Pretty wise

Сехун глядит через зеркальную гладь на свои бледно-персиковые волосы, отдающие молочным оттенком, а потом переводит внимательные темные глаза на свои болезненно худые руки, с внутренней стороны испещренные текстами татуировок рубленым текстом. В квартире пусто и прохладно, пахнет сладкой травой для чая и спиртом с ватных дисков, сложенных прямо у кровати. Сехун чуть заметно морщится от запахов в странной дымке воздуха, разворачиваясь от зеркала и хватая ветровку со стула. На улице противный туман и запах прибитой пыли к земле дождем и еще чем-то вроде поливальной машины. Сехун немного пошатывается из-за жуткого головокружения и банально от мурашек на своей худощавой спине, потому что утро пробирает до внутренней стороны лопаток, оставляя там немного ледяной свежести. Удивительно, что сейчас лето. Юноша пробегает глазами витрины магазинов, обрамленные с ночи непогасшими диодами и маленькими лампочками приятного медового цвета. Слабые руки тонут в карманах ветровки, пытаясь согреть моментально потемневшие синяки венок на запястьях. Сехун сворачивает в какой-то странный переулок, из которого тело очень зябко охватывает сквозняком. Переулок бросает в глаза образы своих ярких граффити и неприличных надписей, Сехун со странным интересом читает все это и замученно напрягает уголки губ, осматривая землю. Переулок выводит на старую автостоянку, которая когда-то давно была баскетбольной площадкой, судя по немного наклонившемуся столбу с порванными нитями корзины для мячей. Юноша ищет глазами стертые линии разлиновки, стараясь шагать только по их пыльной поверхности, то и дело наступая на блестящее и влажное битое стекло. Сехун наклоняется к блестящим крупинкам и долго смотрит в их острые грани, не раздумывая набирая себе в ладонь несколько. Юноша подходит к одной из многочисленных луж автомобильного антифриза, опуская стекляшки в их разноцветную глубь и наблюдая, как жидкость охватывает солнечные блики, моментально превращая их в грязные отблески. Сехун ждет дым, как от потушенных спичек, но вовремя приходит в себя и торопливо поднимается, осматриваясь по сторонам. Пусто и все еще холодно. Сехун нашаривает в кармане хрустящие марочки лсд и совсем чуть-чуть улыбается утреннему воздуху. В голове всплывает образ высокого молодого человека, который среди ночи вводил себе что-то внутривенно, а потом много кричал, хватал за запястье и очень обидно ругался. Сехун ощущает, что безумно хочет увидеть этого человека прямо сейчас. Его зовут Чанёль. Пак Чанёль. Он думает, что серьезный, но на самом деле немного придурок. У него ласковый чайный цвет на длинных волосах красивыми полумесяцами прядок на кончиках, бьющих по острым плечам и длинной, подвижной шее. Он постоянно проводит по макушке рукой, зачесывая пальцами непослушные локоны назад и заправляя некоторые за смешно и противоречиво оттянутые уши. Сехун находит это необычным. У Чанёля долговязая фигура, и до безобразия кривые ноги, начиная прямо от худых бедер и до голеней. А еще у него на шее pretty wise черными буквами, потому что Чанёль действительно такой иногда. Так подумал Сехун, когда впервые встретился с ним. Ноги сами несут куда-то в сторону небольшого магазина, в котором Сехун ни разу не был и даже не смотрел ни на витрину, ни на вывеску, потому что единственное, на что можно смотреть в пределах этого магазина – Чанёль. Он разгружает коробки, шумно кидая их внутрь подсобки, совершенно не заботясь об их содержимом, потому что колени подкашивает из-за слишком тяжелого отходняка. Сехун ухмыляется и облокачивается о стену магазина. - Чанёль, - тихо зовет юноша, ожидая агрессии со стороны. Чанёль оборачивается и вопросительно кивает головой, заставляя пару прядок упасть на лицо. - Что тебе? - Хочу за тобой понаблюдать, - Сехун откуда-то достает сигареты и вульгарно вытягивает столбик из пачки губами, торопливо и немного неумело от волнения подкуривая себе. Чанёль улыбается и тащится к грузовику, перетаскивая еще две пары коробок в подсобку магазина. Сехун молча присаживается на бордюр и молча делает глубокие затяжки, созерцая чужое привлекательное тело и смакуя глубокий и низкий чанёлев голос. - А знаешь, чего я хочу? - Ну и? - Сехун флегматично затягивается почти истлевшей сигаретой. - Трахаться, - Чанёль скидывает последние коробки в двери и садится рядом с Сехуном, разглядывая асфальт. Сехун издевательски улыбается и опирается локтем в плечо Чанёля, забрасывая бычок куда-то в траву. - У меня есть марки. Чанёль запускает руку в карман сехуновой ветровки и достает оттуда прозрачный пакетик с разноцветными квадратиками лсд. Сехун скидывает ветровку и открывает рот, чтобы Чанёль передал ему одну из марок, вторую сразу же опуская себе под язык. Юноша улыбается, когда