О слабостях Джексона Уиттмора

Они расстались, когда маленькой наследнице империи Уиттмора, Джемме, было всего пять. Не то чтобы это был чудовищный скандал, из-за которого бы бились тарелки и щеки краснели от взаимных пощечин. Нет, их развод обсасывали все таблоиды, но за неимением никаких комментариев ни с одной стороны все загасло буквально за пару недель. Инициатором была Эрика. Она не упрекала его в несуществующих изменах, не требовала денег, просто в очередной раз, когда Джексон прилетел из почти двухнедельной командировки, она вышла из кухни с полотенцем на плече и попросила разговора наедине. Уиттмор сразу понял, что это конец. Эрика мягко говорила о том, что она мечтала о семье, где все друг друга любили, и она ни словом не хотела обидеть его, но их брак все больше становился платоническим и призрачным. И если с дочерью это работало, то с женой — кажется, не особо. — Мне жаль, что ничего не вышло, — пожала плечами Эрика и поцеловала его в невесомо небритую щеку. Джексон по прошествии времени думал, что нужно было надавить на нее, сказать, что развода она не получит, пусти даже не мечтает, может затащить к психологу какому-нибудь семейному. Но в тот конкретный вечер он тупо кивнул, как животное на бойне, и отпустил ее. Он дал развод, позволил забрать дочь и принял предложение остаться друзьями. Лидия была слишком тактичной, чтобы это прокомментировать даже взглядом, но чертов Стилински казалось вовсе не знает значения слова вежливость. Джексон буквально видел выжигающие «придурок ты, Уиттмор» и «боги, кто-нибудь скажите уже ему» на лбу у Стайлза. Но была Кора, и была Лидия. Наверное, только поэтому ему ничего не сказали в их большой семье, которую Эрика умудрилась собрать вокруг них. Даже Питер Хейл не обмолвился ни словом о разводе Джексона. Эрика не ненавидела его, настоятельно желала, чтобы он виделся с дочерью, и каждый раз улыбалась ему при встрече самой искренней улыбкой. Будто бы все было отлично, как раньше, и Джексону порой хотелось закричать, какого же тогда черта она просила развода?! Джексон провел почти год в таком подвешенном состоянии, пытаясь забыть о том, что он больше не семейный человек, а вновь богатый и завидный жених. Определенно, лет восемь назад это был бы легчайший выбор, но не сейчас, нет. Познав, как можно жить с теми, кого любишь и кто любит тебя, невозможно было считать счастьем глупые светские рауты и удачные контракты. Все разрешилось на шестом дне рождении Джеммы. Джексон хотел снять отель или дом, но семейство МакКолов предложило праздновать у них. Раньше, когда у них был дом, — огромный, с винтовой лестницей, которую так хотела Эрика, — подобные мероприятия-сходки всегда проходили там. Уиттмор подарил Эрике тот дом буквально по прилету из Праги далекие семь лет назад. Рейес бросилась ему на шею, практически визжа от восторга. Стилински тогда пошутил про родовое гнездо. Эрика оставила дом после развода, переехав в менее большой по площади. — Для нас с Джеммой он слишком велик, — посетовала она и с милой улыбкой попросила водителя такси загрузить вещи в багажник машины. Джексону, как бы сопливо это не звучало, было тяжко жить в этом доме, поэтому он перебрался в старую квартиру, которую как-то слишком цинично сохранила за ним Лидия. Дом остался без дела, собирая пыль на покрытых тканью предметах мебели, но мысль о том, чтобы продать его, казалась Уиттмору кощунственной. Теперь же всеобщим местом семейного покоя стал дом МакКолов, что даже бесило Джексона время от времени, будто он потерял кубок первенства по лакроссу. Глупо, по-детски и абсолютно нелепо. Поэтому Джексон молчал. Он поздравил дочь с самого утра, застав обеих своих девочек заспанными, и Эрика улыбалась ничуть не менее светло, чем Джемма. Это в очередной раз спустило из его легких кислород, но в день рождения Джеммы Джексон не мог позволить себе перепадов настроения. Дочь осталась центром его Вселенной и той самой интимной точкой соприкосновения с Эрикой, которая заведомо давала ему шанс. Он просто не имел права портить праздник. Слава богам, что Лидия Мартин была прирожденным организатором. Она по жизни помогала Эрике устраивать детские праздники, которые чаще всего были совместные, — Коннор был старше Джеммы всего на год с небольшим. Праздник шел своим чередом, когда Эрика села рядом с ним на каменную скамье у фонтана. На ней было легкое кремовое платье за колено и лодочки с закрытым мыском. У нее в руках был бокал разбавленного Джим Бима, и она грустно улыбалась, глядя в сторону детской площадки. — Мы назвали ее Джеммой... — начала Эрика, и Джексон, сделав глоток из своего стакана с чистым бренди, закончил: — Потому что в переводе это «драгоценный камень». — Потому что она — наша главная драгоценность, — добавила Эрика на удивление твердым голосом. Она наконец обернулась лицом к Джексону. Рейес выражала собой полное беспокойство, что не могло не волновать Уиттмора. — Она подходила ко мне, — сказала Эрика, прежде чем Уиттмор успел что-либо спросить. — Она спросила, из-за нее ли мы разошлись. — Что?! — пораженно переспросил Джексон. Он ожидал чего угодно, кроме этих слов, наверное, поэтому не сумел проконтролировать громкость своего голоса. — Она сказала, что не осуждает нас за развод, но боится, что это случилось из-за нее. У ее одноклассника родители ругались, потому что папа изменял маме, и они скандалили до битых тарелок. — Это тут причем? — нахмурился Уиттмор, растерянно потрепав свои волосы. — А мы... — Эрика замялась. Но объяснений больше не требовалось — малышка Джемма не видела проблемы в лицевой стороне их отношений и винила во всем себя. — Мне поговорить с ней? — попробовал Джексон, скашивая взгляд на Эрику. — Я попыталась ей все объяснить, но думаю, что лучшим выходом из ситуации будет, если она увидит, что мы можем быть счастливы порознь, — вздохнула Эрика, залпом допивая свой бурбон. Она выглядела порядком расстроенной и уставшей, и Джексон не увидел ничего предосудительного в дружеских объятиях, когда прижал ее одной рукой к себе. — Нам давно пора отпустить эту ситуацию, — произнес он и легко поцеловал ее в висок. — Ты прав, — помолчав, отозвалась Эрика и чуть двинулась в объятиях Уиттмора, чтобы видеть его лицо. — Я на самом деле желаю тебе счастья. — Я тоже, — улыбнулся уголками губ Джексон и как-то фальшиво повторил. — Я тоже. И вот в тот момент наступил окончательный финал.

