The runaways

Перед глазами всё кружилось и сплющивалось. Джерард в очередной раз подавил зевок и сонно потёр глаза. Единственным местом, где ему сейчас хотелось оказаться, была его ненаглядная кровать. Он думал о её мягкости, о том, как сильно она любит и манит его. Но вместо этого мужчина вынужден был стоять у доски после дикого похмелья и стараться не шататься так сильно. Наконец вспомнив о грядущей зарплате и о том, что должен делать хоть что-то, он схватил мел и написал на доске огромными кривыми буквами: «Джерард Уэй». - Меня зовут Джерард Уэй, и это всё, что вы должны знать, - сказал Джерард, пробегая глазами по классу, - я не буду грузить вас всякой ерундой, которую вы бы никогда в своей жизни не соизволили прочесть. Просто напишите в своих сочинениях, как провели свои выходные. Можете писать откровенно и много. Вы можете врать и употреблять запрещённые вещества.. - Откуда нам знать, что вы не отнесёте это в полицию? – раздалось откуда-то с задних парт. - Люблю копаться в чужих жизнях, а так же наказывать перебивающих меня, - ответил Джерард. - Похмелье, клубы, кто знает, как моё пьянство отразится на вашей успеваемости, – учитель засмеялся, заметив недоумение на лицах учащихся. - Шучу. Вы можете приступать к работе. Это были последние и единственные слова, сказанные им за весь урок. Развалившись на стуле, он тут же отправил в рот несколько таблеток аспирина и блаженно прикрыл глаза. В мыслях его всё ещё танцевала та обворожительная шлюха, в виде юного паренька. Вспоминая, как блондин старательно крутил перед ним своей задницей прошлой ночью, Джерард почувствовал лёгкое возбуждение в штанах. Это было совсем некстати на его первом уроке. Резко дёрнувшись, он закинул ногу на ногу и решил внимательнее рассмотреть сидящих в классе. Обычные среднестатистические неудачники, принадлежащие к разным социальным классам. Дорогие костюмы, короткие юбки, кажется, он даже заметил паренька с выкрашенными в красный волосами. Здесь не было абсолютно ничего такого, что, казалось, смогло бы удивить преподавателя. Все совершенно обычные, ленивые и самоуверенные. Он ненавидел их. Это чувство зародилось в нём ещё в средней школе, когда он, будучи толстым лузером, только начинал познавать все «прелести» этого грязного мира. После звонка все они, как один, устремились прочь, сотворив на столе учителя небрежную помятую кучу из своих сочинений. Стоило Уэю взглянуть на неё, и он почувствовал, как его коснулась ужасная грусть, выливающаяся в осознание того, что ему предстоит убить на эту бесполезную работу достаточное количество собственной жизни. Все уроки показались учителю совершенно одинаковыми. Джерарду и раньше доводилось преподавать, но это было несколько лет назад. Кажется, он совсем успел позабыть, какая это скучая и не интересная работа. А ведь именно из-за этого он и ушёл когда-то из школы, чтобы написать книгу и отправиться в мир, где материальная обеспеченность зависит исключительно от удачи и вдохновения. Ну, или практически из-за этого. Мысль о его не самом заслуживающем одобрения прошлом вызвала улыбку на лице Джерарда. Ему тогда было 24, и это была его первая работа. Тому парню было всего 15. Он казался таким невинным и прекрасным, что Джерард просто не смог позволить себе остановиться. Всё случилось слишком быстро. Уэй трахнул мальчика, которого, если он правильно помнил, звали Стивен, а после это повторилось ещё несколько раз. Он был талантлив. Он был самым талантливым и подающим надежды парнем в той чёртовой школе, но, к сожалению, слишком быстро сломался. Малыш Стивен просто стал зависимым от Джерарда, считал его своей собственностью и уже воображал их совместное будущее. А мужчина ненавидел это сильнее всего. Ему никогда не нравилось, когда кто-то пытается переплести судьбы. Но он молчал, просто трахал его всё жестче. Тот мальчик был до ужаса хорош, но проблема в том, что Джерард никогда не умел любить. Любовью являлось то, что он до последнего отрицал, считая просто глупым словом. И вот, в один прекрасный день дверь кабинета распахнулась, и чёртова уборщица застала их в совсем неприличной позе. Джерард тут же кончил, а мальчик так и не смог поднять глаза на пребывающую в шоке женщину. Она тут же рассказала начальству, и Джерарда уволили. Этот инцидент чудом удалось замять. Уэя могли запросто посадить, поэтому ему пришлось временно забыть работу учителя и своё увлечение малолетними красавцами. Учителю стало до ужаса любопытно, что же со Стивеном теперь. Ведь прошло 4 года. Он представил парня в роли некого негодяя, который поступил в престижный университет и завёл себе очаровательную подружку. Джерард подумал, что Стивен мог всё ещё помнить его. Своего прекрасного учителя и любовника в одном лице, который подарил ему сумасшедшую любовь, а уходя, прихватил с собой его сердце. Джерард и не заметил, как за окном постепенно начало темнеть, а школа опустела. Он поспешно запихнул в сумку кучу работ, которыми успел обзавестись за сегодняшний день и покинул класс, впервые задумавшись о том, как рано ему предстоит завтра встать. Вернувшись домой и не застав там Майки, Джерард вытряхнул сочинения на диван и, заварив кофе, устроился рядом с ними. Вооружившись красной ручкой, он, со злобной улыбкой на пару, яростно зачёркивал и перечёркивал ошибки, допущенные его новыми подопечными. Мужчина не ошибся ни на секунду, посчитав этих детей идиотами. Их выходные заканчивались просмотром фильмов и поеданием пиццы, хотя, какой-то футболист всё же написал о своих успехах с девушкой из группы поддержки, но вся проблема в том, что Джерард ненавидел черлидерш, считал их обычными шлюхами. Он уже отчаялся найти что-нибудь стоящее, как к нему в руки угодил сложенный пополам лист, аккуратно вырванный из тетради по физике - на одной из сторон был кусок формулы. Джерард усмехнулся и, аккуратно поставив кружку на пол, принялся читать.

