О слабостях Джексона Уиттмора

Если бы Эрику попросили описать, какие у нее отношения с Джексоном Уиттмором, она бы сказала всего три слова: секс, секс и еще раз секс. Секс в душе, секс на столе, секс в постели. Эрика точно знает, как нравится Джексону, и так же точно знает, как нравится ей. Уже целый месяц они трахаются каждый день, и каждый раз Эрика уверена, что это самый потрясающий секс в ее жизни. Кажется, Джексон думает так же, но разговоры не входят в их привычную схему. Айзек смотрит на все это с неким скептицизмом и предупреждает ее о внезапных влюбленностях. Или беременностях. Но Эрика слишком умна, чтобы заниматься первым, и слишком осторожна, чтобы случилось второе. Она лишь в очередной раз кидает на постель сводному брату книгу и, целомудренно поцеловав его в лоб, выскальзывает из палаты, чтобы через полчаса быть на рабочем месте, а именно в ресторане «Авиоль». Эрика Рейес великолепно помнит старшеклассника Джексона Уиттмора, который ездил на Порше и целовался с королевой школы Мартин. Так же великолепно она помнит и собственное уродство в виде прыщей, ломких волос и постоянно слезящихся глаз. К счастью, когда Эрика встретила Уиттмора через четырнадцать лет, он и не вспомнил дурнушку Эрику, которая училась в параллельном классе. И это сыграло на руку ставшей соблазнительной красоткой Рейес. В Чикаго многие знали Джексона Уиттмора. Один из трех людей, которые поддерживали город на должном уровне. Чем именно занимается Уиттмор, Эрика не знала. У него на столе периодически появлялись документы на строительства торговых домов, но у него также был целый центр, занимавшийся техническими разработками, которым, кстати, руководила та самая выскочка Мартин, ныне Лидия МакКол. Еще у Уиттмора была целая сеть дорогих ресторанов «Авиоль», в одном из которых и работала Рейес. Именно это и свело их «новое» знакомство, как это называла Эрика. У нее в Чикаго не было никого. Ни единого знакомого, помимо лежащего в больнице брата, и когда медсестра обаятельного Лейхи тихим шепотом сказала ей про набор персонала в открывшийся ресторан, Рейес, подумав пять минут, полезла в гугл, чтобы больше узнать о будущем работодателе. А в том, что ее возьмут, она не сомневалась. Впрочем, придя в блистающий чистотой и дороговизной ресторан, она подрастеряла уверенность, как, впрочем, оказалось зря. Молоденькие девчушки, многие из которых едва окончили колледж, если не школу, были сразу же отправлены в роли официанток. Эрика и пара настолько серьезных женщин, что Рейес хотелось вскочить и убежать подальше, остались сидеть в приемной, наблюдая, как расстроенные девушки, недовольно шепчась, вытекают из кабинета. У Эрики с собой не было часов, но за то время, что она сидела в приемной, Рейес успела перечитать Космополитен, лежащий на столике, дважды и даже прочла рекламу шампуня на пробнике, вклеенном в журнал. Когда зазвонил ее телефон, отбивая старую мелодию Мэнсона, взгляды остальных претенденток, казалось, испепелили ее, если бы могли. Но Эрика, откинув волосы назад, непринужденно ответила на вызов. Звонил Айзек и просто умолял принести последнюю книгу «Сумерек». Рейес негромко съязвила над ним, но неприязнь во взглядах женщин лишь усилилась. Здраво рассудив, Эрика сказала, что будет через сорок минут, и, поправив юбку на коленях, поднялась с кресла. Она улыбнулась охраннику около двери и только хотела протянуть руку, чтобы выйти из приемной, как охранник, выслушав что-то в гарнитуре, молча указал ей на дверь кабинета, из которого так долго не подавалось признаков жизни. Рейес пожала плечами и, заложив прядь волос за ухо, зашла в кабинет, сопровождаемая презрительным и недовольным фырканьем соперниц. Стоило ей закрыть за собой