О слабостях Джексона Уиттмора

Айзек скептично оглядел свою сводную сестру, которая все еще пялилась в стену затуманенным взглядом, стоило ему перестать хохотать. В принципе, такие взрывы эстрогена у нее бывали довольно часто. Четыре месяца назад ей нравился бариста из какого-то бара на окраине, и у него была "сексуальная улыбка и голос, как у британского мужика из того сериала", — конец цитаты. Сейчас же сестрица вернулась в больницу, удивив медсестер, но не Лейхи, и чертовых пятнадцать минут рассказывала про плечи чертова Уиттмора. Собственно, Айзек был не против. Все его общение с социумом сводилось к прогулкам с капельницей по больничному дворику, площадью десять на пять, и бурной личной жизни Рейес. — Ну, у тебя два выхода, — вырвал ее из забвения голос брата. — Либо мастурбировать на него в душе, представляя свои ноги на его шика-арных плечах, — тут в Айзека полетела подушка за издевательский тон, но он лишь улыбнулся и, перехватив подушку свободной рукой, продолжил, — либо соблазнить его, переспать и утихомирить свои фантазии. Эрика сосредоточенно кусала подушечку большого пальца правой руки, и Лейхи, вздохнув, молчаливо приготовился слушать тонну сомнений. Не то, чтобы Рейес была неуверенной в себе, самолюбия ей как раз хватало, просто это был ритуал. Их личный ритуал: спросить, не слишком ли она взрослая для этого (прилагательное «старая» они успешно избегали), не толстые ли у нее ноги, и стоит ли этим заниматься в принципе. — Я не могу его соблазнить, — наконец, выдохнула Эрика, и Айзек чуть приподнялся с подушки, с удивлением разглядывая ее. Да уж, отклонение от привычного ритуала определенно увлекало больше, чем то, что комендантский час в больнице наступит через двадцать минут. Хотя у него была слишком обаятельная улыбка, и за шесть лет он, слава Богу, «приручил» уже всех медсестер. — Ну, а теперь причины, — нетерпеливо махнул рукой Лейхи, когда молчание затянулось. — Знаешь, просто он... Он немного меня пугает. Но именно это, кажется, и заводит меня, — Рейес оглянулась на брата и, прикусив губу, ждала его вердикта. Айзек и все его решения были для нее априори правильны и идеальны. Лейхи предусматривал все и всегда. Возможно, из-за невозможности жить своей жизнью, он так тщательно продумывал все ее поступки. Конечно, часто она плевала на его советы, а после вновь сидела на его же постели и уныло смотрела, как он чистит апельсин и улыбается улыбкой из серии «Я же тебе говорил». — Рейес, я немного в курсе твоих, так сказать, бойфрендов за последние годы... — откашлявшись, начал Айзек, свешивая ноги с кровати и пододвигаясь поближе к Эрике. — Ближе к делу, Лейхи, — несильно пихнула его в бок локтем Рейес, но, получив недовольный взгляд, затихла, упрямо уставившись на кучерявого придурка, который по недоразумению был ее братом. — Дорогая, ты встречалась с парнем из сицилийской мафии, — попытался еще раз начать Айзек, но Эрика его тут же перебила: — Рик был милым и веселым! И обалденно целовался! И на рассвете мы пили текилу у обрыва! — Рика посадили за убийство и контрабанду наркотиков! — прикрикнул на нее Лейхи, заставляя стушеваться сестру. — Но я вел к другому. У тебя были мужчины, которые в пару десятков раз превосходили Уиттмора по опасности. Нет, он богатенький Пинокио, и у него совершенно точно есть власть, но я не думаю, что он приставит к твоему виску пистолет и трахнет тебя. А вот Рик очень даже мог трахнуть тебя этим же пистолетом! — Во-первых, ты преувеличиваешь насчет Рика, — Рейес аккуратно расправила складки на собственной юбке, что означало крайнюю степень задумчивости и нерешительности. Она делала так либо у него в