Ёль опускается к его плечу и осторожно целует, долго прижимаясь губами. Марки стремительно таят и наркотик впитывается через слизистую в кровь, вызывая волну непонятного рвения между ребер. Слабо, но достаточно ярко, чтобы тело затрепетало, требуя чужих прикосновений. Сехун приподнимает чужое лицо за подбородок, наклоняя голову и соприкасаясь губами. Крышу сносит уже через несколько минут, потому что утро начинает отступать перед жаром пустынного места, поделенного между двоими. Чанёль сжимает сехунову ширинку в ладони и улыбается тихому стону в поцелуй, раздражая нервы запретностью своего поведения. - В подсобку, - командует Чанёль и тянет Сехуна за руку в двери темного склада. Джинсы предельно жмут и нетерпеливые руки торопливо изучают худощавое сехуново тело. Чанёль гладит чужую спину и следом стискивает сехуновы ягодицы в ладонях и сминает его губы поцелуями, наклоняя его корпус куда-то вглубь помещения. Тихие звуки поцелуев отдаются эхом от бетонных стен, и Сехун громко стонет от всего этого, отрываясь от чужих губ, и запутывается пальцами в длинных волосах Чанёля, прижимая его голову к своей шее. Тот рычит и горячо дышит, расстегивая сехуновы джинсы, дрожащими пальцами не в состоянии зацепить собачку молнии. - Ложись, - командует Сехун и толкает парня в грудь, откидывая свою персиковую челку назад. Чанёль торопливо оглядывается и видит только какой-то старый матрац, и уже ложится, подталкиваемый слабыми руками. Сехун раздвигает чанёлевы колени и ложится между них, расстегивая ширинку и спуская всю одежду к голени. Тонкие пальцы обхватывают ствол и быстро надрачивают, заставляя Чанёля несознательно толкнуться в сехунову руку. Он закусывает губу и приподнимается, нетерпеливо дергая Се за запястье. Тот облизывается и вытягивается во весь рост, снимая с себя одежду и выставляя напоказ худое тело, покрытое яркими синяками. Юноша седлает бедра Чанёля и осторожно насаживается на его подергивающийся член, упираясь руками в его грудь. Чанёль низко стонет и крепко держит Сехуна за бедра. Темную подсобку наполняют громкие стоны и дыхание, Сехун медленно и лениво двигается, упираясь теперь в чужие колени и откидывая голову назад. Сумасшедшее возбуждение накрывает обоих, смешиваясь с наркотиком и туманным утром, когда Чанёль не выдерживает первым, приподнимая таз и вбиваясь в гибкого Сехуна, шлепаясь кожей о кожу. Жарко. Сехун падает на Ёля сверху и кусает его за плечо, кончая с ним одновременно и чуть ли не теряя сознание от яркого оргазма. // - Так нельзя, - Сехун сильно сжимает чанёлевы пальцы в своей ладони, лежа на полу и выдыхая сизый дым в мутный воздух комнаты. Кажется, что вся жизнь пошла под откос, вышла из-под контроля, укатилась в огромную и темную бездну, в которой ничего нет, кроме густого дыма и ярких марок лсд вперемешку со шприцами Чанёля. Сехуну не нравятся шприцы точно так, как не нравятся лужи антифриза на бывшей бейсбольной площадке, точно так, как не нравятся редкие звонки родителей с поводом и без, точно так, как не нравится своя пустая комната, когда в ней нет никого, кроме самого юноши. - Как? Сехун раздражается от улыбки в чужом голосе, но не показывает этого, потому что чувствует, как Чанёль осторожно сплетает пальцы. На Сехуна это действует сильнее любого наркотика, и он больше не хочет говорить ни слова, просто тихо думая о своем, разглядывая струйки дыма из своего рта. Чанёль прижимает чужую руку к своим губам и целует пахнущие никотином пальцы, просто так. Сехун уносится мыслями куда-то в маленький городок со сломанными диодами на вывесках магазинов, с пустынными улицами ночью, с мигающим фонарем где-нибудь во дворе между пятиэтажек. Сехун чувствует сладкие ночные запахи этого города, слышит монотонный шум и чувствует на коже легкий сквозняк из переулков. Сехун определенно хочет уехать. Уехать в этот городок вместе с Чанёлем, отобрать у него все его шприцы и ватные диски в спирте, заставить найти нормальную работу, и никуда не отпускать по вечерам одного. Немного странно от таких желаний, и какая-то повседневная житейская нотка прокрадывается в сехунову комнату в моменты таких мыслей, ненавязчиво напоминая о себе, когда у Чанёля просыпается нежность. Неотесанная и смешная, но заставляющая слишком много думать обо всем, что просто так голову ни за что бы не посетило. - Давай уедем, Чанёль, - Сехун наугад кладет истлевшую сигарету в пепельницу, закрывая глаза и двигаясь к Чанёлю ближе, желая получить больше соприкосновения с его телом. - Куда? - невероятно низкий и насыщенный баритон разносится по комнате тяжелым эхом и ударяется о сехунову хрупкую спину мурашками. Юноша гладит pretty wise у Чанёля. - Куда угодно. Просто уедем. Чанёль придумает. Pretty wise на его шее не просто так, наверное.