О слабостях Джексона Уиттмора

Прага. Черт возьми, Прагу Джексон не любил никогда. Равно как и Чехию в целом. Уиттмору был по душе шумный, типично американский Чикаго. Но Эрику, такую же типично американскую, яркую, в какой-то степени шумную, хотелось отвезти именно в Чехию, именно в чертову Прагу. Джексон был в Праге ровно четыре раза, по поездке на каждый сезон года. Конечно, это были деловые командировки, но и Уиттмор не был таким уж заядлым трудоголиком. И не признать красоты чешского города в зимние праздники было невозможно, как бы Джексона не раздражали эти повсеместные полосатые леденцы, Санта Клаусы на каждом углу и слепящие гирлянды всех цветов радуги. Там были и сладости со снеговиками из взбитых сливок, и веточки омелы над дверью в каждый магазинчик, и даже малолетние хулиганы разрисовывали стены подворотен исключительно на рождественские сюжеты. В Праге на Рождество было все то, о чем говорила Эрика в тот памятный выходной. И Джексон почему-то не боялся, что за эти три дня сойдет с ума от всей этой красочной суеты. Джексону думалось, что с Эрикой там наверняка будет не так уж и плохо. В конце концов, когда она рассказывала о Рождестве, звучало просто отлично.

___

Наверное, Эрика никому никогда не признается в том, что, сидя в соседнем кресле самолета с Джексоном Уиттмором, который то и дело проверял ее состояние, ей было так спокойно, как не было никогда. И высота тысячи миль над землей не пугала, скорее окрыляла, но это прозвучало бы совсем пафосно. Эрика Рейес была просто и банально счастлива лететь рядом с любимым человеком в город, который, по словам вышеупомянутого, являлся средоточием всего Рождества в мире. Она успела немного поспать, запутавшись в пледе, и, когда очнулась, то не спешила выбираться из плотного кокона одеяла. Рейес, положив голову на свою руку, рассматривала сосредоточенного Джексона, печатающего на ноутбуке. Он полностью выключил свет, чтобы не мешать спать Эрике, и работал в полной темноте, исключая свет от монитора. Джексон пару раз потер уставшие глаза, будто мимоходом погладил коленку Эрики, торчащую из-под пледа, и запрокинул голову назад. — Отдохни хотя бы десять минут, потом продолжишь, — негромко произнесла Эрика, вытягиваясь из одеяльного плена. Она чуть сонно улыбнулась и уткнулась лицом в его шею, совсем отрезая Джексона от ноутбука. — Твоя взяла, — устало ухмыльнулся Уиттмор. Джексон прикрыл глаза и стал осторожно перебирать светлые прядки ее волос. В иллюминаторе отражался его профиль и отблеск монитора. Стюард уже с час не заходил в салон, чтобы справиться о состоянии своих пассажиров, и умиротворение Джексона могло, наверное, длиться вечно. Равно как и Эрики. У них с некоторых пор это было общим. — Джексон, — тихонько позвала его Эрика, нарушая эту прекрасную для слуха Уиттмора тишину. — М? — Ты отдал Айзеку приглашение на бал Арджентов только затем, чтобы занять его? — спросила она и закусила губу, подозрительно прищурившись. — Чтобы я не осталась на Рождество с ним и не отказала тебе, да? Уиттмор чуть отодвинулся, чтобы видеть скроенную Эрикой мордашку мультяшного сыщика, и, слегка надменно улыбнувшись, сказал: — Прости, что не страдаю таким альтруизмом, как ты. И к тому же все выиграли от этой сделки, так что я тебя умоляю... — Джексон, — Эрика перебила его и с недоуменным взглядом добавила: — Я и не осуждаю тебя. Мне просто было интересно, на самом ли деле ты сумеешь так далеко зайти ради какой-то поездки. Мне польстило... Рейес сложила губы коварную ухмылку и, сексуально облизнув кончиком языка верхнюю губу, мгновенно ввела Джексона в нужный настрой. — Маленькая, тщесла-авная... — с видимым удовольствием протянул Уиттмор, медленно надвигаясь на Эрику и уже сладко оглаживая ее бока. — Кто же? — Рейес закусила губу, чтобы не рассмеяться от такого псевдо-опасного тона Джексона. — Моя. И следующие вопросы растворились в том поцелуе, коим Уиттмор посчитал нужным заткнуть Эрику. Впрочем, та особо не противилась и даже специально лягнула ногой подставку с ноутбуком, заставляя компьютер захлопнуться. Джексон рассмеялся на этот ее детский поступок, но Рейес только состроила ему рожицу и притянула за ворот футболки. Конечно, кресла, пусть и в частном самолете, не были идеальным местом для подобного рода занятий, но впивающийся в бок подлокотник можно было и потерпеть, хотя бы ради того, чтобы услышать путаное признание в любви между поцелуями.

