Цветы жизни

Только скажите мне, что подобное название для последней главы не было предсказуемым!) Посвящается Рапунцель, сказавшей "да". - А вот это уже фарс. - Будет тебе, я просто не могла удержаться. - Как ты могла назвать его Хэмиш? - А почему нет? - Да хотя бы потому, что Джон сказал тебе это имя не для кота. Ирэн мягко, почти печально улыбнулась, не поднимая глаз от своего новоявленного любимца. Кот, понятное дело, был непростой: чистокровный самец породы саванна, гораздо больше простой кошки и такой же вызывающе элегантный, как и его хозяйка. - Имеем, что имеем, - без намека на оправдательную интонацию парировала она. Изящные пальцы мягко гладили голову великана, которую он удобно умостил на коленях женщины и явно был доволен таким положением дел. Светло-зеленые глаза время от времени открывались и смотрели на гостя с таким осознанным, мудрым спокойствием, что тот не удивился бы, вздумай этот минилеопард улыбнуться ему фирменной улыбкой своего чеширского сородича. Вообще, несмотря на внушительные размеры, кот, казалось, не воспринимал постороннего мужчину в комнате как возможную угрозу своей территории. Видимо, знал, что с этим парнем делить нечего. Бывшая Доминантка тоже это заметила. - Ты ему нравишься, - улыбнулась она. Шерлок фыркнул. - Вряд ли. Нравиться - это не совсем в моей компетенции. - Ну, это не мешает тебе нравиться мне, - резонно заметила Ирэн. - Так почему бы моему коту не реагировать так же? Детектив ворчливо повел плечами, как всегда, когда возразить было нечего, а хотелось. Однако тема закрыта не была. - Зачем вообще давать животным имена? - снова нахмурился он, откинувшись в глубоком антикварном кресле и делая небольшой глоток бренди. - Никто ведь не спрашивает, что они по этому поводу думают. Ирэн засмеялась. - Ну, давай попробуем, - она склонилась над котом и совершенно серьезным тоном произнесла: - Мистер Хэмиш Адлер, не возражаете ли вы против того, чтобы вас так называли? Хэмиш лениво моргнул и блаженно заурчал, когда бордовые ноготки прочертили две линии на гладкой шерсти, скользя сверху вниз по шее. - Ты сам все слышал, - удовлетворенно улыбнулась женщина. Шерлок хмыкнул: - И все видел. Так нечестно. Надо бы сказать Джону, чтобы больше именами собственными при тебе не разбрасывался. Для котят будешь сама клички выдумывать. Словно услышав что-то неприятное, Хэмиш неторопливо поднял голову, затем резко встал, величественно потянулся, спрыгнул на пол и удалился в неизвестном направлении. Шерлок проводил его недоуменным взглядом. - Он у тебя что, чайлдфри? - В каком-то смысле, - туманно ответила Ирэн, неторопливо поднося к губам бокал с бордо. На какое-то время в комнате стало тихо, но детектив чувствовал, что она скажет еще что-то, должна сказать. Сказала: - Все кошки этой породы перед продажей проходят обязательную стерилизацию. После этих слов, казалось, даже огонь в камине перестал уютно потрескивать. Воцарилась абсолютная, немая, опустошенная тишина. - Ну, это легко понять, - спокойно заметил гость. - Если их популяцию не контролировать, они перестанут быть... Со вздохом, ужасно похожим на всхлип, Ирэн поставила бокал на столик - так резко, что по тонкой ножке пробежала почти невидимая трещина - и, встав с дивана совсем как ее питомец, быстро отошла к окну. Шерлок смотрел на нее и запоздало осознавал, что снова сказал что-то лишнее. Вот только странно: обычно все его резкости разбивались о ее лукавую улыбку. Кажется, улыбки кончились. На фоне высокого стрельчатого окна, за которым шумел и играл огнями ночной город, ее фигура в классическом белом платье без рукавов казалась притягательно хрупкой. Он уже даже не пытался разгадать, как у нее получается балансировать на грани фарса, вульгарной мелодрамы - и неизменно оставаться на высоте. Осторожно подойдя сзади, Шерлок положил ей руки на плечи. Ирэн не плакала, но от нее веяло глубокой, хорошо скрытой печалью, в кои веки вырвавшейся наружу. - Я думала, что никогда не захочу детей, - тихо сказала она. - Потому что никогда не встречу никого... подходящего. - Но встретила. - Да. Дважды. Он знал начало ее истории - пожалуй, он был единственным, кто мог этим похвастать. Выросла сиротой, вышла замуж за скромного адвоката Годфри Нортона в неполных двадцать и прожила два года в счастливом, нежном браке. А потом честняга от юриспруденции ввязался в опасное дело и не выбрался из него живым. Человек, заказавший убийство, стал первым, кого Доминантка, вышедшая на сцену британского подполья спустя пару лет, с помощью шантажа довела до самоубийства. С тех пор она была сама за себя: ни к кому не привязывалась, никому не позволяла остаться рядом, никого не воспринимала всерьез. Ни о каких детях и речи быть не могло. Она приняла решение, которое заметно упростило ей жизнь, а сейчас оседало соленой горечью где-то в миллиметре от ресниц, в тонких складках между бровями, в решительно сжатых губах. Шерлок стоял у нее за спиной и мучительно старался не думать. Не думать о том, как это: обнимать женщину с большим, круглым животом, внутри которого что-то шевелится. Просыпаться в три часа ночи и ехать к ней с пирожными всех возможных видов, потому что не знаешь, какого ей захочется (Джон рассказывал, как полночи колесил по Лондону в поисках трюфелей, а когда вернулся, Мэри потребовала жареной рыбы с картошкой). Считать дни. Ждать в коридоре больницы. Смотреть на маленькие пальчики, на крохотное спящее личико, с изумлением узнавая знакомые черты - как будто кто-то наложил ее лицо на твое собственное и уменьшил в несколько раз. Держать ваше общее продолжение на руках. Держать его за руки, чтобы помочь сделать первые шаги. Слушать его первые слова. Наблюдать, как в маленькой курчавой (конечно, она была бы курчавой, у Ирен волосы тоже вьются) головке зарождается первый миллион вопросов. Постепенно вводить своего ребенка - своего ребенка! - в этот большой и странный мир, где у него не будет никого ближе, чем ты и она. Сжав пальцы на теплых плечах чуть сильнее, Шерлок с прерывистым вздохом опустил голову. - Надо же было такому случиться, - сказал он. Ирэн не ответила, хотя поняла его прекрасно. Было смешно предположить, что он захочет ребенка от кого-нибудь, кроме нее. Было невозможно представить, что она захочет этого от кого-то другого. Надо же было им встретиться. Хэмиш на мягких, бесшумных лапах заглянул в комнату, внимательно посмотрел на двоих под аркой высокого окна, развернулся и продолжил свой неторопливый моцион по дому. В Кракове шел дождь. Нормальная ситуация для начала декабря, но все равно от этого становилось как-то тоскливо. А может, и не от этого. До поезда на Львов было около десяти часов: достаточно, чтобы привести себя в порядок и немного поспать. Спать в местных поездах Шерлок не любил. Как и сами поезда. Но по железной дороге было легче пересечь границу, избежав ненужного внимания, так что выбора не было. Уже во Львове можно будет сесть на скорый поезд до столицы. Там раздражающих факторов типа толстых проводниц или пьяных соседей по купе - да и самого купе - будет поменьше. Вообще-то ему повезло: роль скрытого агента-наблюдателя за развитием украинского кризиса предполагала, что шансы выжить есть. Если, конечно, ему не придет приказ внедриться в ряды киевских повстанцев. Была немаленькая вероятность, что в мятежной столице начнут стрелять. Ну, или если русские не вычислят. - С украинскими спецслужбами можно договориться, - инструктировал его Майкрофт. - Да и им просто не до этого