~

Впрочем, все это было большим преувеличением, если назвать их расставание — самой большой потерей в жизни Джексона. Знаете, за почти семь лет отсутствия в его прошлых кругах практически ничего не поменялось. Модели, конечно, были иные, но люди с деньгами, те, кто составлял основную когорту элиты, остались те же. Сменилась прислуга, охрана да эскорт. Уиттмору не составило труда вновь влиться в этот мир, который мгновенно принял его. Вскоре и сожаление по поводу семейного счастья утекло в небытие. Он пропускал встречи у МакКолов, а когда бывал там, то старался побыстрее исчезнуть. Чувство чужеродности, какой-то ненужности сопутствовало этим визитам. Джексон стал воскресным папой. Он забирал Джемму на выходные, чаще всего увозил к морю или просто в свою загородную виллу. Девушки, которые покорно ожидали его в машине, когда он забирал дочь у Эрики, сменялись также быстро, как и появлялись. Каждая поездка — новая девушка. Они были смазливы, молоды и не то чтобы особо умны. Джемма путала их всех и однажды призналась отцу, что мама научила называть их всех «милая», и Джексон громко рассмеялся, так искренне, как смеялся только в присутствии дочери. — Только мама могла такое придумать, Джемма, — ухмыльнулся он в то солнечное утро и глотнул кофе, которое на вкус оказалось, как кислота. Но скорее из-за старого фильтра кофемашины, чем из-за неуместного упоминания Эрики. Джемма, кажется, все понимала, так как тему про маму заводила очень редко и по крайней нужде. Наверное, тактичностью она пошла в мать, потому что сам Джексон давно бы уже пер напролом. К слову говоря, Лидия, какой бы она сама не обладала вежливостью, стала намекать ему о том, что этот полугодичный загул пора прекращать. Она не то чтобы требовала от него найти новую жену, скорее страшилась мысли, что он выберет какую-нибудь тупенькую актрису или модель, с которой она ни за что не сойдется характерами. Нет, Мартин настаивала на том, чтобы он хотя бы нашел себе постоянную любовницу, такую, с которой трахаются на постоянной основе, а в качестве благодарности таскают с собой на мероприятия и дарят браслеты от Тиффани за пропуск «свидания». Джексон следовал совету (читать: приказу); ему, откровенно говоря, было все равно с кем проводить время. То есть, конечно, основные критерии были. Что-то вроде подтянутого тела, умений в постели, не болтливая, без амбиций и венерических заболеваний, но вроде как иных он на подобных приемах и не встречал. Разве что про венерические стоило уточнять заранее. Кристина продержалась целых две недели, поэтому когда Эрика, — его Эрика, его бывшая Эрика, босая, в черном коротком платье, с потрясной прической и алыми губами, — передавала ему Джемму с рук на руки, предупреждая в тысячный раз, чтобы он не давал ей есть много сладкого, Джемма тыкнула пальцем и потрясенно сказала: — Милая дважды?! Джексон не удержал хохота, а Эрика, обняв дочь за плечи, заглянула ему за спину, пытаясь разглядеть «дважды милую». А потом она, конечно, сказала, что так нельзя называть взрослых тетей, поглядывая на Джексона. Мол, видишь, я — хорошая мать, плохому ребенка не научу. — Рада, что у тебя все стабилизируется, — прошептала Эрика, приблизившись к нему, когда передавала рюкзак с вещами Джеммы. — Спасибо, — несколько скованно поблагодарил Джексон и уже собирался уходить, как Эрика поймала его за рукав. — Слушай, — немного нервно произнесла она, заправляя выбившиеся волосы за ухо. — Ты не мог бы оставить Джемму у себя до понедельника? В смысле, на ночь с понедельника на воскресенье. Если у тебя есть планы, то забрось ее к МакКолам, я договорюсь, чтобы они отвезли ее в школу вместе с Коннором. — Я всегда с удовольствием проведу время с Джеммой. Конечно, я отвезу ее в школу в понедельник, не вопрос. — твердо отозвался Уиттмор, несколько задетый таким недоверием. — Но... Эрика потупила взгляд. — Может, ничего и не будет. Но я все-таки ставлю на большее, как ты меня и учил. Она улыбнулась ему шальной улыбкой карточного игрока, и азарта в ней плескалось едва ли чем больше в целом покерном турнире. Джексону хотелось отвесить пощечину себе в прошлом, когда он говорил о ставках на большее. Придурок. Но Джексон — бывший муж, не полиция нравов, поэтому просто понимающе улыбнулся и, насвистывая, пошел к машине, чтобы сообщить Джемме радостную новость про лишнюю ночевку у папы.