___

На выходе из аэропорта их ждала машина. Лидия успела заказать ее в прокате, зная, как Джексон ненавидит водителей и таксистов в особенности. Уиттмор мысленно поблагодарил умницу МакКолл и с ребяческой улыбкой закинул два чемодана в багажник. — Хватит рисоваться, — хихикнула Эрика на этот шитый белыми нитками трюк, и Джексон притворно поморщился: — Не вредничай, Рейес. Дай хоть проявить себя! — Ты уже не раз себя проявлял, Уиттмор, — тихо сказала Эрика и положила подбородок на ладошки, лежащие на крыше машины. За гулом аэропорта было тяжело ее услышать, но Джексон сумел. И ничего не ответил. Они ехали в тишине, но не в той гнетущей, как буквально два дня назад, а в какой-то сказочной, почти родственной той, что была в самолете. Эрика пыталась сдерживать себя, но блеск в ее горящих глазах выдавал ее с головой. Она восторженно рассматривала сияющие вывески магазинчиков и мигающие ленты гирлянд на деревьях. Ее очаровывало буквально все. И Джексон, как бы не пытался следить за дорогой, не мог отказать себе в удовольствии понаблюдать за ее реакцией. — Хочешь? — односложно спросил ее Уиттмор, мягко тормозя и давая задний ход. Конечно, он заметил ее почти вышедший из легких вздох, когда они проезжали мимо магазина сладостей. И Джексон засмеялся, когда Эрика порозовела от его предложения. Надо же, женщина, которая не стеснялась его в постели, с легкостью говорила о своем брате, чувствах, деньгах, смущалась похода в магазин конфет. — Не смешно, — Эрика толкнула его кулачком в плечо и тут же завозилась с ремнем безопасности. — Пойдем уже. И надо отдать должное этому магазинчику — в нем было все. Эрика могла бы простоять там не меньше суток, и Джексон понимал почему. Даже не любящий сладости ни в каком проявлении Уиттмор был в некоторой степени заинтересован. Он с удовольствием ходил от полки к полке, от колонны к колонне, вместе с Эрикой, читал на этикетках историю создания конфет, разглядывал обертки, конфеты в разрезе, даже наблюдал за мастер-классом по приготовлению той самой полосатой рождественской карамели. Людей было достаточно, но и зал был большой, поэтому никто не толкался и не ругался, будто на вьетнамском рынке. — Здесь тепло, — произнес ей на ухо Джексон. И, черт побери, пражское отопление было здесь совсем не причем.

___

Джексон выложил полсотни евро за конфеты, просыпанные Эрикой в тот момент, когда она резко обернулась, чтобы вжаться носом в отворот его пальто. И не смотря на то, что Эрика мучительно долго краснела перед продавцом и молчала всю дорогу до отеля, Уиттмор думал, что тот момент этого стоил. — Все-таки амплуа любовницы Джексона Уиттмора слишком сложное для меня, — вполголоса проговорила Эрика, когда Джексон взял ключ от их номера у портье, который окинул Рейес весьма недвусмысленным взглядом. И вместо того чтобы ответить, Уиттмор поцеловал ее в висок. Но только он знал, что она ему от этого не стала верить больше. К счастью, портье этого не знал, и Джексон мог притвориться абсолютно счастливым перед ним. Правда, зачем он и сам не знал. Ещё Джексон никак не мог вспомнить, когда заходить в лифт за руку стало принципиально для него.

