Подарок для господина

Прошу прощения за задержку. Пока у меня учеба, главы могут появляться только раз в неделю. Спасибо, что читаете и оставляете отзывы с:

***

Во сне ты видишь удивительный мир, тот, который ты сам выдумал. Эльфы, драконы, феи и другие мифические существа обитают в загадочном лесу. В этом мире ты можешь спрятаться от проблем, насладиться свободой. Здесь ты можешь быть великим королем, прекрасным принцем, храбрым рыцарем, спасающим свою возлюбленную или магом. Любая погода может быть в этом мирке. Белый снег, холодный дождь, палящее солнце или, пронизывающий до костей, ветер. И вот ты спасаешь принцессу из лап огромного огнедышащего монстра, эта прекрасная особа тянется за поцелуем. Как, вдруг, ты слышишь. Мамин нежный голос пробуждает в раннее утро зимой. Этот голос вытаскивает тебя из сетей крепкого сна. Ну, ничего, новый сон, новый мир, новые приключения. Эти милые и тихие слова из уст матери заставляют разомкнуть веки и вставать на встречу новому дню, новым заботам и делам. Ты открываешь глаза и видишь улыбающуюся тебе маму, и на душе так легко и так радостно. Хотя кто-то не хочет просыпаться. Кому-то легче пережить все во сне, в своем собственном мире, который действует как оболочка, защищая тебя от реальности. Человек не хочет возвращаться обратно к заботам и проблемам; здесь, во сне ему хорошо и уютно, а теплое одеяло греет. Кто-то может себя пересилить, а кто-то нет. Но то чего так не хватало в жизни Тао, такого простого, это был мамин голос, который пробуждает утром, забирает из лап сна в реальную жизнь. Мать ребенка не очень его любила, вообще мальчишка был незапланированным в семье. Отец Тао ушел, как только узнал о беременности своей девушки. Молодая особа хотела сделать аборт или сброситься с моста, ведь мужчина был для нее любовью всей жизни. Но ее родители настояли на том, чтобы ребенок родился. Девушка должна была смириться, но она уже знала, что будет ненавидеть этого отпрыска до конца своих дней. Когда Тао все-таки появился на свет, то мать девушки скончалась от сердечного приступа. Она была уже слишком стара. Мать Тао очень тяжело переживала эти времена. Девушка полностью и бесповоротно возненавидела своего сына, а сама попала в психиатрическую больницу с нервным срывом. Тао никогда толком и не видел свою мать, воспитывался дедушкой. Мальчик представлял, какой красивой могла быть женщина, давшая ему жизнь. Ребенок представлял, как он с мамой гуляет по различным паркам, аттракционам, на которых всегда мечтал побывать или в цирке. Но эта женщина еще ни разу не снилась Тао, но только не сегодня. Все было будто наяву. Парк аттракционов. Слишком шумно, слух режут чужие крики, музыка, зазывы из различных палаток, возгласы счастливых детей. Черноволосый мальчишка удивленно хлопал глазками и разглядывал все вокруг. Его миниатюрная ручка покоилась в небольшой женской руке. Это первый поход в такое место для Тао, и мальчишка необычайно благодарен маме и счастлив до безумия. Ему всегда нравились цветные вывески и радостные лица людей, выигравших очередную игрушку. Глаза разбегались от массы предложений поиграть, съесть или прокатиться. Женщина только мило улыбалась и вела своего сына вперед. Тао выпросил сладкую вату, когда он ее получил, то волна радости накрыла его с головой, и мальчик поцеловал маму в щеку, как только умеет, искренне, чисто и по-детски. Уж слишком он любил сладкое. Женщина подвела его к колесу обозрения, когда ребенок уже дожевал лакомство. Палочки из-под сладости отправилась в мусорное ведро. Они зашли в кабинку, и за мамой с ребенком застегнули цепочку. Кабинки были без стекол. Почти с самой высоты открывался превосходный вид на летний город. Все бурлило энергией и пестрило красками. Мама взяла за ручку Тао и подвела к цепочке. Тао боялся высоты, но полностью доверился женщине, ведь это самый близкий человек, он не обидит, не оттолкнет. Молодая особа приблизилась к ушку сына, и спросила: «Сынок, тебе нравится?»,− на что мальчик только кивнул. Женщина крепче обняла ребенка и откинула цепь. Толчок. Пронизывающий детский крик. Маленькое детское тельце лежало на окровавленном асфальте, окруженное толпой, просящих помощи. Распахнув веки, Тао видит перед собой белый потолок холодной палаты. Парень не мог понять, что только что произошло. Вроде бы и любимый человек был рядом, но вдруг, он предал тебя. Толкнул в пропасть. Из-за страха на глаза навернулись слезы. У парня начиналась истерика. Сейчас он лежит в палате с маской искусственного дыхания и жадно хватает такой нужный, сейчас, кислород. В голове не укладывалось произошедшее, хотелось верить, что это был сон, но мозг отчаянно подкидывал страшные мысли. А вдруг, вся жизнь парня была сном, а все это время он провел в коме, здесь