~

— Слушай, Джемми, — ласково позвал ее Джексон где-то над небом Италии. — М? — дочка заинтересованно повернула к нему перепачканную мороженым мордашку. — А что у мамы кто-то появился? — А чего это тебя волнует? — А вдруг он будет плохо к тебе относится? — Неубедительный аргумент. Давай правду! — Ты вообще моя дочь или этого пройдохи Стилински?! — раздраженно воскликнул Джексон. — Пра-авду! — пропела Джемма, совершенно потеряв интерес к стаканчику с мороженым в руках. — Стоит запретить тебе с ним общаться, — отстраненно произнес он. — Па-ап? — Ладно. Неважно. Плевать. — Ты что, ревнуешь? — хитро прищурилась Джемма. — Мы с твоей мамой давно не вместе, малышка, — мягко проговорил Джексон и нежно погладил ее по голове. — Одно другого не исключает, — фыркнула она, отправляя в рот ложку мороженого. — Маленькая бестия, — рассмеялся Уиттмор и чмокнул дочку в макушку. — Кстати, его зовут Дже-ереми, — Джемма насмешливо растянула имя и ткнула указательным пальцем в рот, имитируя рвоту. Джексон снова разошелся смехом. — Он там чем-то управляет где-то, но... Пап, ты лучше. А он лысеет. Фу. — Кто лысеет? — в салон самолета зашла Кристина, и Джемма, очевидно не выдержав двойного упоминания пассий родителей, скривилась и не очень умно отозвалась: — Ты лысеешь. — Я?! — испуганно отпрянула Кристина и стала ощупывать свои волосы на предмет выпадения. Джексон снова засмеялся, крепко обняв Джемму, и та смеялась вместе с ним. Ровно в такие моменты Уиттмор был счастлив. И он старался не думать, чем можно было улучшить это время.