дверь, как она увидела перед собой «парад» прошлого. — Просто филиал моего личного Ада, — чуть криво улыбнулась Эрика, оглядывая увлеченно щелкающего по клавишам ноутбука Джексона, МакКола, который раскинувшись спал в кресле, и весельчака Стилински, весело играющего на невидимых барабанах двумя карандашами с логотипами еще не открывшегося ресторана. К счастью, ее слова никто не услышал, но Уиттмор поднял голову, придирчиво осматривая ее с головы до ног. — Есть опыт работы менеджером? — без приветствий спросил Джексон, впиваясь взглядом в ее лицо. Глаза у него были холодные и отдаленно напоминали змеиные, но Эрика лишь нахмурилась и молча кивнула. — Испытательный срок — две недели, — лаконично ответил Уиттмор, и жестом указал на стол. Рейес провела рукой по волосам, запустив пальцы в прядь около лица, и в несколько шагов пересекла расстояние до стола, положив бумаги перед Джексоном. Она постояла еще пару мгновений, разглядывая, как свет экрана отражается на его лице, делая светлые глаза еще более жуткими. — Вы свободны, — он поднял голову, давая понять, что разговор окончен. — Аудиенция с королем окончена, — до сих пор молчавший Стилински развел руками в шутовском жесте. Эрика перевела на него взгляд и не смогла сдержать улыбку. Стайлз остался таким же, каким его запомнила Рейес: веселым, немного нелепым и, даже со степенью магистра по праву и в костюме от Армани, угловатым подростком. Хотя, судя по ее собственным расчетам, ему было никак не меньше тридцати. — Заткнись, Стилински, — грубость лениво сорвалась с губ Уиттмора, который пытался прогнуться в спине, но пиджак был слишком узок в плечах, чтобы это сделать. — А вообще ты слишком наплевательски относишься к набору персонала, — Стайлз не заткнулся, а лишь наоборот, воспрянув духом, кашлянул и решил продолжить спич на эту тему. — Я, пожалуй, пойду, — прервала набравшего в грудь воздуха Стилински Эрика, улыбаясь тому уголками губ. Она перехватила его взгляд, которым так часто рассматривают ее старые знакомые: неуловимо похожа, но на кого, черт возьми?! Рейес поспешила отвести взгляд и вновь наткнулась на уже раздраженный взгляд Джексона. И она, быстро развернувшись на каблуках, исчезла за дверью, думая, что теперь может позволить себе не брать книги в библиотеке, а покупать их Айзеку. — А она красивая, — вздохнул Стилински, глядя на монитор ноутбука через плечо Уиттмора. Эрика выходила через двери, не забыв подмигнуть охраннику на входе, от чего парень залился румянцем, а она, судя по выражению лица, рассмеялась. Она даже смеялась на удивление искренне для тридцатидвухлетней женщины. Мартин давно так не смеялась, предпочитая либо наигранный громкий смех, либо интимный, хрипловатый, только для МакКола. А больше в окружении Стайлза взрослых женщин не было. Милые девчушки чуть за двадцать были его пределом и, по словам все той же Мартин, он еще не дорос до серьезных отношений. — Обычная блондинка, — безразлично пожал плечами Джексон, неосознанно повторяя жест Рейес. «Обычная блондинка, которой стоит протереть этот стол пару раз», - мысленно добавил Уиттмор, постукивая пальцами по подлокотнику кожаного кресла. — А мне нравится, — жизнерадостно ответил Стайлз, просто физически неспособный долго печалиться. — Стилински, тебе нравится все, что симпатичнее обезьяны, — фыркнул Джексон, который за пару лет успел смириться с сущностью Стайлза, так сильно раздражавшего его в школе и все еще порядком выбешивавшего его время от времени. — Ты не прав, а я пойду и догоню ее, — воскликнул Стилински и подхватил свою сумку через плечо, которая больше подходила подростку-старшекласснику, чем тридцатилетнему успешному адвокату. — Удачи, — меланхолично пожелал Уиттмор