сейчас. А вот российские... - Я знаю. - Они не любят всяких мистеров, посягающих на их сферу влияниия. - Я знаю! - Внимательно прочитай свою легенду. - Я выучил ее наизусть. - Русский подтянул? - Майкрофт, отстань. - А украинский? - Я вернусь, - выдохнул Шерлок, снимая свое верное пальто и торжественно вручая его брату. - Ты понял? Успокойся уже. И только тогда Майкрофт отстал. Но детектив был уверен, что сигарет в его тайнике в ближайшие дни заметно поубавится. Он действительно полагал, что может вернуться. Однако особо на это не рассчитывал. Поэтому прощание с Джоном, Мэри и крохой Чарли получилось... таким, какими обычно бывают прощания навсегда. Вообще- то Шерлок был не против. В глубине души он считал, что лучше уже вот так один раз пожать Джону руку и сказать пару хороших, теплых слов, которые тот пронесет с собой сквозь годы и годы, чем если бы их постепенно оторвали друг от друга время, быт и занятость. Или чем то, что и должно было случиться рано или поздно: слишком опасное дело, слишком высокая планка, слишком меткий вражеский выстрел и ни единой возможности сказать "прощай". Шерлок не хотел, чтобы Джон видел его смерть. Он не хотел, чтобы вообще кто-то из дорогих ему людей это видел. Смерть была его сугубо интимным делом. Проспав часов шесть, сыщик проснулся без будильника и отправился умываться. На часах было за полночь, до поезда еще оставалось два с половиной часа, но в таких поездках ему всегда было нужно немного времени, чтобы раскачаться. Он долго споласкивал лицо холодной водой, прежде чем почувствовал себя в состоянии полноценно соображать. Вытерев лицо, Шерлок вышел из душевой. Номер в гостинице недалеко от вокзала была ничего, но ему все равно пришлось приложить немало усилий, чтобы абстрагироваться и заснуть здесь. В конце концов, он ведь уже успел заново привыкнуть к своей милой сердцу квартире, а тут ни черепа, ни камина, ни скрипки... И на его кровати кто-то спит. Детектив замер, вдумчиво изучая силуэт на фоне темно-синего дождевого окна. Хвататься за оружие глупо: если бы это был киллер, он точно не стал бы устраивать сиесту. Тогда... Щелкнув выключателем, Шерлок моргнул. И еще разок. Не помогло. На смятой им же самим кровати, укрывшись еще теплым после него одеялом, дремала Ирен. Поморщившись от света, она заерзала и нехотя открыла глаза. - Господи, я уж думала, ты решил прямо там доспать, - проворчала она, садясь и спуская ноги с кровати. Ее голос звучал так буднично, словно они прибыли сюда вместе и ее присутствие - вещь совершенно нормальная. Помолчав немного, мужчина наконец кивнул: - Так ты, значит... здесь. - Угу, - Доминантка весело закусила губу, откинувшись назад и уперевшись в матрац вытянутыми руками. Ее взгляд, окончательно прояснившийся ото сна, уже заискрился фирменным лукавством. - Что очень разумно с моей стороны. Отпустить такое сокровище к этим румяным славянкам - я что, по-твоему, совсем сумасшедшая? Это был умело преподнесенный комплимент: Шерлок по привычке надел штаны еще в ванной, а вот рубашку забыл на стуле. Впрочем, он не особо впечатлился. - Ирэн, что ты здесь делаешь? - Сижу. Он вздохнул. - Сэкономь мое время. Ее улыбка вдруг угасла - постепенно, как гаснет свеча, когда фитиль подходит к концу. - Вы мерзавец, Шерлок Холмс, - констатировала она. - Все знали, что ты уезжаешь. Твой друг знал, что ты уезжаешь. Жена друга знала. Твоя фанатка-трупорезка знала. Твоя бывшая знала. И только мне пришлось поднимать свои связи в МИ-6, чтобы понять, куда ты запропастился! На последних словах ее голос дрогнул, в глазах сверкнули неистовые слезы. Ирэн встала - быстро, но не резко, словно береглась после ранения или болезни. Казалось, она сама не знает точно, что ей сделать, но чувствует острую