~

Джексон столкнулся с Эрикой и Джереми совершенно случайно. То есть он буквально через пару дней после тех памятных выходных повел Кристину в ресторан, чтобы сказать об их несовместимости, и натолкнулся взглядом на улыбающуюся Эрику и чью-то блестящую лысину, напротив нее. У него был заказан столик VIP-зале, Эрика же со своим ухажером сидела в обыкновенном, на первом этаже. И пили они, кажется, одно из недорогих вин. Странное дело, но Джексона это задело. Его жену, — пусть и бывшую, — невозможно было оценить настолько низко! — Поменяй столик, — приказал Уиттмор мгновенно испугавшемуся официанту. — Что-то... — Все так, — отмахнулся Джексон. — Поменяй стол на нижний этаж. — Джексон, — капризно надула губки Кристина, но Уиттмор никак не среагировал на этом, потащив ее на буксире вниз по лестнице. Официант молнией помчался вниз, а Джексон буквально наступал ему на пятки. Паренек с космической скоростью нашел им стол, но Уиттмор даже не задержался рядом с ним. Он твердой поступью пошел вперед, к столу, за которым сидели Эрика и Джереми, если ему не лгала память. — Добрый вечер, миссис Уиттмор, — очаровательно улыбнулся Джексон, и Эрика прикрыла рот, когда поперхнулась вином. Да, это была их маленькая тайна. Эрика не стала менять документы, так как пришлось бы переоформлять массу бумаг, в том числе и на Джемму. Так что технически она все ещё носила его фамилию (что вне всяких сомнений льстило эго Джексона), хотя и представлялась девичьей, Рейес. — Давно уже не Уиттмор, — дергано улыбнулась Эрика, умоляя взглядом прекратить этот спектакль. — И даже не миссис. — А вот это уже был самый настоящий флирт. Флирт с лысеющим, мать его, Джереми! Что ж. Джексон ненавидел опускать такие ситуации. — Мы присоединимся? — спросил он ради приличия и тут же втолкнул Кристину на диванчик рядом с Эрикой. Во взгляде Эрики на мгновение промелькнула тень брезгливости, которую Джексон быстро разгадал. Но спорить об этом Уиттмор не стал — бывшая супруга была права: ему самому иногда хотелось отодвинуться от Кристины, как от пакета с мусором. — Мистер Уиттмор, — позвал его Джереми, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе. Джексона это позабавило: ухажер его бывшей жены так явно прогибался перед ним. — Джереми, — дружелюбно улыбнулся Уиттмор и пожал протянутую для рукопожатия руку. Кажется, Джереми хотел возразить насчет имени, но ледяной взгляд Уиттмора его мгновенно остановил. — Как там Айзек со своей милашкой Элли? — чуть насмешливо завел разговор Джексон, с улыбкой и интересом глядя на Эрику. — В последний раз, когда я с ними говорила, они были в Москве. Договорились позвонить, когда будут в Лондоне, — сухо ответила Рейес, делая большой глоток вина. — Ещё пару месяцев и они, наконец, завершат свою кругосветку, — излишне радостно фыркнул Уиттмор и откинулся на спинку диванчика. Дело было в том, что Айзек и Эллисон, которые мирно жили несколько лет вместе, буквально два года назад объявили о своем желании совершить кругосветное путешествие. Крис Арджент проявил просто невероятную стойкость, когда не попытался оторвать Лейхи голову за то, что тот снова крал у него дочь. Впрочем, каждый в их компании знал, что у малышки Арджент кругосветное путешествие — это идея фикс, поэтому никто особо не удивился. Раньше ее держала лишь болезнь Айзека, которым бы Эллисон не стала рисковать даже за все сокровища этого мира. Но с тех пор, как у Лейхи наметила продолжительная ремиссия, они прожили в Чикаго ещё с год, так, на всякий случай, и отправились в Мексику, решив положить начало путешествию там. У них не было детей, не было зарегистрированного брака, но Джексон не мог сказать, какие чувства испытывал по этому поводу. Они всегда казались Уиттмору другими, иными, будто бы не созданными быть в браке, как он и Эрика или МакКоллы. И суть была в том, что это не являлось врожденной чертой холостяка, нет. Скорее они оба изначально были оторванными от этой реальности. Джексон искренне считал, что им обоим дико повезло встретить друг друга, поэтому пусть и мысленно, но желал успеть обогнуть земной шар до окончания ремиссии Айзека. Отчего-то Уиттмор понимал, что эта сказка без хорошего конца. А после Джексон кинул наугад какую-то тему для обсуждений и заказал двойной виски. Ему и так тяжело далось это напускное добродушие, скорее всего дело сыграл адреналин, поэтому Уиттмору требовалась перезагрузка. И пока он пил виски и молчал, то с удовольствием рассматривал ссутулившуюся Эрику. То есть, удовольствия в этом зрелище было так себе, но Джексон не мог отказать себе в том, чтобы порассматривать ее красоту вблизи, как и раньше. Сейчас для него такие моменты казались недостижимой роскошью. Эрика пыталась встрять в разговор, но каждый раз ее будто выбрасывало из общей лодки обсуждения. Джексон настолько увлекся разглядыванием своей бывшей жены, что очнулся только тогда, когда Эрика подняла на него обиженный взгляд. Она смотрела глаза в глаза, будто стараясь передать все то, что чувствовала сейчас. И Уиттмор «проснулся». Недоумок Джереми вовсю пялился на модельную обертку Кристины, практически облизывая ее похотливыми взглядами. Джексон не мог понять, каким образом Джереми дошел до этого, когда рядом с дурочкой Кристиной сидела восхитительная Эрика. Серьезно, сидя на одном диванчике, они создавали такой контраст хорошего и лучшего, что Уиттмор хотел шлепнуть себя по лицу, лишь бы не видеть этого. — Мне нужно выйти, — прошелестела Эрика и, взяв свою маленькую сумочку, ушла прямо по направлению к выходу ресторана. Джексон виновато вздохнул, глядя на ее удаляющуюся спину. — Придурок, — тихо, самому себе произнес Уиттмор и в ответ на глупый вопрос Кристины «что?» добавил: — Не хочу иметь ничего общего с тобой, мы не сошлись характерами, думай, что хочешь. За ужин я заплатил, приятного вечера. Он, конечно, не пошел за ней, чтобы успокоить, как обычно пишут в мыльных операх, но взглядом проследил ее такси до самого поворота. И стоило признать, что Джексону до зуда в костях хотелось убедиться, что с Эрикой все было в порядке.