в палате. А вдруг, мать действительно его толкнула, но он все забыл. А вдруг, дома его ждет любящая мать. А вдруг, Крис и все произошедшее с ним − сон. А вдруг… Слишком уж много этих а вдруг. Но на самом деле, все лишь было глупым сном Тао, от которого у него сейчас паника. Врач зашел в палату на осмотр. Мужчина увидел, пришедшего в себя и судорожно вжимающегося в кровать парня. Будто неведомая сила душила его, а мальчишка спасался, как мог. Мужчина подозвал медсестру со шприцом успокоительного и попросил вколоть лекарство пациенту. Этот мальчик вызывал у врача только жалость. Все три дня, которые он не приходил в себя, к Тао никто не ходил. Ребенок провел всё время здесь один. Не было ни того странного парня, ни той женщины, что постоянно молчала, показавшись виноватой перед мальчишкой. Тао медленно забирал в свои объятья крепкий сон. Врач только покачал головой, и грустно взглянув на ребенка, вышел вон из палаты. Каждый день дом семьи Ву гудел от битов, доносящихся из стен здания. Крис грандиозные устраивал там вечеринки, да такие, что слуги по несколько часов убирали одну комнату. Парень жил в свое богатое удовольствие. Он был доволен таким существованием. Деньги − есть, слава − есть, назойливые поклонницы − есть, пафосный друг− есть. Выбрасывать свое богатство на ветер для него типично и обыденно. Иногда простые вечеринки с кучей девушек и парней, хаотично дергающих руками, надоедали. Хотелось чего-то нового, адреналина, безумия. Алкоголь не привлекал Криса, так как был уже полностью весь испробован; сигареты - не в его стиле. Но в один солнечный день, Кай принес к Ифаню домой одну вещицу. Матери не было дома, поэтому можно было делать все, что душе угодно. В этот день не было такой привычной вечеринки, надоело. Ву сидел в большой гостиной и читал новостную ленту на своем гаджете. Чонин завалился в его дом после обеда. Слуги успели убрать, но завидев парня, тяжело вздохнули в предвкушении огромной толпы и пьяной вечеринки. Кай приземлился на диван рядом с Крисом. −Я достал кокаин.− Радостно пролепетал Чонин и достал пакетик с белым порошком. От неожиданного заявления друга Крис выронил планшет из рук и тот упал на пол. −Ты шутишь? Я… прости, но нет.− Ифань тяжело выдохнул. Парень мог делать все что угодно, ведь статус и деньги позволяют. Но в какой-то момент у него прояснился разум, и появилось самообладание. Да, Кай являлся его другом, обезбашенным придурком без тормозов, который чуть в больницу не угодил, но был другом. Парень показал Крису, что можно делать в этой жизни, что не стоит бояться, а стоит жить в свое удовольствие. Но сейчас Крис понимал, что в четырнадцать лет наркотики - это слишком. Вообще Ифань был слишком мал, для употребления алкоголя или пьяных вечеринок до утра, но никого это не интересовало. Деньги – вот, что правит этим миром. А матери стало плевать, из-за последних выходок сына, женщина опустила руки.− Я не буду, не могу. Прости.− С этими словами Крис поднялся с дивана и зашагал прочь из комнаты. Кай лишь смотрел в след удаляющемуся другу и неудовлетворенно рыкнул. Парень посчитал, что его кинули. Чонин ушел из дома Ифаня. Он обиделся. Хотя на что, Крис поступил первый раз разумно, а Кай не понял этого. Скорая возле огромного особняка − это редкость. А сейчас возле кованых ворот почти, что замка семьи Ким стояла карета скорой помощи. Слуги обеспокоенно бегали вокруг, исчезая в дверях дома. На каталке вывезли парня, совсем мальчика. Машина уехала, а по дому распространились крики женщины. Это была мать Кая, которая кричала на свое глупое отродье, избивая его. Ее сын все еще находился под воздействием наркотиков. Совсем не умелый и глупый мальчишка что-то напутал, переборщил. Его накрыло пеленой удовольствия, свободы, удовлетворенности. Но это длилось не долго. Спустя десять минут кайфа, он схватил пистолет, который накануне нашел у отца в столе и начал бегать с ним по особняку. Сначала он приставлял дуло обычным слугам, потом себе. Но в один момент из-за угла вышел Кёнсу, увлеченно читающий книгу о мифических существах. Мальчишка поднял глаза на своего хозяина, который собирался выстрелить себе в голову. Игрушка в ужасе окликнула господина. Секунда. Выстрел. Крики служанок, увидевших это зрелище. Карета скорой помощи примчалась к особняку почти сразу. А Кай сидел и улыбался с пистолетом в руках, пока его игрушка истекала кровью. На крики служанок вышла спокойная хозяйка дома, мать Кая. Но увидев весь ужас, она пришла в глубокий шок. Ее сын, ее прекрасное чадо. У женщины в голове не укладывалось как так. Наркотики, алкоголь, криминал - это все связано с ее сыном. Любой матери это тяжело признавать. Врачи забрали Кёнсу и дали бутылочку с Нашатырным спиртом для служанок. По зданию распространился