и, свернув окно с камерными записями, открыл очередной Word-овский документ, озаглавленный, как "Смета на центр «Энигма»". Но стоило Стайлзу скрыться за дверями кабинета, как Джексон, облизнув губы, с силой захлопнул крышку ноутбука, разбудив громким стуком МакКола. — Что-то случилось? — сонно поинтересовался Скотт, и Уиттмор раздраженно закатил глаза. Если Стилински он был готов терпеть за подвешенный язык и хорошие связи, которыми пользовался так же часто, как душем, то МакКол был рядом исключительно благодаря стараниям Лидии. Нет, Скотт был относительно неплохим шефом охраны: честный парень, который на самом деле верил в свою работу, при всех своих недостатках был мобилен и физически подготовлен к нападениям. К тому же, отлично владел оружием после четырех лет, проведенных в горячих точках Ирака, хотя и не особо любил любое оружие, считая, что смертельная сила может быть и в простых человеческих руках. Джексон усмехался и язвил по поводу того, что, когда ему снесут разрывной пулей голову, он посмотрит на его «смертельную силу». — Ничего, МакКол. Всего лишь поменялся президент, планета скоро столкнется с солнцем, а твой лучший друг влюбился, — привычно съехидничал Уиттмор, потирая виски. Сегодня еще предстояла встреча с Дереком Хейлом: одним из Совета Трех. Хотя это все же было лучше, нежели встречаться с Арджентом. Последний уже три месяца ходит мрачный и на всех смотрит с тайным желанием оторвать голову. Впрочем, секрета в его поведении нет: его любимая дочь Эллисон Арджент сбежала. Джексон великолепно помнит девчонку Арджентов: она училась на пару лет младше его в той же школе и вроде бы даже какое-то время приятельствовала с, в то время еще, Мартин, с которой он встречался в школе и потерял девственность. И, наверное, Лидия единственная девушка, с которой у него остались хорошие отношения (читать: хоть какие-нибудь отношения) и, как говорила незабвенная Мартин, а ныне МакКол, лишь благодаря ее уму. И как противно бы ни было, но Лидия была права: девушки Уиттмора не отличались умом и быстро исчезали из его жизни, оставляя после себя лишь противный липкий аромат приторных духов. — Что? — нахмурился Скотт, поднимаясь с кресла. Он попытался поправить костюм сидящий на нем еще хуже, чем на Стилински, и подошел к столу бывшего одноклассника. — Какая из новостей тебя интересует? У меня слишком мало времени, чтобы пояснять все три, — с ядовитой улыбочкой ответил Джексон, но, глянув, как МакКол обиженно поджал губы, сжалился и, щелкнув непонятно зачем несколько раз ручкой, произнес: — Приходила блондинка, устраиваться на работу менеджера, Стилински пооблизывался на нее и побежал догонять в надежде, что она раздвинет перед ним свои хорошенькие ножки. И я, кстати, все еще не до конца осознаю, какого черта, я лично должен набирать персонал. — Это один из самых дорогих и шикарных ресторанов Лондона, и если ты не будешь тщательно подбирать людей, то о тебе пойдет дурная слава, а после тебя и вовсе сдвинут с твоего трона, — Уиттмор даже поднял голову на МакКола, так как слышать от него такую длинную фразу с действительно непоколебимой логикой было удивительно. — Лидия научила? — приподнял брови Джексон, глядя, как Скотт сконфуженно кивнул. Мартин, точнее МакКол, постоянно пыталась привить своему мужу красноречие, но, по мнению Уиттмора, легче было научить Стилински молчать, чем МакКола — говорить. Скотт быстро поднес руку к гарнитуре, которая вечно висела у его уха, и, коротко ответив кому-то на том конце провода, оповестил, что Дерек Хейл прибыл в ресторан. — Отлично, — довольно улыбнулся Джексон и поднялся со стула. — Если мы сегодня договоримся насчет Эрайзера, то я смогу целых две недели не видеть их с Арджентом