~

В субботу утром, когда Джексон заехал за Джеммой, то столкнулся в дверях с потухшим взглядом Эрики. Его мгновенно начала грызть вина, но поделать он ничего с этим уже не мог. В принципе, и раньше он ничего не мог поделать, так как Джереми показал себя мудаком рано или поздно. Джемма была в своем любимом легком плащике с розовым рюкзаком за плечами, и Джексону, только бросив на нее один взгляд, сразу хотелось улыбаться. Ее светлые, чуть темнее, чем у матери волосы, вились сами, закручиваясь в идеальные, кукольные локоны, а глаза сияли маленькими сапфирами на круглом личике-сердечке. — Будь умницей, — как обычно, предупредила ее Эрика и легонько щелкнула по носу. А потом поднялась и, вздохнув, неуверенно спросила у Джексона: — Мы можем поговорить? Джексон помолчал, будто оценивая ситуацию, а потом широко улыбнулся Джемме: — Иди в машину, мы сейчас перебросимся с твоей мамой парой слов, и поедем. Джемма послушно кивнула и пошла к машине, отбивая какой-то достаточно четкий ритм твердыми подошвами своих ботиночек. Эрика прислонилась к дверному косяку, будто у нее не было сил даже стоять, и ещё раз вздохнула: — Джексон, ты специально это сделал? Уитмор нахмурился. — Что сделал? — Привел на мое свидание ту девчонку, которая младше меня на лет двадцать, худее меня килограмм на двадцать и симпатичнее меня где-то на двадцать пластических операций, — Эрика скрестила руки у себя на груди в оборонительном жесте. В ее взгляде не было укора, скорее непонимание, зачем он так поступил. Джексон молча переваривал информацию, пораженно уставившись на бывшую жену. Но, вероятно, его лицо было не слишком эмоциональным, раз Эрика абсолютно иначе все поняла. — Я понимаю, что тебе плевать. Или что тебе обидно, что мы так расстались. Знаешь, мне тоже. Но я хотела бы ещё шанс, хотела бы попробовать почувствовать себя любимой. Или полюбить кого-то, кроме тебя и Джеммы. И ты должен понимать, как мужчина должен понимать, что любые отношения начинаются с оболочки, с того, насколько ты красивая или фигуристая. А я... — Эрика опустила взгляд на половик с надписью «Welcom», переводя дыхание. — Я не идеальная. Мне почти сорок, у меня есть ребенок и бывший муж, которого боится пол-города, если не больше. А ещё лишние пять кило и второй размер груди после родов. И это не круто, Джексон! Эрика, вероятно, продолжала бы дальше свою плаксивую речь на тему того, как же плохо быть на ее месте, но Уиттмор просто раскинул руки и сделал шаг вперед, буквально накрывая ее своими объятиями. Эрика давно не чувствовала себя в такой тотальной безопасности. С ее невысоким ростом она полностью умещалась в объятия Джексона, будто укрывалась плотным, тяжелым одеялом. Рейес не могла сказать, что ей не хватало самого Уиттмора, хотя отчасти это было правдой, но открещиваться от того, что ей не хватало телесного контакта было глупо. — Прекрати истерить, — спокойным тоном произнес Джексон откуда-то сверху: Эрика просто утонула в вороте его рубашки и складок пиджака. — Ты — одна из самых прекрасных женщин, которых я только видел в своей жизни. А я судил пару десятков конкурсов красоты, я, черт тебя побери, ценитель! Эрика всхлипнула. То ли от смеха, то ли просто от переизбытка эмоций. — Ты — невероятная. Честное слово, тобою можно любоваться вечность. У тебя шикарные волосы и, когда ты улыбаешься своей потрясающей улыбкой, у тебя глаза буквально светятся, лучатся добротой, что ли. — Джексон сглотнул, прижимая ее к себе ещё крепче. — Может быть, я и не видел тебя голой пару месяцев, но я не думаю, что ты превратилась за это время в Урсулу из «Русалочки». Джексон не считал, сколько так они ещё простояли, но думалось ему, что всего пару секунд, так как он просто потерялся в счете ее вдохов и выдохов. Пока его не потянули за рукав, разумеется. — Пап, мам. Эрика быстро отвернулась, чтобы вытереть покрасневшие глаза, и вместе с Джексоном посмотрела на дочь. — Пап, а мы вдвоем? — с широко распахнутыми глазами спросила Джемма. В них буквально плясали чертенята, поэтому Джексон осторожно кивнул. — А давай тогда возьмем с собой маму, а? Джемма смотрела одновременно умоляюще и с едва сдерживаемым восторгом. Казалось, она вот-вот «забурлит», как исландский гейзер, и начнет подпрыгивать на месте. — Родная, — мягко улыбнулся Джексон, все ещё придерживая одной рукой Эрику за плечи. — Я, конечно, не против, но вдруг у мамы планы, мы не можем... — Мои планы остались в том ресторане пялиться на ноги твоей подружки, — перебила его Рейес. Она уже пришла в норму, ее выдавали только красные глаза и то, как она шмыгала носом. — Если ты в самом деле не против, то я бы поехала с вами. Все равно планировала сидеть перед телевизором и грызть себя. Джексон улыбнулся и порывисто поцеловал ее в лоб: — Договорились.

~

Выходные получились хорошими. Джексон даже сказал бы отличными. По крайней мере, пока они были в загородном доме. Эрика разрешила Джемме искупаться в бассейне и даже присоединилась сама, хотя погода стояла не лучшая. Они брызгались водой, смеялись и изредка пытались намочить читающего газету Уиттмора. Это выглядело так, словно Джексона выпихнули на съемочную площадку «Назад в будущее». Но он не собирался жаловаться. Вечером Эрика приготовила ужин, и они, сидя за одним столом, слушали эмоциональный рассказ Джеммы о Конноре, посмеиваясь незаметно для дочери. — Кажется, Коннор вполне сможет стать куда частым гостем в нашем доме, — прошептала Эрика, закрывая лицо волосами и бокалом вина. Джексон рассмеялся и тут же поднял руки вверх, когда наткнулся на сердитый взгляд Джеммы. После Джемма притащила откуда-то диск с комедиями с Линдси Лохан, и они уютно устроившись на диванчике съели почти четыре пинты мороженого на троих. Джексон пошутил, что они занимаются тем, чего так хотела Эрика, и получил подушкой по голове. Что это, если не семейная любовь?! Откровенно говоря, Уиттмор сожалел, когда они собирались уезжать. Ему во многом хотелось остаться в этом чертовом пригороде, лишь бы только все эти светлые моменты не заканчивались. — Да? — тихо ответила на телефонный звонок Эрика, продолжая гладить по голове уснувшую у нее на коленях Джемму. Джексон ни черта не слышал, но даже боковым зрением видел, как сереет лицо Рейес. — Госпиталь Святой Дарии, — произнесла она севшим голосом, и Уиттмор понял ее мгновенно, разворачивая машину на двойной сплошной.