палате, либо если ситуация выходила за рамки критической. — Двойное убийство и почти четыре фунта кокаина, Рейес, — Лейхи дернул рукой, пытаясь покрутить пальцем у виска, но забыл о иголке торчавшей в его вене и зашипел, когда та чуть не проколола ярко синеющую под тонкой кожей трубочку. — В этом все и дело, Айзек, — Эрика облизнула губы и села ближе к нему, прижимаясь бедром к его бедру. Со стороны жест казался несколько интимным, но он, по сути, и являлся таковым, только их отношения имели несколько не романтический характер. — Рик привлекал меня своей безбашенностью и весельем... — И текилой, — вставил он, покосившись на поморщившуюся сестру. — И текилой, — послушно согласилась Рейес и поспешила продолжить мысль: — Уиттмора же я помню еще со школы. И он уже тогда пугал меня. Этот его... Имидж. Образ такого ледяного парня без слабостей, который готов убрать с дороги любого, кто бы ни стал на его пути. У него глаза такого прозрачно-серого цвета. И отдают зеленым. И голубым чуть-чуть. И я не могу уловить ни одной эмоции на его лице. Чертов интроверт! — Так, мы сейчас опять скатимся к его плечам, — положив ладонь ей на плечо, остановил ее речь Айзек. — Я хочу его, но я боюсь последствий, если я буду с ним заигрывать, — Эрика проигнорировала ехидную фразочку Лейхи, и он печально вздохнул, понимая, что для себя Рейес уже все давно решила. От него требуется лишь одобрение, поддержка или попытка предупреждения, что ни к чему хорошему это не приведет. Айзек всегда выбирал первый вариант. Так оставалось больше шансов на то, чтобы помочь все исправить до того, как она попадет в соседнюю палату с нервным срывом. Лейхи старался не считать, сколько раз спасал ее крохотное сердечко от звучного приземления на пол с последующим водопадом осколков. — Ты не сделаешь ничего плохого, если случайно оближешь ложку при нем или нагнешься за бумагами, — осторожно произнес он, задержав дыхание, рассматривая ее напряженное лицо. — Ты считаешь, что это не очень хорошая идея, да? — неуверенно спросила Рейес, не глядя ему в глаза. — Самая отстойная, которую ты только предлагала, — мгновенно подтвердил Айзек, но, чуть сжав пальцы на ее плече, добавил: — Я просто буду надеяться, что у вас все ограничится сексом на одну ночь. И ты не влюбишься в него. — Во-первых, я в последний раз влюблялась в школе, и это точно был не красавчик Уиттмор, а во-вторых, почему это я должна в него влюбиться?! Может, он потеряет от меня голову, а? — Эрика ударила его кулачком в плечо, вызывая усмешку у Лейхи. Да, пусть она ввязывается в очередную хрень с очередным придурком, который может прибить ее в любой момент, но по-другому Рейес не живет, и ему пора бы смириться с этим. Именно этими словами он утешал себя, когда весь следующий день Эрика писала ему SMS-ки. Айзек покорно отвечал и даже успевал вставить пару смайликов. Рейес писала много и почти без пробелов. Раздражало? Да. Было интересно? Почти настолько же сильно, насколько раздражало. И самое главное, что писала она вовсе не об Уиттморе! Определенно, Джексон был ее катализатором, но нервничала она из-за работы: кто-то пустил слух, что она переспала с незабвенным Уиттмором, чтобы получить работу. Эрику ничуть не смущал сам факт попасть на работу через постель. Она зажимала Caps Lock и писала о том, что обидно от того, что не переспала, а слухи ходят. Так прошел почти весь день. Лейхи уже не спешил открывать SMS и тянулся за телефоном только после пятого щелчка приходящего сообщения. В очередной раз прочитав тонну ее эмоций, обличенных в SMS, Айзек с удивлением понял, что в его личном телешоу намечается сюжет. Он даже не успел нажать на кнопку "ответить", чтобы напечатать что-либо, как раздался звонок с характерной мелодией. Лейхи улыбнулся. Они сами выбирали друг другу звонки и частенько меняли их тайком. Эрика бесилась, а Айзек в очередной раз улыбался тому, где она откапывает песни с таким частым повторением слова «ублюдок». — Айзек, — утрированно похоронным голосом проговорила Рейес в трубку, но Лейхи не стал в ужасе бегать по комнате. Эрика волновалась, но он успел неплохо изучить ее за эти шестнадцать лет и знал, что крайняя степень - это гробовое молчание или переход на резкий крик. К счастью, таких срывов не было уже лет десять. — Да? — невозмутимо отозвался Айзек, внимательно читая состав йогурта, который принесла сестра Мари. Лейхи всегда удивляла фантазия людей, которые создают вкусы йогуртов. Ладно, клубника и вишня. Ладно, банан и киви. Но кто вообще придумал смешивать ананас с арбузом. Рейес бы сказала, что ему просто нечем заняться, что, впрочем, было правдой. — Знаешь, здесь Стилински. И он меня не помнит. И он пытается со мной флиртовать, — разом выдохнула Эрика, и Айзек почти видел, как она закусывает ярко накрашенную губу, пытаясь языком не слизать помаду от волнения. — Стилински — это парень, по которому ты сохла в школе? — уточнил Лейхи и через несколько секунд услышал утвердительный полуписк. - И что теперь? К чертям плечи Уиттмора, берем на абордаж Стилински?! Черт, твоя жизнь интереснее Санта-Барбары! — Братец, я рада, что тебе так нравится, когда у меня в голове каша... — по-злому устало начала Эрика, но Айзек ее тут же перебил: — Мне не нравится, когда у тебя в голове каша. Мне нравится, когда ты звонишь мне, чтобы сообщить, что твоя школьная первая любовь работает на мужчину, с которым ты хочешь переспать. И это феерично, даже не учитывая то, что первый подкатывает к тебе, а второй сам не прочь трахнуть тебя, — его голос звучал насмешливо, но, как всегда, каша в голове Рейес странным образом трансгенерировала обратно в мозг. — Может, мне просто уволиться и уехать к чертям отсюда? — внезапно спрашивает она, вызывая у Айзека приступ смеха. — О, как мы любим варианты, в которые даже не верим! — довольно расхохотался Лейхи, и Эрика улыбнулась его искреннему смеху. — Лейхи, черт бы тебя побрал! Я же целый день на нервах! Эти малолетние шлюшки-официантки смотрят на меня, как на самую изворотливую стерву века! Уиттмора сегодня вообще не было в ресторане, и с чего я вообще взяла, что я смогу с ним заигрывать, если он сюда даже не заезжает! И это я не говорю про Стайлза, который такой милый и такой мой тип, что я просто улетаю, — негромко простонала Рейес в трубку. Ее голос звучал даже жалобно, и Айзек, сжалившись, произнес: — У тебя смена заканчивается через пятнадцать минут. Зайди в супермаркет, купи мне йогурт с нормальным наполнителем и приходи в больницу. Я пожалею тебя, немножко поехидничаю, и мы вместе придумаем гениальный план, который позволит тебе соблазнить Уиттмора, заткнуть рты персоналу, и решим, что мы хотим сделать со Стайлзом. Его ведь Стайлз зовут, да? — Соблазнить Уиттмора можно с помощью куклы Вуду, заткнуть рты этим стервам — только с помощью кляпа или нитки с иголкой, — мрачно проговорила Эрика, поправляя ремешок сумки у себя на плече. Смена действительно заканчивалась через пятнадцать минут, и предложение Лейхи звучало неприлично дружелюбно. Это одновременно и напрягало, и радовало. Он уже давно не порывался никому помогать. Да, собственно, и некому было. Была она, Эрика Рейес, с кучкой своих нелепых проблемок, как великолепно Айзек это называл, и был он, Айзек Лейхи, который после той ссоры с родителями не считал нужным помогать другим. «Меня