«Очередное бесполезное сочинение о том, как я провёл два дня своей жизни

Суббота. Мне выдался действительно интересный день, полный желания, сомнений и похоти. Я проснулся с мыслью, что должен,просто обязан совершить в этот день что-нибудь стоящее. Как вы думаете, мистер Уэй, что может прийти в голову подростку? Конечно же, лишение невинности своей девственной задницы. С самого утра я разбудил своего лучшего друга звонком, заранее ухмыляясь, потому что знаю, как сильно он ненавидит утренние звонки. Я предложил ему свою компанию, и он с удовольствием согласился выпить со мной. Я недолго задумывался над алкоголем, куда интереснее было рассматривать различного рода смазки и тюбики с ароматизированными гелями. Я представлял огромного накаченного мужика, который бы жёстко трахнул меня, даже не заботясь о моих ощущениях. Я представлял, как бы он имел меня, а я в то время кричал. Кричал, как последняя шлюха. (А вы, мистер Уэй, подставляли когда-нибудь свой зад на растерзание горячему красавцу?) Я напился как последняя свинья, а после, сказав, что мне необходимо уладить кое-что, оставил своего друга в полном одиночестве. Я отправился в убогий клуб. Он был настолько ужасен, что никто даже не попросил моих документов, пуская меня внутрь или же наливая мне очередную стопку водки. Я рыскал глазами по толпе, желая найти именно его. Моего идеального, похотливого животного. Как думаете, удалось ли мне его найти, и приятно ли было мне, когда я сильно ударился спиной о разрисованную маркером кабинку туалета? Я надеюсь, вы не менее забавно провели выходные. P.S: Из меня хороший выдумщик, не так ли? P.S (2): Если вам 16 и вы ищете «любовь всей своей жизни», никогда не пользуйтесь услугами клубов, лучше сразу ищите шлюху.

Ф. Айеро»

Джерард пребывал в удивлении, прочитав сочинение некого Айеро. Он был возмущён и восхищён одновременно дерзостью и самоуверенностью этого маленького ублюдка. Ему вдруг захотелось увидеть его. Некий огонёк зажёгся в глазах учителя литературы. Он чувствовал, что ещё столкнётся с Айеро. Он не простил бы себе, если бы не столкнулся. Сказать, что Джерард был заинтригован, значит ничего не сказать. Он всегда был очень спокойным и безразличным до всего, что происходило вокруг него. Но почему-то этот юный девственник сумел пробудить в своём учителе столь долго отсутствующее любопытство.