~

Дальнейшее Джексон помнил слабо, яркими фрагментами. Как они ехали до госпиталя, который за последние восемь лет перетерпел тотальные изменения, благодаря бездонному счету Уиттмора в национальном банке. Как Эрика молчала всю дорогу, вцепившись одной рукой в другую. Она бессмысленно смотрела в окно, и пустота ее взгляда пугала Джексона. Не надо было быть гением, чтобы догадаться о случившемся. На крыльце их встретил Стилински. Потерянный, будто побитый, и с дрожащими руками. Он не стал провожать их, махнул рукой на крыло, в котором раньше лежал Айзек, и пообещал приглядеть за все ещё спящей Джеммой. Эрика шла медленно, едва переставляя ноги. Она бывало ускорялась, будто делала рывок, а потом снова брала свой почти неподвижный темп. У лифтов они встретили Кору, которая прошла мимо них так быстро, словно они были чумные. Она, вероятно, побежала к Стайлзу, но Джексон это сейчас не волновало. Он старался не сорваться на то, чтобы схватить Эрику и увезти куда подальше. Но он упрямо шел за ней, старахуя со спины. Музыка в лифте была просто потрясающе идиотской. Джексон заметил, что Эрику нехило трясет, так, что это было заметно невооруженным глазом. Он тронул ее за руку, но это ничего не исправило. Правда, стоило дверям лифта разойтись, как Рейес перестало колотить. Вероятно, дело было в нечеловеческом вое, который перемежался с рыданиями. Даже не выходя из лифта, Эрику повело. У нее будто отказали ноги, и она тотчас завалилась на Джексона, цепляясь за его рубашку пальцами. Уиттмор уверенно поймал ее и силой воли заставил себя выйти из лифта, а не нажать на кнопку первого этажа. В небольшом помещении холла отделения трое человек удерживало Эллисон Арджент. Она кричала, орала, проклинала, срывала голос. Ее сейчас навряд ли можно было назвать здоровым человеком — лицо напоминало рисовую бумагу, прозрачно белую, готовую в любой миг порваться, а глаза впавшие и красные, будто от многочасовых рыданий и тотального недосыпа. Губы Эллисон растрескались, и с каждым звуком, что вырывался из ее рта, с каждым хрипом из ее легких, с трещинок начинала сочиться кровь. Эллисон удерживали ее отец, Скотт и Дерек, которые окружив ее плотным кольцом пытались успокоить и заставить ее вести себя хотя бы чуточку более мирно. В углу Лидия разговаривала с врачом, по видимому убеждая, что они справятся без вмешательства транквилизаторов. Но по мнению Джексон, для Эллисон снотворное было бы сейчас лучшим вариантом. — Он умер! — просипела Эллисон, наткнувшись мутным взглядом на Эрику. — Он взял и сдох. Пока Джексон во все глаза смотрел на рвущуюся из чужих рук Эллисон, Эрика в его собственных руках осела тяжелым мешком. Он отволок ее к креслам, закрыл своей спиной обезумевшую Арджент и приложил ладони к ушам Эрики, чтобы она ничего не слышала. В его собственной голове бушевал шторм: Джексон не ожидал, что все будет настолько плохо, что Айзек при всей своей склонности умрет прямо в этот день. — Мне нужно... — отпихнула его руки Эрика и, пошатываясь, поднялась. — Где он... Мне нужно увидеть. — Эрика, — Джексон попытался усадить ее обратно, но она посмотрела на него взглядом, полным такой ярой ненависти и презрения, что любой бы отшатнулся на месте Уиттмора. — Ты уверена? — дернул бровью Джексон, собирая всего себя в эти слова. Эрика отрицательно покачала головой и пошла вперед. Джексон сжал руки в кулаки, но остался сидеть на месте. Он видел, как Рейес подошла к Эллисон и упала перед ней на колени. Скотт жестом показал Дереку и Крису расступиться, и Эллисон рухнула вниз, буквально вцепившись в Эрику. Они сидели на полу и плакали. Джексон не мог описать, что он чувствовал. Он просто видел, как Эрика и Эллисон по-настоящему скорбят. Их чувства не были притворны, и они не стеснялись ничего и никого сейчас. Эрика не обращала внимание на то, что Эллисон оставляла на ее одежде следы косметики и сукровицы с губ; Эрика гладила по спине Эллисон, и та уже не вырывалась. Все заключалось в том, что Эрика была единственной, кто мог в полной мере осознать горе Эллисон.