бы самого кто-нибудь починил», -неприятно усмехался он, а Рейес лишь раздраженно закатывала глаза. — Ага, а Стилински мы пристрелим из арбалета, — хохотнул Айзек, и Эрика, схватив шариковую ручку с барной стойки, нанесла крестик на внешнюю сторону ладони: не забыть спросить Лейхи о резких переменах настроения. Синяя паста тут же немного растерлась, но Рейес для убедительности еще пару раз сжала руку в кулак. — Я подумаю над твоим предложением, братец. Но сейчас я опаздываю на автобус, а мне надо успеть в город, чтобы сходить в библиотеку за твоими, — она выделила это слово, повысив голос, — книгами. — Рейес, я бы сходил сам, но у меня в крови постоянно находится наркотик, и если я не буду лежать в больничке, а решу сбежать, то я либо помру от недостатка морфия, либо меня посадят, как наркомана, и я умру в камере заключения. Ты этого хочешь? — слова звучали уже заученно, но Эрика все равно в голос рассмеялась. Громко, запрокидывая голову назад. В стеклянных дверях, через которые она выходила, будто отражался ее смех, поднимаясь высоко к потолку и теряясь в нем переливами. — Я просто схожу за книгами, — примирительно ответила Эрика, откидывая волосы назад, но стоило ей поднять глаза с носков своих туфель, как она вздрогнула от ледяного взгляда, который с интересом осматривал ее. — Новый менеджер нового ресторана, — приподнял брови Уиттмор, а Рейес в очередной раз задумалась, что выражает это жест. Задумавшись об этом, она неприлично уставилась на лицо мужчины. Она была в туфлях на каблуках, и разница в росте была так же идеальна, как у Барби и Кена, но Эрика знала, что у нее шпилька в четырнадцать сантиметров и силиконовая подкладка под пятку. Черты его лица со школы несколько заострились, а взгляд приобрел еще большее равнодушие. Хотя сама Эрика ни разу не видела его так близко, чтобы вглядываться в глаза и рассматривать лицо. Максимум, который был дозволен ей, это фото в школьном альбоме. Правда, она выкинула его в мусорное ведро, стоило ей отойти на триста метров от того здания, которое она называла школой. К счастью, ни одного ее фото не было в альбоме. Даже среди тех самых портретных фоток, так популярных в 90-ых и, скорее всего, популярных и сейчас. Она заболела в тот день. Точнее сделала вид, что заболела. И к еще большему счастью, практически никому не было дела до того, что она не попала в выпускной альбом. — Уже уходите? — Рейес снова подумала о том, что спрашивал он это из вежливости, чтобы хоть как-то заполнить тишину, или из-за собственного интереса. «Милая, ты никогда не западаешь на парней с совестью или вежливостью. Он бы прошел мимо, если бы ему не было что-то нужно от тебя», - отозвался в голове голос Айзека, взрываясь, словно лопнувший шарик, обрывками резины, оглушая на мгновение. — Да, моя смена закончена. Охрана и уборщики остались, все остальные уже разошлись, и я спешу к ним присоединиться, — отмерев, улыбнулась она. В противовес ледяному взгляду Уиттмора, Эрика сверкала благодушной улыбкой. Словно перед ней не стоял скептичный парень, владеющий половиной Чикаго, который может в любой момент ее уволить. Джексон едва заметно хмурился, а Эрика поймала заинтересованный взгляд МакКола. «Отлично, ты попала в "объектив" Лидии», - с кислой насмешкой пробормотал Лейхи в ее голове, и, если бы ее брат был бы сейчас рядом, Рейес бы стукнула его в плечо своим кулачком и сказала, что он хренов пессимист. Рейес непонятно зачем кивнула и сделала шаг в сторону в попытке обойти Уиттмора, но тот уже как-то привычно схватил ее за руку, чуть сдавливая пальцами венки на запястье. — Джексон Уиттмор, — властно проговорил он и грубовато встряхнул