___

— Вау, — тихонько выдохнула Эрика, подойдя к большому окну. Она даже не разулась и не сняла душащий тяжелый шарф. — Нравится? — чуточку горделиво спросил Джексон и также пренебрег обувью и верхней одеждой, чтобы подойти к ней. Эрика едва ли не вжималась носом в стекло, разглядывая чудесный вид на центральную площадь. Их номер был достаточно высоко, чтобы людской гомон не раздражал слух, но изредка доносился приглушенный смех. Все сияло, переливалось и искрилось, и для Эрики в один момент перестал существовать такой город, как Чикаго, будто его и не было никогда. — Потрясающе, — выдохнула Рейес, но не стала оборачиваться, завороженно разглядывая высокие фонари, обвитые гирляндами. Джексон расплылся в довольной улыбке — все-таки как бы ему неудобно было это признавать, но главной целью поездки был этот момент. Уиттмор аккуратно приобнял Эрику и, мазнув губами по виску, предложил поужинать в номере. Все-таки моменты он научился продлевать.

___

Джексон заказал ужин в номер и, повесив трубку, обернулся к Эрике, которая рассыпала на кровати мешок конфет и сейчас разглядывала их, будто невиданные драгоценности. Уиттмор подавил улыбку и подошел ближе, став рядом с кроватью и сложив руки на груди. — Ты похожа на девочку в песочнице, — по—доброму ухмыльнулся Джексон. Эрика фыркнула, кинув на него псевдо-презрительный взгляд, и молниеносно скользнув пальцами к его ремню, потянула за пряжку на себя. Джексону ничего не оставалось делать, как поддаться и упасть рядом с ней на кровать. Наверное, каждый мужчина был бы рад, если бы его женщина после этого страстно накинулась на него с поцелуями и объятиями, но, черт побери, то как Эрика, обняв его за шею, пропихнула ему в рот вишневый трюфель, заставляло Уиттмора радоваться куда больше. Звук мобильного Джексона не то чтобы прервал их единение, скорее просто был не к месту. Уиттмор раздраженно дернул губой, а Эрика улыбнулась этому, потянувшись за очередной конфетой. Стандартная полифония ещё пару раз проиграла свои полтора такта и замолкла. Звонила наверняка не Лидия, так как, если бы это была она, то сумела бы дозвониться даже на выключенный телефон. — Вдруг это что-то важное? — Эрика лизнула палец и вытерла шоколад с уголка губ Джексона. Уиттмор ухмыльнулся. — На самом деле хочешь, чтобы я оставил тебя на рождественские выходные и пошел решать свои проблемы? — игриво протянул он, насмешливо сверкнув глазами. — Не особо, — после выдержанной паузы, будто после долгих раздумий, ответила Рейес, и Джексон хрипло рассмеялся над этим спектаклем. Он положил голову ей на живот и замолчал. Джексон чувствовал, как внутри нее колотится сердце, шумит кровь, и как он сам желал влиться во все это. И это можно было понимать по-разному, но Уиттмор отчетливо осознал момент, когда впервые захотел подменить ее противозачаточные на витамины. — Я схожу в душ, поужинаем и ляжем спать, окей? — слишком громко произнес Джексон, заставляя Эрику чуть отодвинуться. — Завтра Рождество. Погуляем по Праге... Мосты, замки, что там ещё? На вечер у нас столик в ресторане отеля. Кухня там вроде бы неплохая. — Ладно, — согласилась немного растерянная от такого внезапного напора Эрика. Джексон тяжело поднялся с постели и, размяв затекшие плечи, направился в душ. Эрика же осталась в комнате, тщетно пытаясь понять, что же только что так сильно изменилось.