~

Джексон жил у них эти два дня до похорон. Джемме он аккуратно все рассказал, стараясь не напугать малышку. Джемма на удивление быстро все поняла и кивнула в знак согласия. Эрика не проронила больше ни слезинки после случая в больнице. Она спокойно прошла через все сложности организации похорон и бюрократии врачей, хотя по большей части этим занималась Лидия. Но и Лидия выглядела слишком бледной, не идеальной. И это показывало уровень ее привязанности. Каждый из их семьи был опечален смертью Айзека Лейхи. Питер Хейл лично пришел выразить соболезнования и принес венок цветов. Дерек пришел с Корой и Стайлзом, чета МакКоллов и все семейство Арджентов несли траур вместе с Эллисон. Эрика каждый вечер забиралась в постель к Джексону. Нет, это не были утешительные объятия, она рванно, грубо целовала его в шею, а после в губы, и требовательно стягивала боксеры. Уиттмор не был против, хотя бы по причине того, что Рейес запросто сошла бы с ума не вымещай она все в этом спонтанном сексе. Вообще Джексону казалось, что он обязан поддержать Эрику в происходящем. Джексон был уверен, что Айзек бы именно это и подразумевал, когда перед их свадьбой сказал о том, что бы он берег его сестру. С надгробия Айзек улыбался чуть криво; Джексон знал, что на камень перевели одну из последних фотографий Лейхи из Лондона — ее выбрала Эрика. — Ты был прав, — сказал Уиттмор, когда бросил горсть земли в могилу. Все слышали его слова, но никто не спрашивал, что они означают, — у каждого из них были свои слова. На похоронах Эрика разрывалась между своим горем и заботой о Джемме, и Джексон предложил пожить дочери с ним. Джемма отказалась, аргументируя тем, что не оставит маму без присмотра, и Уиттмор остался у них ещё на неделю. Эрика приходила в себя, хотя продолжала хранить траур и не снимала черной одежды. Она все также по вечерам залазила в постель Джексона и после секса прижималась ухом к груди, вслушиваясь в скачущее биение его сердца. Но всему приходит конец. Вскоре Джексону стало в необходимость вернуться к работе и вернуться в свою квартиру. Эрика ничего ему не сказала, как и Джемма. Только обняла его на прощание. В конце концов, это не было чем-то серьезным, простое утешение любимого человека, пусть уже и не настолько, чтобы жить в браке. И все же с момента, как Джексон вернулся к прежней жизни, вся та каша в его голове волшебным образом исчезла. Глупо было полагать, что все вернется. Но Уиттмор даже был отчасти благодарен произошедшему. Нет, конечно, он не желал смерти Лейхи, но это в конце концов расставило все точки над i. Джексон так старался сбежать от чувств к Эрике и сожаления о распавшемся браке, что только сейчас принял, что Эрика останется для него навсегда самой крупной любовной историей, и это уже никак не изменить. Они друг для друга самые.

~

После смерти Айзека и принятия своей обреченной личной жизни Джексон стал чаще заглядывать к Лидии и Скотту. По выходным там теперь собирались все. Даже Питер и Крис, которые раньше приходили реже Уиттмора. Скорее всего, такие частые сборы посвящались впавшей в депрессию Эллисон. Спустя три недели с похорон в гостях у МакКоллов Джексон пошел в туалет, справить малую нужду. И через закрытую дверь услышал чей-то плач и тихое бормотание. Голос вещал о скорой встрече и страхе перед смертью. Уиттмор, откровенно говоря, не помнил, как выломал дверь и выдернул из рук Арджент лезвие. — Идиотка, — едва не плача, прошипел Джексон и, взяв ее за шею, засунул головой под ледяной струю воды в умывальнике. Эллисон билась в его руках, но Уиттмор не стал ее отпускать, зная, что Айзек бы не хотел такого финала. Джексону было до лопающихся сосудов жаль малышку Арджент. Он даже отвесил ей легкую пощечину, взял обещание никогда даже не думать об этом, а после — ее вырвало на прямо него. И лучший момент этой сцены: Эллисон отключилась у него на руках. Джексон набрал девять-один-один, вытер ей рот и сбросил смс-ку Эрике, чтобы та поднялась наверх. Он не стал никому говорить об инциденте с лезвием, только при Эрике убрал его куда-то под ванну, но Уиттмор был уверен, что Эрика не обмолвится и словом об увиденном. Когда приехала машина, Джексон старался не смотреть на Криса Арджента. Это было слишком тяжело видеть, как отец готов буквально умереть за дочь, но это ни сколько ей не поможет. Сейчас, когда у него есть Джемма, для Уиттмора вид Криса был настолько пугающим, что можно было тронуться, только представив себя на его месте. Эллисон очнулась прямо в машине помощи, ответила на вопросы врача, и тот с безучастной улыбкой сообщил ей о шестой неделе беременности. Или около того. — Тебе есть ради чего... Ради кого жить, — негромко сказал Джексон, когда ошарашенная Эллисон оглаживала свой пока ещё плоский живот. Уиттмор почему-то подумал, что Лейхи со своей вечной тинейджерской ухмылкой попросил бы его сейчас отбить пятерочку.

~

Мир закружился вокруг Эллисон Арджент с новой силой. Лидия и Эрика заставляли ее есть по тарелке фруктов ежедневно, Кора держала волосы во время утреннего токсикоза, Крис Арджент вовсю потакал ее слабостям вроде дизайнерских ползунков. Даже мужская часть Хейлов проявила себя с лучшей стороны: Дерек скупил почти весь отдел книжного по воспитанию детей, а Питер терпеливо чистил яблоки от кожуры для капризной Арджент. Стилински же отвел себе самую важную роль — крестного. Будучи лучшим другом Эллисон ещё до ее знакомства с Лейхи, он переживал за Арджент сильнее всех, исключая, конечно, Криса. Впрочем, Эллисон не отталкивала чужую помощь. Напротив, она, кажется, наконец стала приходить в себя после смерти Айзека. К тому времени, как ее животик уже начал округляться, Эллисон начала расцветать. И Джексон искренне был рад тому, что однажды сломал дверь в туалете МакКолов.

