Убегая от прошлого

Давнее прошлое... Еще совсем недавно блестящий серебром новенькой обшивки, а теперь безнадёжно покорёженный и испускающий клубы чёрного дыма в атмосферу приютившей его планеты, Нубиан раненой птицей лежал, завалившись на правый бок. Преследователи пока потеряли свою добычу. Но много ли времени было у беглецов, никто не знал. А то, что имперцы перевернут все близлежащие от Мустафара системы, чтобы найти их, сомневаться не приходилось. В чреве разбитого корабля кричала и корчилась в родовых муках женщина, мужа которой он только что...Нет, сейчас об этом думать было нельзя, иначе он сойдёт с ума. Служанка, которую звали Сабе, и меддроид склонились над Падме, помогая ей, чем могли. Слава Силе, что предусмотрительная в этом отношении Амидала взяла с собой этих двоих. Иначе...Преждевременные, так не к стати начавшиеся роды были тяжелыми, мучительными. Джедая, казалось бы закаленного в кровавых боях и сражениях, просто мутило и трясло от криков роженицы, которые продолжались уже более восьми часов, к тому же в голове и в ушах эхом звучал ещё один не менее пронзительный крик другого человека: "Ненавижу!!!" Сабе, служанка Падме была рядом со своей госпожой все эти долгие часы. Она просто валилась с ног от усталости и держалась только благодаря силе воли. Оби-Ван отправил её подремать, оставаясь рядом с Амидалой, о чем теперь горько пожалел. Некоторые физиологические детали появления на свет людей были рыцарю до этих пор не известны, и он, не выдержав, вышел в соседнее помещение - слишком много потрясений для одного человека за столь короткий период времени. Кеноби закрыл лицо руками, стараясь применять дыхательные техники, чтобы хоть немного успокоиться. Громкий детский крик возвестил о том, что ребенок родился. Оби-Ван поспешил к Падме. Бледная женщина с осунувшимся лицом, с чернеющими кругами под глазами - она вызывала чувство жалости и усиливала чувство беспроглядной тоски, поселившейся теперь навеки в груди Кеноби...И вот оно - маленькое существо рядом, завернутое дроидом в какие-то белые куски материи, истошно вопящее, как показалось джедаю, от боли и обиды именно на него, на Оби-Вана: - Где мой отец? Что ты сделал с моим отцом? Ты сделал меня сиротой! Джедай тряхнул головой, отгоняя наваждение. У Падме же продолжались схватки, несмотря на то, что ребенок уже родился. У Кеноби тряслись руки. Только меддроид безразлично выполнял свою работу, проверяя показания приборов и периодически повторяя стандартные фразы: "Дышите ровно. Хорошо. Попытайтесь расслабиться. А теперь тужьтесь. Сосредоточьтесь. Дышите глубже. Снова тужьтесь. Не кричите так громко, экономьте силы." Кеноби застонал и уронил голову на руки. Ну почему он должен пройти через всё это, он не готов к такой ответственности даже будучи джедаем. Раскачиваясь из стороны в сторону, как помешанный, Кеноби повторял про себя кодекс рыцарей светлого ордена, чтобы только отвлечься от всего этого окружающего ужаса. Все грани стёрлись, оставалась только боль и ответственность, боль и сожаление, боль и разочарование и Боль. Родился второй ребенок, второй человечек, которого Оби-Ван лишил отца. Кеноби сжал зубы. - Я сделал всё правильно, я сделал всё правильно, всё правильно! - шептал он одними губами, как молитву. Он опустился на колени рядом с Падме. Меддроид повернул своё безэмоциональное лицо к джедаю. - Маточное кровотечение, внутренние повреждения, стресс и большая кровопотеря, не хватает медикаментов и оборудования, нужна срочная операция, мы её теряем, я ничем больше не смогу ей помочь, - ровный металлический, бесчувственный голос. - Что же ты раньше-то молчал, безмозглая железяка, - гаркнул Оби-Ван, - почти отшвыривая дроида с помощью Силы и склоняясь над Падме, которая, сжав зубы, дрожала. - Ситх, я начинаю вскипать, словно Энакин! Ситх! - пробормотал Кеноби. - Энакин... Опять вспомнил, проклятье... Так спокойно, надо собраться, спокойно! Кеноби сосредоточился на исцелении, но быстро понял, что это не поможет. Жизнь покидала Падме, и это нельзя было изменить. Амидала поманила джедая рукой, жестом показывая, что она хочет ему что-то сказать. Он склонился ниже над умирающей. - Дети! Помоги, Оби-Ван! Ты должен меня тут бросить и уходить с Сабе и с детьми! Мальчик и девочка. Люк и Лея, запомни! И ты должен пообещать мне Оби-Ван! - горячо шептала она, а её глаза потихоньку начинали терять свой блеск. Падме умирала.- Пообещай мне, что ты никогда не будешь настраивать моих детей против их отца и расскажешь им всю правду о нём и обо мне. И если Энакин всё ещё жив, (а я чувствую, что это так и ты не убил его, хотя, наверное пытался), ты не причинишь ему вреда. Пообещай мне, что никогда больше ты не поднимешь руку на своего ученика, даже если он станет по твоему мнению исчадием тьмы и сам захочет убить тебя. Пообещай это умирающей женщине! Не возражай мне! Ты бесчестно использовал меня, чтобы найти моего мужа, и ты виноват в том, что Энакин подумал, что я предала его! И в том, что я рожала здесь и теперь умираю, оставляя моих малышей сиротами. Это твоя вина, магистр! Поэтому ты мне всё это пообещаешь, Оби-Ван! Я умираю, а ты виноват передо мной и этими детьми! Ты и твой орден лишили их отца и теперь лишат матери, и не спорь со мной, в глубине души ты знаешь, что я права! Ты это знаешь! А еще я возьму с тебя последнее - третье обещание. Ты докопаешься до истины, ты должен узнать, почему Энакин сделал всё это. Я не верю, что ради власти, Оби-Ван, я в это не верю. Здесь что-то другое. Его обманули, он был слишком наивен, как и мы все, Оби-Ван! Он сделал это по другой причине! Ты должен докопаться до истины и дать Энакину второй шанс...Пообещай мне это, Магистр, поклянись Силой и своим званием джедая и своей жизнью, что ты исполнишь все эти обещания! Поклянись мне! - Она на минуту замолчала и прикрыла глаза, пытаясь отдышаться. Кеноби стёр непрошеную слезу со щеки и хрипло выдавил из себя: - Клянусь! Я клянусь тебе, Падме! Я обещаю! И прости меня, если сможешь! Она открыла глаза. Её взгляд уже не фокусировался, а дыхание стало еще более отрывистым. Но она нашла в себе силы утвердительно кивнуть и снова зашептала: - Хорошо, я услышала твою клятву, джедай. И...и скажи ему, что я всегда любила его! Любила до последнего вздоха и никогда не предавала, никогда! И расскажи детям, Оби-Ван, расскажи всё! Пусть они всё знают! Энакин, любимый мой...В нем есть добро, Оби-Ван, в нем оно есть, я знаю это...