___

Эрика проснулась с прекрасным настроением. Рождественское утро было безвозвратно утеряно, но никто в их номере об этом не жалел. Джексон до последнего удерживал Рейес в постели, буквально не давая ей ступить на пол. — Там же хо-олодно и ме-ерзко... — наиграно недовольно тянул он, обнимая Эрику обеими руками. — Вот зачем тебе туда? — Джексон, между прочим, мне нужно умыться и почистить зубы, — выгнулась Эрика и звучно зевнула. — К тому же Рождество, Уиттмор! Наверное, Айзек уже все провода оборвал, пытаясь до меня дозвониться. И твой подарок из чемодана нужно достать. Джексон в интриге замер, облизнув пересохшие со сна губы. — И что же ты решила подарить человеку, у которого есть все? — О, прости, я не могу пойти и отдать тебе подарок. Там же так хо-олодно и ме-е-ерзко, — передразнила его Эрика, строя умилительную гримасу. — Туше, — признал Джексон, но рук убирать не стал. Вскоре им все же пришлось выбраться из постели. Эрика первым делом взяла в руки телефон и тут же расхохоталась, зачитав последние sms Айзека в ответ на вопросительно приподнятую бровь Уиттмора. Она решила поговорить с ним позже, присоединившись к Джексону в ванной. Почему-то ее умиротворял этот сплошь бытовой процесс, как чистка зубов перед одним зеркалом. Они не дурачились, как это могли бы делать Кора и Стайлз, просто разглядывали общее отражение. И Эрика не могла толком понять, почему же ей так нравилось там стоять. Приведя себя в порядок и глубоко вдохнув, будто бывалый пловец, Джексон набрал контакт Лидии в скайпе. Хихикающая Эрика честно пыталась держать марку, но стоило ей увидеть такого не официального МакКолла в рождественском колпаке и нарисованным тушью носом-сердечком, как ее мгновенно прорвало. Но Лидия милостиво рассмеялась вместе с ней (правда над похоронной серьезностью Уиттмора), поэтому казнь за излишнее озорство была перенесена. Лидия и Скотт, практически договаривая друг за друга фразы, поздравили их с Рождеством, и Эрику весь разговор не покидало чувство, будто они знают что—то, чего не знает она. Дерганность Джексона в каких-то весьма двусмысленных местах наводила на мысль, что не такой уж она и параноик, а он и правда что-то скрывает. Но тряхнув головой, Эрика решила отложить это на завтра, на следующий после Рождества день. Ведь что плохого может случиться за один день, который к тому же ещё и рождественский? Правильно! Абсолютно ничего. Айзек вместе с Лис выглядели весьма органично в одном кадре из рассыпающихся пикселей. Джексон предложил добавить контакт Лис или Айзека к себе, чтобы они набрали, и таким образом расширил личный круг в скайпе сразу на двоих, чего ранее не бывало в принципе. И Стилински, который позвонил сразу после Айзека и малышки Арджент, естественно не переминул случая съязвить над этим. Пока Стайлз нес какую-то околесицу, спрашивая у Эрики что-то насчет договора на аренду квартиры, позади него мелькала Хейл в полотенце, которая вскоре присоединилась к ним, подмигнув не накрашенным глазом. — Все будут на Зимнем балу Арджентов. Это будет шоу, — жизнерадостно вещала Кора, абсолютно не заботясь насчет своего не парадного внешнего вида. — Кто все? — из какого-то мимолетного порыва поинтересовался Джексон. — Все... Наши, — как—то недоуменно ответила Хейл, будто спрашивал он сущую ерунду, вроде «с какой буквы начинается алфавит». — Скотт с Лидией, мы со Стайлзом, Дерек с новой девушкой, она учительница, правда мило? Ещё Питер притащится, поскалиться перед камерами. Айзек с Эллисон. Ну, и конечно, Крис и Кейт. Воссоединение семьи Арджентов! Никто