~

Джексон подписывал очередную смету с Дереком в «Авиоле», когда ему пришла смс-ка от Эрики. Она просила встречи в кофейне неподалеку, и Уиттмор, теряясь в догадках, спешно отказался пропустить пару стаканчиков с Хейлом и быстром темпе направился к той самой кофейне. — Прости, я надеюсь, ни от чего тебя не отвлекла, — виновато закусила губу Эрика, когда Джексон, тяжело дыша, практически вбежал в парадную дверь. — Что-то с Джеммой? — с места в карьер начал Уиттмор, и Эрика тут же быстро покачала головой, призывая его успокоиться. — Я просто хотела поговорить с тобой, — осторожно произнесла Рейес, крепче сжимая белую чашку с чаем, и на всякий случай добавила: — Не насчет Джеммы. Джексон кашлянул и сел напротив нее, щелчком пальцев подзывая официанта. — Чистый Чивас Ригал, льда поменьше. Эрика, тебе Джим Бим или вина? — легко поинтересовался Уиттмор, улыбнувшись Рейес. Эрику же отчего-то будто дернуло током, и она снова закусила губу. — Виски и обнови ей чай, — сделал заказ Джексон, небрежным жестом отгоняя официанта. — Все в порядке? Эрика глубоко вдохнула и на выдохе произнесла: — Вполне. — Она опасливо на него посмотрела и, будто решившись на прыжок в воду, сказала: — Просто мне необходимо тебе кое-что рассказать. — Внимательно, — проговорил Джексон, в действительности концентрируя все внимание на ней — Эрика не звала его посреди рабочего дня в кофейни уже много-много лет подряд. — Джексон, — позвала его Рейес. — Ты помнишь, когда умер Айзек... — она сглотнула, — мы... У нас был контакт. В смысле... — Мы переспали. Несколько раз, — подсказал ей Джексон. — Я помню, Эрика. Эрика продолжала смотреть в чашку с остывающим чаем своим невидящим взглядом, и, все так же не поднимая глаз, будто между прочим, сказала: — Я тогда не очень хорошо соображала и мало думала о контрацепции. — О контрацепции? — как дурак, переспросил Джексон. Эрика подняла на него взгляд. Господи, Уиттмор думал, что у него сердце остановится от этого взгляда! В ее глазах было намешано столько всего — и страх, и вина, и обида, и некая болезненная радость. — Я беременна. Уиттмор молчал. Он помнил, как радовался в тот раз, когда Эрика забеременела Джеммой. Более того они хотели этого вместе, и он изнывал под дверью ванной, крича куда-то в дверную щель: «Скажи мне, что мы беременны!». Уиттмор помнил это, как сейчас. — Я не стану делать аборт. Хотя бы потому, что мужа у меня все равно не будет. Пусть хотя бы исполнится мечта о детях. — Значит будет ребенок, — немного заторможено констатировал Джексон и махом выпил виски, который недавно принес официант. — Я не собираюсь принуждать тебя к этому ребенку или тянуть деньги. Хотя да, финансовая помощь мне бы не помешала, хотя бы в начале, — глядя мимо него, продолжала говорить Эрика. Одна ее рука лежала на животе, а второй — Рейес заправляла волосы за ухо. Когда-то Джексон полюбил ее за этот чертов жест. — И если ты не захочешь видеть ребенка... Я не... — Какой срок? — глухо, не узнавая от волнения собственного голоса, спросил Джексон. — Маленький. Третья-четвертая неделя. Но не точно. Нарушился менструальный цикл, сделали анализ крови. Сегодня в четыре УЗИ, — неуверенно улыбнулась Эрика, сминая в руках бумажную салфетку. — Я решила, что лучше сказать сразу. Иначе не хватило бы смелости, я себя знаю. Джексон щелкнул пальцами ещё раз, вновь подзывая официанта. — Кофе и жвачку мятную. Чем быстрее, тем больше твои чаевые, понял? Официант кивнул и буквально через минуту тридцать вернулся к их столику с жвачкой и кофе, который изначально явно предполагался кому-то другому. Джексон опрокинул чашку кофе, бросил в рот две подушечки жвачки и швырнул на стол сотню долларов, при виде которой у официанта засияли глаза. — Пойдем, — поднялся Уиттмор, протягивая руку Эрике. — Куда? — нахмурилась Рейес, но руку все-таки подала и позволила аккуратно поднять себя с кресла. — Я хочу увидеть своего будущего сына, — произнес Джексон, с наигранным недоумением глядя на Эрику, мол «куда ещё мы можем идти, глупая?». Уиттмор попытался потянуть ее за собой, но Эрика будто закаменела на месте. Она, затаив дыхание, смотрела на него широко распахнутыми глазами, так как это частенько делала Джемма. Ее рот немного приоткрылся, то ли от накативших эмоций, то ли от удивления. Казалось, что в ней сейчас столько мыслей и чувств, что высказать даже невозможно. — Айзек когда-то сказал, что в свое время ты ко мне вернешься, — просто сказал Уиттмор, открыто глядя в ее лицо. — Что-то ты долго, родная. Эрика сама шагнула в его объятия, утыкаясь носом в шею. — Но я же не опоздала, да? — Никогда.