необходимость сделать хоть что-то, что передало бы, как она задета. Шерлок решил не ждать, пока ей что-нибудь придет в голову. - Я сожалею, - быстро, но спокойно проговорил он. - Мне не хотелось тебе говорить. Если помнишь, ты тоже надолго пропадала, и я тебя не беспокоил. Ирэн немного успокоилась, словно сам факт его сожаления уже как-то компенсировал вину. - Я шла не на верную смерть, - тем не менее возразила она. - Откуда ты знаешь? - детектив усмехнулся и, подойдя ближе, взял с тумбочки телефон. Глядя, который час, он добавил: - У нас с тобой не тот род занятий, чтобы наперед знать, чем все закончится. В любом случае, мне казалось, уже давно установлено, что мы ничего друг другу не должны. У каждого из нас своя жизнь. - Больше нет. Он перевел взгляд на свою женщину, не зная, как это понять, и не решаясь спросить. Она стояла совсем рядом, смотрела снизу вверх, но что-то в ней было не таким, как всегда. Наконец она отошла к туалетному столику, на котором оставила сумочку, и спустя мгновение снова повернулась к нему. - У меня для тебя кое-что есть. В ее руке был продолговатый и узкий бумажный мешочек. Нахмурившись, Шерлок осторожно взял его и раскрыл. Внутри оказалась пластмассовая палочка с круглым отверстием посередине, сквозь которую было видно полоску из какого-то бумажного материала. Поперек полоски тянулись две тонкие красные линии. - И что это значит? - не отводя взгляда от теста, спросил он. Ирэн фыркнула. - Не делай вид, что не знаешь. - Но... это не может быть... Она вскинула брови и слабо улыбнулась. Не только ее глаза и губы - казалось, все в ней, от макушки и до кончиков пальцев ног, обутых в замшевые сапожки, светится весельем, торжеством и абсолютным счастьем. - Это не может твой, - наконец закончил он. Улыбка стала шире. - Я убрала зажимы, - призналась она. - Полгода назад. Мне говорили, что, скорее всего, это ничего не даст, но я решила - была не была, терять-то нечего. - Действительно, - выдохнул Шерлок. - Кроме жизни и здоровья в случае внематочной беременности. Ты думала об этом? Любая другая уже давно решила бы, что он огорчен, но Ирэн не была любой другой. Засмеявшись, она подошла ближе, осторожно взяла его руку в свои и приложила к животу. Под ладонью сквозь тонкий черный джемпер чувствовалось живое тепло, и Шерлок, хоть и понимал, что еще слишком рано, все равно готов был поклясться, что чувствует биение микроскопического сердца. - Ему уже полтора месяца, - прошептала она. - Все в порядке. Мне тоже не хотелось тебе говорить... сначала. Видимо, все же стоило. Детектив замер. Внезапный страх занял место изумления и почти сразу исчез, уступив странному ощущению легкости в груди. Он глубоко вздохнул и осторожно обнял ее - даже не для того, чтобы оказать поддержку, но чтобы получить ее. Потому что это было уже слегка чересчур. - Ты бы ничего не изменила, - проговорил он, обдавая дыханием пахнущую корицей макушку. - Я... это... Это для меня много значит, но я все равно еду. - Я знаю, - она медленно отстранилась. - Мне просто нужно, чтобы ты пообещал кое-что. Шерлок покачал головой. - Для человека, не дающего обещаний, я и так за последнее время дал слишком много. - Дашь еще одно, не страшно, - Ирэн усмехнулась и тут же вновь стала серьезной. Ее бросало из одного настроения в другое, но она все же контролировала себя. - Ты вернешься. - В этой клятве нет нужды. Майкрофт и так сделает все, чтобы я вернулся. Он не мог сдержать улыбки, когда заметил, как она сжала губы в одну тонкую линию при упоминании о его брате. - Майкрофт тоже не всесилен, чтобы он сам не думал по этому поводу, - отрезала женщина. Детектив медленно провел пальцами по ее щеке. - Удивительно. Ты не ревнуешь меня к Джону и Джанин, но вот мой