этого не пропустит, я тебе обещаю. И чего вас вообще в Прагу понесло?! Кора много болтала, едва ли не больше Стилински, и совсем не была похожа на ту девчонку с опиумными зрачками, которую Эрика подобрала на остановке два месяца назад. Ни Рейес, ни Уиттмор не мешали ей, не говорили, что им уже пора, сидели и почти молча улыбались тому вихрю энергии на экране. — Она такая... Живая, — после недолго молчания заметила Эрика, когда Стайлз наконец свернул разговор, длившийся дольше часа. — Ага. Будто ее Стилински покусал, — сыронизировал Джексон, но бросив мимолетный взгляд на Рейес, выпрямился. — Ты слышала ее. Кора словно считает нас всех своей семьей. — А ты не считаешь? — Эрика мгновенно сверкнула глазами в его сторону. Они сидели так несколько мгновений, не разрывая зрительной связи, и Джексон весьма четко осознал, что в сущности подписался под словами Коры, когда назвал эту разношерстную, сумасбродную толпу — «нас». — Вот видишь, — мягко улыбнулась Эрика, и Джексон не стал с ней спорить. Они ещё немного посидели в тишине, не то чтобы пристально разглядывая друг друга, но наслаждаясь обществом. Взгляд Джексона упал на часы: время приближалось к часу дня, а столик был заказан на шесть. Оставалось ещё совсем немного времени, чтобы передумать или напротив дополнить вечер лишней деталью. Уиттмор разрывался между двумя решениями, поэтому просто обернулся к Эрике и с натянутой улыбкой сказал: — Пойдем гулять? Рейес отозвалась довольной улыбкой и тут же поднялась с места, спросив про погоду. Она говорила практически так же много, как и Кора, но если Хейл создавала впечатление неудержимой, почти природной стихии, то Эрика своей болтовней успокаивала, настраивала на дружелюбный, семейный лад. Джексону доставляло удовольствие слушать ее, изредка перебивая короткими смешками, и смотреть на нее, пока перекладывала вещи из одного чемодана в другой. В такие моменты, как этот, Уиттмор ни капли не сомневался в решении связать с ней жизнь. Хотя бы просто потому, что ни одна другая женщина не будет его интересовать даже в момент выбора наряда на совместную прогулку. Первым делом Эрика потащила его в Собор Святого Вита, с интересом разглядывая мрачные витражи на старых окнах. Они бродили по собору вслед за экскурсоводом, но где-то через полчаса Рейес потянула Джексона за рукав, и тот, глянув на виноватое выражение лица Эрики, усмехнулся и развернулся к выходу. Уиттмор купил в кофейне один кофе на вынос и коробку с пончиками, которую теперь так удобно несла Эрика, изредка отпивая с его рук сладкий, — специально для нее, — кофе. — Прости, что я такая духовно бедная и некультурная натура, — фыркнула Эрика и слизнула с пончика сахарную пудру. — Да, но детей все равно нужно будет таскать по музеям, — отхлебнув из стаканчика, прошепелявил обжегший язык Джексон. — Вроде как обязательство перед культурным наследием, кхм. — Каких детей? — непонимающе переспросила Эрика, недоуменно прищурившись. — Твоих. Или моих. Будущих. Которые потом будут. У тебя с кем-то или у меня от кого-то... В общем, абстрактные дети, — сбивчиво ответил Уиттмор, розовея то ли от неловкости, то ли от мороза, и в итоге и-за такого непривычного чувства смущения раздраженно повысил голос: — Сама виновата! Запудрила мне мозг возрастом и всякой фигней, да ещё и Лидия с этой беременностью, боже. Рейес ничего не стала отвечать, а Джексон и вовсе не смотрел в ее сторону. Напряжение висело в воздухе с пару минут их молчания и звонко лопнуло, когда Эрика чуть насмешливо произнесла: — Расслабься уже, Джексон. Рождество