постные рожи. Уиттмор поправил галстук и уверенно пересек кабинет, а затем и приемную, подходя к широкой лестнице, которая «водопадом» лилась через все четыре этажа. Он заметил темную макушку Хейла с самого верха. Дерек был крепким мужчиной ростом в добрых метр девяносто, со стрижеными волосами, которые торчали стильным ежиком. Джексон состоял с ним в достаточно дружеских отношениях. Не сказать, что они были лучшими друзьями, но, определенно, с Хейлом было значительно проще, чем с Арджентом, который в последнее время совсем обезумел. Хотя, даже когда милая Эллисон спокойно жила в собственном доме под крылом любящего отца, отношения между ними были несколько напряженными. Стилински, который водил крепкую дружбу с Эллисон, считал, что все дело в возрасте, так как Хейл был старше Уиттмора на пять лет, а вот Крис — на целых пятнадцать. — Добрый день, Джексон, — лаконично улыбнулся Дерек, протянув ладонь для рукопожатия. — Будет добрый, если мы наконец согласуем все насчет Эрайзера, — улыбнулся в ответ Уиттмор, пожимая руку Хейла. — Дерек, я влюбилась! — раздалось за могучей спиной Хейла, и его лицо сморщилось, словно он съел целый лимон. Девичий голос хорошо разнесся по залу ресторана благодаря высоким потолкам и хорошей акустике стен. Девица была темноволосой, вертлявой и абсолютно не обращающей внимания на Джексона или кого бы то ни было, дергая Хейла за локоть, словно плюшевого мишку. На вид ей было лет двадцать или чуть больше, так как ее воздушное платье по колено сладкого розового оттенка придавало ее образу некую невинность, что, впрочем, было обманчиво, как Уиттмор потом понял. — Познакомься с моей любимой сестренкой. Она училась в Оксфорде и не появлялась здесь почти пять лет, но вот она его закончила и теперь будет ежедневно выедать мне мозг чайной ложечкой, — обреченно произнес Дерек, и Джексону показалось, что это первые настоящие эмоции Хейла, которые он показывал в обществе. — Кора Хейл, — гордо вздернув носик, проговорила девушка, твердо глядя в лицо Уиттмору. Взгляд ее в противовес милому образу был довольно тяжелый и даже немного пугающий, но стоило ей растянуть свои блестящие от перламутровой помады губы в улыбке, как вся опасная схожесть с Дереком исчезла. — Джексон Уиттмор, — вежливо кивнул ей Джексон и жестом руки указал путь наверх. Пока они поднимались по лестнице, Кора, которая все еще висела на локте брата, успела задать тысячу вопросов по поводу ресторана, личной жизни Уиттмора и даже о политической стороне Чикаго, в которой, надо сказать, неплохо разбиралась. Она же рассказала, что ей исполнится двадцать семь лет через пару месяцев; что приехала в Чикаго, чтобы отобрать у братца и дядюшки кусочек семейного бизнеса, а также завести жениха, так как ее предыдущий парень остался в Оксфорде и «вообще, он всегда был кретином, который не мог отличить протон от Бальзака». Когда четыре пролета были пройдены, Джексон, подмигнув Дереку, попросил младшую Хейл побеседовать с шефом охраны, пока они решат вопросы с ее братом. Кора глянула на Уиттмора, как на маленького мальчика, сопроводив это снисходительной улыбкой, но в следующий миг мило улыбнулась и ушла к уже установленному столику, подхватив ошарашенного МакКола под руку. — Уиттмор, она только прикидывается идиоткой, — устало выплюнул в спину сестре Дерек. — Она просто дьявол в юбке, когда ей не дают того, чего она хочет. — С вашими семейными генами было бы отчаянно глупо думать, что Кора будет просто хорошенькой дурочкой, — хохотнул Уиттмор, глядя, как Хейл фыркнула, когда МакКол спешно продемонстрировал ей обручальное кольцо. — Ты, как всегда, прав, — криво улыбнулся Дерек, захлопывая дверь кабинета. Следующие полчаса прошли в шелестении