ее за руку. — Я знаю Ваше имя, — негромко произнесла Эрика, совсем не реагируя на такое обращение. Джексон впился указательным пальцем в чувствительную ямку между косточкой и ладонью, заставляя ее поморщиться. — Это было официальное представление, — чуть насмешливо ответил Уиттмор, довольно улыбнувшись проскочившей на лице девушки гримасе боли. Эрика уже не хотела никого соблазнять. Эрика хотела вырвать руку и быстрым-быстрым шагом, а лучше бегом, направиться к автобусной остановке, чтобы провести вечер с Айзеком, слушая его циничные размышления о ее собственной жизни. — Твоя очередь, — голос Джексона вернул ее обратно, но она по-прежнему молчала. Говорить собственное имя отчаянно не хотелось. Рейес мысленно проклинала гордость, которая вернулась к ней так внезапно, но ничего поделать не могла: ее собственное тело, будто жило своей жизнью. — Я уже сдала резюме и даже указала свой знак зодиака, — Эрика наклонила голову так, что ее светлые волосы легли на плечо черного пальто. Уиттмор отметил, что они и правда выглядят, как золотые. Ярко—желтые, с переливом, даже слепящие глаза своим блеском. «Дешевые», - мысленно фыркнул Джексон. Однако желание дотронуться от этого вывода никуда не пропало. — Хотелось бы лично услышать, — безэмоционально проговорил Уиттмор, думая, что если сильнее сдавит ее запястье, то точно сломает ей пару костей. — Эрика Рейес, — выдохнула она, вновь натягивая широкую улыбку на лицо. Выглядело искренне, но темно-карие глаза не выражали ничего, кроме какого-то слишком обыденного страха. Джексон даже немного разочаровался. Впрочем, эти мысли в голове надолго не задержались. Он же не жениться на ней собирался, а всего лишь переспать. Ну, может пару раз, если не окажется бревном в постели. — Сходим куда-нибудь? — Эрика бы расхохоталась, как Айзек буквально пару минут назад, но ледяные глаза смотрело серьезно и даже с неким подобием интереса. — Я не люблю кофе, — напомнила Рейес, на что Уиттмор раздраженно закатил глаза и кивнул головой: — Да, я помню, только красное вино и черный чай. — Похвальная память, — насмешливо ответила Эрика, буквально на мгновение выпадая из образа менеджера ресторана. Джексон тут же впился взглядом в ее улыбающееся лицо. Верхняя губа непроизвольно дернулась, выражая все его презрение, и улыбка Рейес вновь стала солнечно—дежурной. — Значит, закажешь чай, — нетерпеливо ответил Уиттмор и резко развернулся к Скотту, который с неподдельным интересом смотрел на разворачивающиеся события. — МакКол, если уже таскаешься за мной повсюду, то хватит пялиться, будто на реалити-шоу! — Я... — встрепенулся Скотт, но Джексон лениво отмахнулся от него, делая несколько шагов к машине. Запястье Эрики все еще было зажато в его пальцах, и ей не оставалось ничего, кроме как последовать за Уиттмором. Или отгрызть себе руку, как бы предложил Айзек. Шаги Джексона были широкими, так что Рейес споткнулась об собственный каблук, упав ему на плечо. Эрика зашипела от боли: щиколотку почти вывернуло. Уиттмор остановился и повернул голову набок. Она все еще прижималась к нему со спины, а те самые, «дешевые» волосы рассыпались по его плечу. Ее лица не было видно, но Скотт, который почти сел на водительское место, уже обеспокоенно разглядывал ее ногу, сидя на корточках перед Рейес. — Черт, я же еще должна ехать к Айзеку! — выругалась Рейес, легко выпутывая запястье из пальцев Уиттмора, чтобы поправить волосы, пропуская прядь около лица между указательным и безымянным пальцами. Джексон поймал себя на мысли, что она слишком часто повторяла этот жест. И тут же отругал себя за то, что замечал всякую хрень. Однако Эрика стояла на одной