все-таки, а не конец зимы. Это был настолько явный намек на их договор о серьезных отношениях до начала весны, что у Джексона даже перехватило дыхание, что он, конечно, попытался скрыть. Поэтому и молчал до того момента, как они ступили на Карлов мост. На мосту было много туристов, тут и там сверкали вспышки фотоаппаратов, которые в сгустившихся сумерках едва ли не ослепляли. Эрика поспешила увести Джексона к левому краю моста, где отчего-то было совсем мало сумасшедших людей в сувенирных футболках. Может, дело было в том, что по той стороне были более красивые виды, или в чем-то ещё, ни Уиттмор, ни Рейес этого не знали. Джексон стал за Эрикой и совсем не стал противиться, когда она робко взяла его за руку. Кофе и пончики давно закончились, оставив только приятный аромат корицы в волосах Рейес. Она прижималась к нему плечом, устилая его пальто светлыми не завитыми волосами. Все это отдавало каким-то старым, сыпуче-древним де-жавю, будто бы было даже не в этой жизни. — Ты же понимаешь, что я имел в виду наших общих детей, — спокойно произнес Джексон, как-то бездумно вглядываясь в потемневшие силуэты прибрежных домиков Влтавы. — Джексон, тебя слишком пугает этот разговор. Давай не будем. Хотя бы в Рождество, — немного печально вздохнула Эрика, пошевелив пальцами, зажатыми в его руке. — Я не собираюсь втайне беременеть, чтобы женить тебя на себе. — Жаль, — сухо усмехнулся Уиттмор. — Ты бы действительно помогла мне этим. Эрика тихо прыснула и подняла голову вверх, подвинувшись поближе. Джексон оторвался от созерцания непримечательного пейзажа и без улыбки посмотрел на нее в ответ. — Я серьезно, — Джексон сжал челюсти до выступивших желваков. — Мне сложно переступить себя, но я знаю, что это нужно сделать. — Ничего не нужно делать, если для этого необходимо переступить через себя, — протестующе сказала Эрика, отодвинувшись от него. Джексон не позволил ей отстраниться дальше, чем на пару сантиметров, грубо прижав обратно к своей груди. — Ты боишься, что я хочу брака и семьи лишь потому, что этого хочешь ты. Но дело в том, что меня не пугают дети или чертова моногамия. Проблема в том, что я никогда не жил так. Видел, конечно, как живут МакКоллы, мои родители, по телевизору тоже. Но сам никогда не был, не причислял себя к таким. А вот сейчас хочу. Это хорошо или плохо? Теперь он сам отодвинул Эрику, беспомощно заглядывая ей в глаза. Она смотрела почти также; не глядя на то, что Рейес желала этого всю жизнь, она была не готова к этому практически также, как и Джексон. Эрика хотела мужа, детей и счастливую старость за белым забором. Но не видела всего этого с той четкостью, с которой обычно загадывают исполнимые желания. — Ты что делаешь мне предложение? — Эрика попыталась разрядить обстановку, но слова, которые должны были прозвучать шуткой, почемуто были задавлены серой серьезностью. — А ты согласишься? Потому что, если «нет», то не делаю, — сглотнул Джексон, по—прежнему крепко сжимая ее плечи. Рейес открыла рот, чтобы возразить, и тут же закрыла, хлопнув им, как рыба без воды. Она закусила нижнюю губу, не в силах ответить ничего, даже простейшего мычания. — Ладно, — разочарованно выдохнул Джексон, уже не ожидая ответа, и в этот самый момент минутная немота наконец отпустила Эрику: — Мне же нужно подумать. — Ладно, — ещё раз повторил Джексон, не то чтобы особо радостнее, но руки убрал. И как только убрал, Эрика остро почувствовала нехватку тепла. Поэтому сама положила руки на лацканы его пальто, прижимаясь к нему по-крепче: — Я подумала. Я согласна.