувствие превращалось в липкий страх, окутывающий мужчину с ног до головы . "Понимаешь, это письмо отправится к тебе при определённых обстоятельствах. Я не буду ничего объяснять, просто посмотри на второй лист. Я люблю тебя." — пальцы Ча неожиданно разжались, и письмо с тихим шорохом опустилось на ковёр. Секунду Хак Ён сидел неподвижно, а потом спокойно поднял конверт, вытаскивая второй листок и разворачивая его. Сердце пропустило удар, а Ча мечтал лишь о том, чтобы оно остановилось . — Нет , — пробормотал себе под нос мужчина . — Нет-нет-нет , — он скомкал чёрно-белую распечатку и отшвырнул от себя, притягивая колени к груди и обхватывая их руками . — Ненавижу тебя , — зашептал Хак Ён, пряча лицо в костлявых коленях . — Ненавижу , — глаза немилосердно жгло, грудную клетку будто сдавило невидимыми тисками. Так не должно быть. Он не должен был читать это письмо. Нужно было просто выбросить его. Ча повернул голову вбок, чувствуя, как слёзы стекают по виску на волосы, и глядя на скомканную бумажку, которая только что перевернула всё. Свидетельство о смерти с печатью нотариуса равнодушно лежало, такое же смятое и изломанное как молодой мужчина, свернувшийся в кресле .