Жемчуг прозрения

      «Трепетнее всего молодой сатир-воин относится к своему оружию, которое, однажды взяв в руки, не выпускает из них, вплоть до самой смерти, за исключением лишь двух случаев: коронации или свадьбы. Ритуалами предписывалось принесение своей безоговорочной верности ознаменовывать сложением оружия либо к подножию трона, либо к ногам любимой.       В настоящее время, в связи с развитием ремесел и торговли, каста воинов утратила всю свою закрытость и консервативность, а большинство мечей носятся сатирами с собой чисто символически, хоть и готовыми к бою. Однако ритуального назначения оружие все ещё не потеряло.»       Летописи Турстаркури. Фрагменты.       Как только колокола на церкви отзвонили заветное время, стала заметна пыль над дорогой, ведущей в город. Вскоре можно было различить всадников в военной форме. Некоторые из них были людьми. За конвоем следовала карета, в которую были впряжены четыре скакуна. Она была выдержана в сдержанной роскоши, из украшений – лишь герб династии Талин на двери.       Только увидев, как в деревню въезжает королевский кортеж, Гондар понял, насколько он волнуется. Желудку стало не по себе. И, одновременно, радость нахлынула светлой опьяняющей волной: это все – в честь него. Из безымянного приемыша, белой вороны, он стал птицей, высоко парящей над теми, кто принижал его. Годы изучения искусства охоты, как называл свое ремесло Сорук, прошли не зря. Ученик превзошел учителя: он придумал свой способ, особую метку, благодаря которой мог найти жертву где угодно. Даже в Андерскейпе.       Карета остановилась на небольшом свободном участке площади. Из неё вышло двое сатиров в плащах. Их лица скрывали капюшоны.       Староста поклонился взошедшим на помост под почтительную тишину особам. Они скинули капюшоны. Тот, что повыше, оказался младшим министром, а второй – средним сыном короля. Гондар взглянул на принца и отметил странную грусть, наполнявшую его ехидные, с первого взгляда, черты. Голубые глаза, под которыми залегли тени, выделялись на лице так сильно, что казались буквально светящимися. Принц улыбнулся старосте, выполняя ритуал вежливого приветствия, затем стал позади министра, поежился и посмотрел прямо в глаза ученику охотника, неотрывно наблюдавшему за ним. Того словно пронзило порывом ледяного ветра. Что-то знакомое было во взгляде Рикимару… быть может, это был взгляд того, кому никто не нужен? Принц отвел глаза. Вспомнив о том, насколько он некрасив, Гондар нахмурился и принялся изучать пыль под ногами.       Министр выступил с речью о том, как много король думает о проблемах государства, о том, что обстановка в стране накаляется как внутри, так и снаружи, о том, как важно сейчас объединится всем, кто живет на этой земле, дабы защитить порядок, сложившийся на ней. Толпа одобрительно гудела. На сцену пригласили феодала. Министр поблагодарил его от лица короля, вручая благодарственную грамоту, все в сургуче и печатях. После – точно такую же грамоту сатир вручил старосте. Затем настала очередь Сорука и его ученика. На ватных ногах молодой охотник поднялся на помост, тут же отметив про себя, что принц был ниже его на голову.       Министр без особо пышных слов вручил Соруку письмо от короля (награду им отдали раньше, в более приватной обстановке), затем обернулся к Гондару, однако, Рикимару поднял руку:       ― Я сделаю все сам.       Сатир был удивлен, но удержал на своем лице прежнее выражение.       ― За заслуги перед династией Талин, ― сказал принц негромко, но отчетливо, ― я посвящаю вас, Гондар-охотник, в рыцари.       Министр подал Рикимару длинную тонкую шпагу, до этого спрятанную под его плащом.       ― Преклоните колено.       Тот исполнил приказание и склонил голову. Его обуревали чувства такой силы, что он боялся упасть. Принц зачитал формулу посвящения, поочередно касаясь незаточенным гравированным лезвием плеч Гондара. Сердце последнего колотилось, казалось, на всю площадь.       ― Встаньте.       Охотник повиновался. Рикимару подал ему коробку с ритуальной массивной серьгой. Тот с поклоном принял её.       ― Неужели я оказал настолько важную услугу вашему отцу? ― тихо сказал охотник за головами, при этом нарушив пару правил этикета.       Сатир королевских кровей лишь грустно улыбнулся, и ответил:       ― Та голова, которую вы нам любезно предоставили, была слишком дорога моему отцу, чтобы хозяин продолжал носить её на плечах.       Их диалога никто не слышал, кроме министра.       Напоследок принц совершенно фривольно пожал новоявленному рыцарю руку. Гондар ощутил тепло его изнеженной ладони. Это было довольно приятно.

***

      На обратном пути в карете между принцем и младшим министром состоялся разговор. Рикимару смотрел на проплывающие за окном поля, когда его вырвал из полудремы тихий голос:       ― Это существо тебе понравилось. Хочешь его во дворец?       Принц усмехнулся.       ― Я почти забыл, как хорошо ты меня знаешь, Иллин. Нет. Я подумал об этом практически сразу, но… помнишь леопарда, подаренного отцу послом с Юга?       ― Помню. Мне было жаль бедное животное, ― сатир смотрел на Рики. ― Но мы ведь не о животном говорим.       Принц отрицательно мотнул головой:       ― Нет. Пусть он будет зверем, которого я оставлю на свободе. Сам знаешь, как развращает дворец.       Иллин понимающе кивнул головой.