ноге, опираясь почти всем весом на спину Уиттмора, пока МакКол, аккуратно стянув с ее ноги туфлю, рассматривал опухшую щиколотку. Черное пальто немного распахнулось, но Рейес, кажется, совсем этого не замечала, отвечая на дурацкие, по мнению Джексона, вопросы МакКола. Уиттмор скользнул взглядом по той части платья, которую позволяло увидеть пальто, но тут Эрика с силой сжала его локоть, заскулив от боли. — Прости-прости, — забормотал Скотт, легонько поглаживая ее ногу к неудовольствию Джексона. Сердце Рейес билось слишком быстро и слишком громко. Уиттмору казалось, что его стук пробивает его грудную клетку, проходя сквозь ребра. — Аккуратнее ходить не пробовала? — досадливо произнес он, отгоняя идиотские мысли о биении ее сердца. «В конце концов, это она прижимается ко мне своими прелестями! А ты, Уиттмор, совсем не невинный девственник», - решил Джексон и сделал шаг вперед, оставляя ее без поддержки. — Что?! — зло воскликнула Эрика, поджимая нижнюю губу, облокачиваясь на плечи МакКола. — Это мне аккуратнее? Сам сначала научись нормально ходить! Рейес яростно откинула волосы назад, и они копной упали на спину. Она смотрела на него гневно и уже совсем без страха. — Стоило сломать каблучок, как вежливость отпала? — саркастически подметил Джексон, стоя буквально в метре от нее, запустив руки в карманы. Рейес уже протестующе закачала головой и хотела ответить что-то, явно не блистающее комплиментами, но веселый голос опередил ее: — Эрика?! — Ста-айлз, — протянула она, оборачиваясь на Стилински, который стоял в кожаной куртке на обочине и стремительно приближался к ним. И Эрика не могла не отметить, что футболка с супергероем какого-то комикса и кожанка идет ему больше, чем тонкий криво завязанный галстук и унылый серый пиджак. — Что-то случилось? — Он подошел ближе, и Рейес рассмотрела в его руках черный шлем. — Я уходила с работы и подвернула ногу, — она неловко пожала плечами, глядя на него одного. Стилински опустил взгляд на ее ноги, и Скотт, все еще аккуратно ее поддерживающий, кивнул в подтверждение ее слов. — Может, нужна помощь? — неуверенно предложил Стайлз, и Джексон со смешком заметил пылающие уши бывшего одноклассника. — Мне еще надо сегодня в одно место попасть, но боюсь я даже до метро в таком виде не дойду, — Эрика беспомощно дотронулась до плеча подошедшего Стилински, смущенно улыбаясь. Уиттмор даже успел восхититься ее способностями манипулировать мужчинами. Но ровно до того момента, как Стилински не начал предлагать отвезти ее на своем «невероятном байке, Мике», как его называл сам Стайлз. Говорить о том, что Джексон считал идиотизмом давать имена мотоциклам и вообще ездить на них, было даже не нужно. Его выражение лица, когда его главный юрист заявился с этим на одну из сделок, было слишком выразительным, чтобы забыть. Поэтому Стилински катался на малолитражке и носил костюмы. До семи вечера. На «после» Джексону было откровенно плевать. — МакКол подвезет ее, — вскользь бросил Уиттмор, прежде чем решительно оттолкнуть Стилински и схватить Эрику за руку. Она хлопает ресницами, не особенно понимая, что происходит, но Джексон уже втолкнул ее на заднее сиденье машины и сам залез следом, полностью блокируя выход. Скотт, растерянно переглянувшись с другом, сел за руль и быстро завел машину, повинуясь короткому приказу со стороны Уиттмора. Стилински рассеяно помахал в проплывавшее окно, а Эрика, дернувшись к окну, лишь зашипела от новой волны боли. — Куда тебе? — без интереса спросил Джексон, не оборачивая лица к ней. Он слышал, как Эрика звучно вдохнула и выдохнула, контролируя собственный гнев, а после внятно ответила: — Госпиталь Святой Дарии.