листов бумаги: Джексон рассматривал уступки, на которые пошли юристы Хейла. Арджент быстро подписал контракты на строительство клуба, урвав среднюю долю, и даже не стал претендовать на что-либо еще, вновь погрузившись в поиски дочери. И вот Хейл и Уиттмор уже месяц кружат с документами, пытаясь найти компромисс. Что с дислексией Хейла, про которую он так не любит вспоминать, было довольно сложно, и встречи по пять раз в неделю уже начинали напрягать Уиттмора настолько, что хотелось отдать упорному Хейлу все, лишь бы избавиться от постоянных встреч. — Стилински пересмотрит насчет всяческих лазеек, но, в принципе, меня все устраивает, — улыбнулся Джексон и заметил, как Дерек издал едва заметный вздох облегчения. — Отлично, — излишне радостно произнес Хейл и рывком поднялся с диванчика. И, скрепив договор быстрым и крепким рукопожатием, извинился за спешный уход. Джексон сочувственно покивал и, подождав минут десять, чтобы Дерек и его взбалмошная сестрица уехали, сам вышел из ресторана в сопровождении МакКола, который сегодня подрабатывал водителем по излишне настойчивой просьбе Лидии. МакКол, как всегда, был осторожен на дороге, и Уиттмор напропалую язвил, что их скоро буду обгонять велосипедисты, одновременно пытаясь дозвониться до Стилински. Мысль о том, что он все же догнал ту блондинку отчего-то была неприятна, но Джексон решил, что это от того, что ему самому понравилась девица, а быть после Стилински было позорно еще со школы. Скотт мягко затормозил на желтом свете светофора и словил еще одну шуточку от Уиттмора. Но МакКол давно перестал обижаться на Джексона и даже стал считать кем-то вроде друга: богатого, язвительного приятеля, который меняет девушек словно перчатки, но в тайне мечтает о том, чтобы у него все сложилось, как у него и Лидии. Зеленый уже стал мигать, впрочем, некоторых пешеходов это не останавливало, и девушка, с прижатыми к груди книгами, остановилась в ожидании следующего зеленого. Она легко поправила волосы, продевая пальцами светлую прядь около лица. МакКол хотел уже тронуться, но Джексон резко распахнул дверь, решительно выходя из машины под недоуменный взгляд Скотта. Уиттмор нацепил на губы подобие улыбки и, раздраженно отмахнувшись от МакКола, сошел с проезжей части на тротуар. Многие засигналили тормозу-МакКолу и тому пришлось двинуться дальше. Многие также оглянулись на Уиттмора, который был в одном костюме, несмотря на прохладный ветер и температуру плюс пять. Джексон задержал ее за локоть, когда она уже была готова шагнуть на пешеходный переход, навстречу загоревшемуся зеленому. Уиттмор улыбнулся чуть шире и, вглядываясь в ее чуть удивленные глаза, внезапно понял, что не помнит ее имени. Совсем. Напрочь. — Извините, я спешу, — она одной рукой придерживала книги, а вторая все еще оставалась в крепкой хватке Джексона, что ее особо не смущало. Девушка смотрела ровно и спокойно, словно ее каждый день хватают за руки почти незнакомые люди на пешеходных переходах. — Выпьешь со мной кофе? — проигнорировал ее фразу Уиттмор, сильнее надавливая на локоть, совсем не задумываясь, что ей может быть больно. — Извините, через час закрывается библиотека, и если я не сдам эти чертовы книги, то они мне выпишут штраф, — в этот момент она до ужаса напомнила Кору, которая со снисходительностью мамочки смотрела на него. Это раздражало. И одновременно цепляло. — Ты ходишь в библиотеку? — удивленно спросил Джексон, опуская взгляд на несколько потрепанные корешки книг. — Есть же электронные книги. Или, на худой конец, их можно покупать. Зачем таскаться через полгорода, чтобы взять старые, потертые книги? — Я Вас, наверное, удивлю, но не все зарабатывают столько, чтобы тратить на книги больше ста