Жемчуг прозрения

      С того момента охотник за головами часто думал о принце, пытаясь понять, кто же он такой. Младшему сыну короля уделялось огромное внимание семьи и двора, старший – наследовал престол, а средний? О нем даже скандальных слухов не ходило.       Гондара смущал собственный интерес к Рикимару. Он привык с прохладой относиться к расе сатиров, и был, по естественной причине, равнодушен к их женщинам. Однако сейчас он ощущал, что причина этого равнодушия кроется в другом. Впервые он не знал, что делать.       Конечно, тут же в памяти всплыл случай на празднике урожая, когда он, совершенно пьяный, приставал к одному смазливому сатиру. Но тот слишком напоминал бабу, чтобы делать из этого какие-то выводы, и Гондар вскоре забыл об этом. Теперь он понимал, что зря. В памяти вновь появлялись уже более мелкие, незаметные случаи: взгляд, мысль, жест… все, что говорило ему о глубоко скрытых, едва осознаваемых сторонах его личности.

***

      По прошествии года с момента пожалования Гондара в рыцари, Сорука избрали новым деревенским старостой. Вопреки ожиданиям, отошедший от дел охотник за головами блестяще справлялся с этой должностью. Среди его заслуг можно считать постройку нормальной церкви, вместо прежней временной, а также восстановление большой водяной мельницы.       Однако, спустя четыре года, произошло несчастье.       В деревню явился крестник короля, его любимчик ― неуправляемый и вспыльчивый бугай, во всю пользовавшийся своим положением. За собой он всегда таскал десяток отборных ублюдков, которые выполняли любой его приказ.       Только закончилось время постоянного труда: время посевов. В деревне шел большой праздник по этому поводу, на который и явились эти «худшие сатиры», как называли их за спинами. Атмосфера накалилась, кто-то сказал что-то не то, понравившаяся женщина оказалась занята… много ли нужно поводов для драки?       Сорука, который пытался уладить все сначала миром, ранили пикой в живот, но он не остался в долгу, убив королевского бугая. Его шайка немедля покинула деревню, будто стая вшивых шакалов. Не было сомнения, что на старосту объявят охоту, это было лишь вопросом времени. Как оказалось, довольно короткого времени.       Но дни старого сатира все равно были сочтены. Единственное, что мог сделать местный врач, это облегчить его боль. Сорук медленно умирал в своем новом доме, не надеясь, что его последние часы скрасит тот, кого он когда-то считал своим сыном.       Дверь в комнату распахнулась, явив угасающему взору, незнакомца, чье лицо скрывал абсолютно черный головной убор восточных кочевников. Он быстрым бесшумным шагом прошел к кровати умирающего, сел на стул рядом с ней и резким движением сорвал ткань, обнажив лицо.       ― Здравствуй, отец, ― глухо сказал Гондар.       Сорук улыбнулся, затем начал быстро говорить:       ― Я не думал, что ты придешь. Ты не представляешь, как я счастлив тебя видеть.       Рубиновые глаза ученика наполнились слезами.       ― Прости меня, ― сатир хотел коснуться того, кто был ему вместо сына всю жизнь, но рука лишь слабо дернулась. ― Я не должен был гнать тебя. Не должен был говорить все те слова…       Гондар взял Сорука за руку:       ― Ты уже давно прощен, отец, ― он сделал паузу. ― Нам нужно бежать. Король хочет твою голову…       ― Нет. Я не могу пуститься в бега, ― седой сатир грустно смотрел в глаза охотника. ― Смерть уже слишком близко, она почти коснулась меня. Король хочет мою голову? Принеси её ему.       Гондар посмотрел на сатира и глухо, но твердо сказал:       ― Нет.       Сорук вздохнул. Силы покидали его, слова с трудом складывались в голове, чтобы слететь потом с губ в виде прерывистого шепота:       ― Слушай. Ты должен это сделать, чтобы король не решил, будто ты захочешь отомстить. Иначе, он наймет убийц, чтобы найти тебя и уничтожить. Поклянись, что как только я умру, ты отрежешь мне голову и принесешь королю. Поклянись!       Гондар смотрел на отца сквозь радужную пелену слез.       ― Я понимаю тебя, ― сказал он, ощущая, как тело начинает пробивать мелкая дрожь ― но эта просьба слишком жестока…       ― Иного выхода у нас нет, ― Сорук прикрыл глаза. ― Я вижу твой страх, но ты должен это сделать. Прошу, не губи свою жизнь. Поклянись, что сделаешь это, и я умру в покое.       Сатир был бледен: кожа его стала светло-голубой, волосы промокли от пота, дыхание почти исчезло. И в это мгновение, охотник понял, что смерть его отца неотвратима. Решение, которое он предлагал… пусть оно дикое, но оно правильное. Гондару стало страшно.       ― Хорошо, ― хрипло сказал он. ― Я клянусь выполнить твою последнюю волю.       Лицо умирающего разгладилось, озарившись покоем. От этой перемены у сидевшего вся спина покрылась мурашками. Сатир глухо прошептал:       ― Спасибо, Гондар, ― он немного помолчал. ― Помнишь мою колыбельную? Конечно помнишь. Спой мне. На стене тикали часы. На улице дул ветер.       Взяв Сорука за руку покрепче, охотник тихо запел.       Мир в этот момент состоял из маленькой комнаты, освещенной свечами, и двух очень дорогих друг другу существ.       Вскоре, дыхание сатира навсегда замолкло.