братец... - Мы с ним наравне, - спокойно пояснила она, пожимая плечами. - Думаю, в этом все дело. У всех есть еще кто-то, помимо тебя. Кроме него. И нас. Это ее "нас" пронеслось по сознанию Шерлока, как ураган, переворачивая вверх дном все его чертоги, снося преграды и меняя приоритеты. Не в силах объяснить хотя бы самому себе, что с ним происходит, он снова обнял ее - порывисто и крепко, зарылся лицом в волосы и долго стоял, даже не пытаясь отпустить. - Обещаю. Он почувствовал, как она улыбается. - Ты бы не задерживалась, - сказал Шерлок, застегивая рубашку. - Я снял номер только до утра. Ирэн кивнула. - Есть, сэр. Выйду через часик после тебя. Никто и не знает, что я здесь. - И почему я не удивлен, - хмыкнул детектив, возясь с манжетами. Обычно это не составляло трудностей, но темно-бордовая рубашка была новой, и к пуговицам он еще не приноровился. Доминантка немного понаблюдала за ним, сидя в кресле-качалке, а потом встала и, подойдя, ловко застегнула сначала одну манжету, потом другую. - Ты знал, что я это сделаю, - она улыбнулась, встретив его взгляд. Шерлок хмыкнул: - Еще бы. Не ты одна умеешь манипулировать. Ты тоже должна мне кое-что пообещать. - Буду. - Что? - Я буду себя беречь. Обещаю. - Но я ведь... - Ты хотел попросить о чем-то другом? Состоялась очередная дуэль взглядов, и Шерлок проиграл. - Ладно, можешь собой гордиться, - он мягко поцеловал ее в лоб и, отойдя к стулу, снял с него пиджак и плащ. Одевшись, он повесил на плечо черную сумку от ноутбука и в последний раз повернулся к ней. В его руках мелькнул бумажный пакетик. - Я оставлю это у себя. Она улыбнулась, сложив руки на груди. - Для этого я его и принесла. В комнате снова было темно, и глаза Шерлока мерцали в полумраке, как зеркала, в которых отражались уличные огни и блеск дождевых капель за окном. И она Они. - До встречи. - До встречи. Когда дверь закрылась, Ирэн тяжело опустилась обратно в кресло. Ей вдруг стало как-то пусто и очень холодно. Она инстинктивно закрыла живот руками, задумчиво глядя в пространство. Если обещал, вернется. И ей действительно стоит себя поберечь. И все же... Она встала и подошла к окну. По стеклу бежали струйки воды. Такое уже было раньше: вот он садится в машину и уезжает прочь, и она смотрит вслед, и между ними стекло и дождь. Тогда она чуть его не потеряла. И сейчас может. Ирэн достала телефон и набрала номер, который хорошо помнила, хоть он и был давным-давно стерт из памяти. Она знала, что адресат звонка не спит. Три гудка - и вот в темноте номера уже звучал ее голос, почти без акцента говоривший на русском: - Наташенька? Здравствуй, дорогая. А то кто же. Да вот, все дела, дела, некогда... Жива пока, а ты как? Дождь за окном все шелестел, словно скрывая этот разговор от всех посторонних ушей, которым может вздуматься его подслушать. - Я спросить хотела: документы мои... да, на имя Ирины Орловой у тебя? А где ты сейчас? Тогда давай встретимся завтра. Я наберу тебя, когда буду в Варшаве... Да-да. Спасибо, милая. До связи. Отключившись, она еще долго стояла, глядя в дождливую грозную ночь. Правильность ее решения с каждой минутой ощущалась все отчетливее. Нет, она не будет рисковать. Просто проследит за тем, чтобы ее ребенок не остался еще до рождения наполовину сиротой. Майкрофт - это, конечно, хорошо, но мотивация у них все-таки разная. Прежде чем накинуть короткое пальто, Ирэн еще раз посмотрела на себя в зеркало и, приложив ладонь к пока еще плоскому животу, прошептала: - Все будет в порядке, маленький. Никто не посмеет обидеть папочку. Это только мамочке можно. И, хотя действительно было еще слишком рано, она могла поклясться, что чувствует, как крохотное сердце отзывается на ее голос и прикосновение живым, ласковым теплом.