запах крови, он впитался в стены. Крики заполнили тишину. Мать била, била отчаянно, будто одержимая. Она не верила и не хотела. Врачи разрешили Тао вставать. Парень уже старался с помощью красивеньких медсестер. После долгого пребывания в горизонтальном положении, сейчас это было сделать сложно. Сил почти не было. Но это уж точно лучше, чем снова смотреть на белые противные стены своей палаты. Тао вывели в коридор. Здесь было светло и тепло. Обои персикового цвета приятно грели душу и радовали глаз. Почти везде висели и стояли цветы. Врачи улыбались попытке мальчишки, не зло, а с надеждой на то, что он поправиться и будет радоваться жизни. Пациенту казалось, будто палата и остальная часть больницы, совершенно разные миры. Там было так холодно и противно от одиночества, а тут тепло и уютно, люди другие. Впервые за долгое время лицо Тао озарила чистая и счастливая улыбка. Обеспокоенная медсестра подбежала к двум врачам, пьющим кофе у автомата, и что-то быстро пролепетала. Мужчины выкинули в мусорное ведро недопитый кофе и спокойно направились в сторону реанимации. Тао уже привык, что медсестры − это девушки молодые и их шокирует почти все, что происходит в стенах больницы; врачи – квалифицированные сотрудники и уже привыкли к работе здесь. Тао странно покосился на дверь реанимации и попросил девушку в белом халате, сопровождающую пациента, провести его обратно в палату. Солнце светило еще ярче, чем обычно. Хотя на улице зима и должен быть снег, но его нет. Дети не играют в снежки и не катаются на санках, не вымогают у родителей новую куклу или машинку. Все как-то не по зимнему. Но вот в палату Тао, который проснулся, вошла медсестра с подносом и натянуто улыбнулась. В тарелках была каша, несколько таблеток обезболивающего. С самого детства мальчишка не мог терпеть овсянку, а в этой больнице подавали именно это. Девушка просидела с пациентом все время, пока он завтракал, рассказывала о том, как ее бросил парень, что зеленый сейчас в тренде и как ей понравилось то леопардовое платье. А Тао лишь молчал и кивал. После приема пищи парня вывели на прогулку по коридору. Для улицы он все еще был слаб. Возле соседней палаты толпилось несколько человек. В одном из них, Тао узнал друга Ифаня − Кая. Он был побит и морально и физически, а рядом стоящая женщина смотрела на него с укоризной. Им что-то пытался объяснить врач, но слушала только молодая девушка, похожа она была на служанку этой семьи. Тао посмотрел на такого сейчас несчастного Кая, и его стало действительно жаль. Он выглядел ужасно. Будто он щенок, которого побили и выкинули на улицу в дождь. Проходя мимо, мальчишка услышал, что друг Криса говорил себе под нос одни и те же слова: «Я не хотел, я не хотел…». Его мать только оскалилась и ударила свое чадо, тот упал на пол. Кай обнял свои колени и отрешенно начал плакать, почти рыдать от безысходности или боли. Врач безразлично глянул вниз и попросил успокоительное у медсестры, сопровождавшей Тао. Захотелось подойти и обнять его. Тао подошел и сделал это. Парень подошел ближе, от чего на него недовольно покосился врач. Мальчишка опустился на колени возле Кая и приобнял его за плечи, которые дрожали. Все это Тао делал медленно, из-за недостатка сил. Чонин поднял на мальчишку заплаканные красные глаза и с удивлением и страхом посмотрел на него. Все стоящие были шокированы, никто не ожидал. Вот уже прибежала медсестра с таблетками и дала их богатому мальчику. Тао увели в палату, а Каю позволили зайти в палату, где был Кёнсу. Тао понял, кто лежал в палате по соседству. Кенсу − игрушка Кая, у которой было пулевое ранение. Но, как объяснил врач, органы не задеты и он скоро оправится. Мальчишки общались, играли, читали книги и ходили по коридорам вместе. Кай больше не приходил, Кёнсу навещала только служанка, которая рассказывала ему всё, что происходит в поместье. Как оказалось позже, то Чонин перебрал с наркотиками, в первый раз и все такое, и выстрелил в ДоДо. Теперь парень был под домашним арестом. Без всего: без общения с другом, без денег, без вечеринок, без учебы и без техники. Его грызла совесть, не давая покоя. Кёнсу и Тао выписали в один день. Внизу их уже ждали машины. Мальчишки обнялись и попрощались, скоро они увидятся в школе. Тао сел в черный тонированный автомобиль и его повезли в особняк, где он уже довольно долго не был. Парня встречали служанки, которые помогли ему добраться до гостиной и принесли стакан с водой. Из кухни вышел Ифань. В растянутых домашних штанах и майке, на голове был хвостик из черных волос. Шоркая ногами, он прошел к лестнице, ему было стыдно посмотреть в глаза Тао. −Прости.− Единственное что сказал Ифань Тао, поднимаясь по лестнице. И тринадцатилетний мальчишка простил его. Простил уже давно.