долларов в месяц, а с предпочтениями моего братца выходит и все семьсот. А электронные он не признает, поэтому и приходится, как Вы выразились, таскаться через полгорода, — насмешливо произнесла она, даже не пытаясь высвободить руку. — Если я заплачу штраф, выпьешь со мной кофе? — прищурившись, предложил Уиттмор, думая, что надо позвонить МакКолу, чтобы тот забрал его через пару часов, а заодно сказал, как же зовут эту блондинку, которую не поворачивается язык назвать девчонкой или шлюхой. Но, чтобы в очередной раз не усложнять себе жизнь, он просто решил, что дело в возрасте и ситуации. К тридцати годам все девушки начинали ценить в себе женщин и излучать внутреннее достоинство. Правда, у большинства это выходило отвратительно, но те, у кого получалось, были удивительны. На примере все той же Лидии, которая подавала себя словно богиню, снизошедшую с небес. Или же Кейт Арджент, сестры Криса, которая, к счастью, уехала в Нью-Йорк пару лет назад с ее язвительными фразами и повадками стервы, не той, которая хочет обобрать мужчину и перейти к следующему, а настоящей стервы, которая добьется всего сама, а будет ли это через постель или нет — ее не капельки не волнует. Та, кто стояла перед ним, больше напоминала девушку—загадку. Она была сексуальна, красила губы яркой помадой, которая, на удивление, ей шла, и носила юбку той длины, при которой взгляд волей-неволей возвращается к краю ткани в надежде увидеть кусочек кружевных чулок. Но также ходила в библиотеку и, судя по значку на сумке, в церковь. При всем этом приглядывала за братом и носила ему книги. И отчего-то Джексон был уверен, что всему этому есть логичное объяснение, но ему она его точно не расскажет. — Я не люблю кофе, — просто ответила она, буквально без капли кокетства. — Шампанское? — нахмурился Джексон в попытке угадать. — И шампанское я тоже не люблю, — усмехнулась девушка, проводя кончиком языка по уголку рта. Вероятно, жест был совершенно естественный и не нес в себе скрытого смысла, но Уиттмор впился взглядом в ее вишневые губы, которые матово блестели в свете уже загоревшихся фонарей. — И что же ты любишь? — скептически спросил Джексон, отводя взгляд от ее губ. В его понимании все девушки любили кофе и шампанское. А если не любили, то... Нет, таких он, определенно, не встречал. Хотя, возможно, дело было в предложении с его стороны, а не в напитках. — Черный чай с сахаром и красное полусладкое вино. Но мне надо идти, — она резко поменяла тему и, вырвав локоть из его рук, зашагала по переходу, который вновь загорелся зеленым. Эрика, а это, конечно же, была она, шла по проспекту по направлению к библиотеке, закрывающейся через сорок минут, и отчаянно пыталась подавить в себе ощущения от его прикосновений. Айзек бы сказал, что это любовь, а потом бы они вместе рассмеялись. Нет, Рейес слишком хорошо разбиралась в своих чувствах и совершенно точно знала, чего она хочет от Уиттмора. При воспоминаниях, как его длинные пальцы крепко сжимали ее локоть, в животе начинало предательски ныть, а органы грозились свернуться в узел. Сознание подкидывало одну за другой картинки, как Джексон тянется в узком пиджаке, и Эрика нервно облизнула пересохшие губы, так как желание провести пальцами по его напряженным плечам, чувствуя перекатывающиеся комья мыщц, достигло предела. Рейес опустила взгляд на книги, которые с силой сжимала сейчас обеими руками, и, решив, что десять баксов на штраф она наскребет, развернулась, практически побежав в обратную сторону. Не к Джексону, конечно. Хотя и очень хотелось. К Айзеку. Скучающий, циничный братец не упустит возможности поучаствовать в ее личной жизни. К тому же, в тонне его сарказма можно было выделить вполне неплохие советы.