Давай в любовь сыграем

      Шеннон — козел. Быстренько свалил и даже не сказал куда. Да черт возьми, его неделю уже не видно, не слышно. Ни его, ни Джареда. Оба как сквозь землю провалились. И угадайте, кто провел каникулы в гордом одиночестве? Правильно, я! И я уверена, что Амбер (девушка Джареда) знает, где они. Почему я так злюсь? Да потому, что Шеннон умотал сразу после секса в неизвестном направлении, оставив меня совершенно одну. И все бы ничего, но он не звонил и даже не писал SMS-ки. Будто даже забыл, кто я. Меня это расстраивает. Очень сильно.       А сегодня снова в школу. Снова видеть эти унылые, недовольные лица. Мне кажется, что сегодня всё закончится. Нашей игре придет конец. Если, конечно, его высочество Лето соизволит прийти в школу.       Я достаю все нужные мне вещи из шкафчика, захлопываю его и тут же чувствую руки на своей талии, прижимающееся сзади тело, поцелуй в щеку и голос, который я мечтала услышать всю эту неделю:       — Привет, солнце.       Ну что за черт, а? Снова повторюсь, я ждала этого неделю и теперь не могу сделать то, что хочу, потому что я на него обижена.       — Я с тобой не разговариваю, — как можно равнодушнее произношу.       — Что? Это еще почему? — пользуюсь его удивлением и выскальзываю из объятий.       — Ты еще спрашиваешь «почему»? Ладно ты свалил. Но ты мне не писал, не звонил и вообще пропал фиг знает где! Соизвольте объясниться!       — Мы выезжали в другой город. А я забыл тебе сказать об этом раньше. Да и потом мама позвонила, сказала «быстро домой», потому что выезжать надо было.       Я недоверчиво на него кошусь и в этот момент звенит звонок. Но Лето был бы не Лето, если бы ему было не наплевать на звонок и на уроки.       — И всё равно твое Королевское Высочество могло бы хоть раз мне позвонить. И не нужно оправдываться, — сказала я перед тем, как он попытался возразить.       — Ну прости. — снова я оказываюсь в его объятиях, и он начинает покрывать поцелуями всё моё лицо, куда попадает. — Прости, прости, прости, прости.       — Ну ладно. Всё, хватит. Перестань! — уворачиваюсь от его поцелуев, хихикая.       «Романтика». Стоять вдвоём посреди школьного коридора, где уже никого нет.       — Прости ещё раз. Больше не повторится. Я скучал... — о, ты просто не представляешь, как я скучала. Ну просто словами не передать. Какие у меня ванильные мысли... — А ещё я должен тебе кое-что сказать...       — Да. Я тоже.       И знаете, как во многих фильмах, когда главные герои должны сказать друг другу что-то крайне важное, их кто-то перебивает. Вот и у нас так же. Это весьма банально.       За спиной звучит голос завуча:       — Мистер Лето,весьма почему Вы и ваша... э-э... подруга, всё ещё не на уроке?!       — Знаете, мы как раз туда и идём, — уверяю его я и, схватив Шеннона за руку, тащу в сторону лестницы. Ну вот, так ничего мы друг другу и не скажем. Он пойдет к себе на урок, а я к себе. Зато мы громко смеёмся из-за сложившейся ситуации.       Лето оглядывается по сторонам и быстро затаскивает меня под лестницу, чтобы не дай Бог никто не увидел. Мы как два партизана, это очень смешно.       — Шеннон, ты лошара! Тебя он знает, а меня нет.       — Ну и что. Зато теперь мы можем поговорить. Я хотел тебе сказать...       — Можно я первая? — совершенно бесцеремонно перебиваю его.       Закатывает глаза и говорит «Давай». Это сбило весь настрой. Глубоко вдыхаю и понимаю, что меня уже ничто не остановит, я скажу это снова, и будь, что будет. — Значит, слушай меня внимательно. Мне плевать, что ты на это скажешь, но я снова влюбилась в тебя. Я обещала себе не наступать на одни и те же грабли дважды, но, как видишь, не вышло. Я люблю тебя, и даже сильнее, чем в прошлый раз. Только попробуй мне сказать, что я всё ещё для тебя маленькая: я тебя ударю.       — Твоё признание в любви звучит как угроза. На самом деле я хотел тебе сказать то же самое, только немного в другой формулировке, — стоп, что? Что он только что сказал? Скажите мне, почему я ему не верю? Лето, повтори это ещё раз, чтобы я убедилась в том, что это правда. Он заметил мой небольшой шок и повторил: — Да, милая. Ты не ослышалась, я правда тебя люблю.       Что меня сейчас держит? Что мне мешает накинутся на него с поцелуями, как во всех этих дешевых фильмах. Наверное, то, что это действительно конец. Больше никакой игры. Но, может, стоит у него так и спросить?       — Это что, конец? Всё? Больше ничего не будет?       Кажется, этого я боюсь, даже если потом всё будет хорошо. Шеннон кивает.       — Да, это конец. Больше никакой игры. Теперь я могу официально предложить тебе стать моей девушкой.       Значит, это не конец — это только начало. Я кладу на пол учебник с тетрадью и прыгаю на Шеннона, чуть ли не душа его в объятиях. Я знаю, он выдержит меня, не первый раз же.       Отпускает меня и прожигает своим кошачьим взглядом.       — Не поцелуешь меня?       — Нет.       — Тогда я сам это сделаю.       Накрывает мои губы своими, и я понимаю, что никогда не была так счастлива. Но он всё ещё пытается улизнуть от ответа на один вопрос. В этот раз не выйдет. Раз обещал, значит, нужно выполнять.       — Ты мне ничего рассказать не хочешь?       — Нет...       — Я так не думаю, милый. Помнится, ты мне кое-что обещал... — и по его выражению лица я поняла, что до него дошло, что я требую.       — Только обещай не бить и не ругать, — сказал он, как маленький ребенок признается маме в пакостях. — Я это придумал, чтобы ты снова в меня влюбилась.       — Что?! Ах ты ж сука хитрожопая, — я стукнула его по плечу, а что? Я же всё-таки не пообещала не бить и не ругать. — Я беру свои слова обратно. Я тебя больше не люблю.       Конечно, последнее я сказала в шутку, глядя, как Шеннон потирает больное место с надутыми губами. После всего я не могу его не любить, но всё равно как-то обидно немного. Можно ведь было как-то по-другому всё это провернуть. Но Лето не ищет легких путей и решил провернуть это всё через игру. Креативности ему не занимать.       — Что правда не любишь? — таким виноватым детским тоном произносит он, что я еле сдерживаю улыбку и желание его обнять.       — Правда не люблю.       — Ты же врешь...       — Вот если ты знаешь, зачем спрашиваешь?       — Хочу снова услышать, что ты меня любишь.       — И не надейся, одного раза тебе хватит.