«Хороший, плохой, мудак»

      С вами когда-нибудь случалось что-то по-настоящему плохое? До этого момента я полагал, что за всю мою недолгую жизнь у меня была целая масса неприятностей, но вся эта хрень померкла в сравнении с тем, во что я влип сегодня. Но давайте-ка по порядку.              Учебный год одиннадцатого класса как-то не задался с самого начала. Все бы ничего, но о том, что, оказывается, нужно еще и ходить в школу, я припомнил лишь спустя неделю после начала занятий. Дело в том, что все гребанное лето я просидел без дела. Валял дурака, складывал в алфавитном порядке отцовские грампластинки и занимался прочей никому ненужной ерундой. Причиной всему этому были отключенный за неуплату телефон, отрицательный баланс сотового, отсутствие интернета и прочих коммуникаций, без которых современный человек не мнит своего говенного существования. Я даже, вспомнив детство, отправился к пруду в городском парке половить жаб, а то, видите ли, моя коллекция разномастных аквариумов стоит без дела. Правда, роль невъебенного юного натуралиста довольно быстро мне наскучила. Сразу же как мой сачок трагично, но вместе с этим не менее зрелищно потонул в том дерьме, что собирается по берегам пруда, которое, судя по всему, никто не чистит, но который так обожают земноводные твари. Ах, да! И еще шайка малолетних дурочек, с диким хохотом наблюдающие за моей провальной охотой.              В общем, к августу в моей сумрачной голове уже не осталась идей по поводу того, чем бы себя еще занять. Я даже стал подумывать о суициде, что покончит с моим тоскливым существованием раз и навсегда. Да-да, не смейтесь, это действительно так! Я уже присмотрел неплохую бельевую веревку в хозяйственном магазинчике на углу. К тому же на нее была скидка, что делало мысли о безвременной кончине еще более заманчивыми.              Спасло положение, что отец, внявший-таки просьбам несчастного страдальца, подключил нашу хибару ко всемирной паутине. С этого момента меня не волновало, что Петерсон, как последний уебок, забил на мое существование вместе с последним звонком, прозвучавшим в стенах нашей вшивой школы. Все лето он проторчал на работе в бистро на тридцать пятой улице, где смешивал коктейли, откалывал лед, подметал пол, протирал стаканчики и штаны, ибо после знойного полудня не находилось смельчаков, готовых высунуть свой поганый нос на улицу. Все выходные и заработанные деньги Стинки спускал на свою принцессу в розовом платьице и застывшим на лице выражением куклы Барби. Зарабатывал — спускал, зарабатывал — спускал — ебаный порочный круг, множившийся, как цирковой реквизит, и закручивающийся спиралью вокруг каблучка Глории. В этой системе для меня не было места, как и здравому смыслу. Ну что ж, пусть так, думал я, набирая адрес в строке браузера, забыв о нормальном сне, питании и даже гигиене.              — Ты мерзкий, Сид, ты знаешь это?! — орала мне мать на ухо, волоча меня за шкирку из моей спальни в сторону ванной. — Топай в душ и бегом на занятия, олух!              Вот так вот я залип, блуждая по закоулкам сети, и пропустил целую неделю. К слову, тот факт, что мое отсутствие заметили только через семь дней отсутствия, тоже немало потешал, но и огорчал как-то. В любом случае беспощадная гнусная осень теперь наступила и для меня. Я принял это с обыкновенным для меня похуизмом, решив для себя, что пора снова привыкать спать на жестких поверхностях. Петерсон обрадованно сообщил, что может работать в своем бистро и во время учебного года, но на неполный рабочий день. Глория требует денег и внимания. Друга у меня, считайте, нет. Охуеть, как я рад, братцы.              Однажды мы по старинке прогуливали пару уроков, которые ведут самые злоебучие преподаватели. Экстрим щекотал нам внутренности, пока мы взбирались на самый верхний этаж подлежащего сносу здания неподалеку с пачкой «Marlboro» и парой бутылок пива. Правда, как потом оказалась, пью я один. У нашего доморощенного Ромео был запланирован поход в кино, а его куколка не выносила запах алкоголя и сигарет. А ведь Стинко по-любому надумал совместить киносеанс со «стоматологическим осмотром».              Петерсон отсел от меня чуть ли не на два ярда и расплылся в мечтательной улыбочке. В такие моменты его всегда пропирало на философию.              — Знаешь, Сид, — гнусавил он, назидательно подняв палец вверх, — самое важное в жизни — это встретить свою любовь.              Ну ошалеть вообще! Я нарочно нацелил на него облако дыма, но этот долговязый дурень ни черта не заметил.              — Вот я до ужаса люблю Глорию. Мне повезло, что в этом жестоком грязном мире я встретил ее, а она — меня. А ведь любить ее совсем не просто.              — А что такое? Она вырывается?              Короче, те два ярда, что нас разделяли, не спасли меня от смачного подзатыльника. Вроде тощий, блядь, а силенок хватает — чуть дух не вышиб. Несмотря на это, я не прекращал ржать, уж очень мне понравилась собственная подъебочка.              Кстати говоря, наш романтичный идеалистик, невзирая на веру в любовь и свой убогий фатализм, не прочь был от души поглумиться над моим холостым положением. Признаться, мне и правда было чего устыдиться. Если даже этот носатый арканзасец, который одно слово полдня выговаривает, смог найти себе блондиночку с веревочкой между ушей, то чем я хуже?              Можно было все списать на хреновенькую репутацию. Я, конечно, никогда не бывал в центре внимания, но девять из десяти среди этих белых отбросов могли бы сказать: «А! Это тот Сид Гифальди, который занял у меня четвертак и не вернул?»; и, пожалуй, пять из десяти элитарных ублюдков изрекли бы что-то вроде: «Это тот патлатый сморчок, который протащил ящик бухла на рождественский бал и попался с поличным?». В целом, друзья мои, личностью я был узнаваемой в обоих кругах, но проку с этого было мало. Тот факт, что я некоторое время позволил себе поиграть в частного детектива (не бесплатно, разумеется) окончательно укрепил большинство во мнении, что я пиздец какой странный.              Остальные же ребята в этом деле преуспели почище меня. Даже несчастливый обалдуй Хоровитц окрутил наконец свою пацифисточку Шину. Да, что там говорить, даже Шотмэна видели под руку с той странноватой, но привлекательной шотландкой Мак-Дугал. Говорят, она уже учится в колледже. Не то чтобы я не предпринимал попыток завести себе девчонку, но все они обернулись для меня плачевно. Если не сказать комично.              Ронда Ллойд, которая мне нравилась в младшей школе, теперь стала абсолютно недостижима. К наследнице немалого состояния нельзя было подойти без риска быть отмудоханным ее телохранителями, теми, которым она платила, и теми — которым нет. Попытка приударить за Надин была также грубо пресечена. Были еще хорошенькая девочка-фрик из нашей же школы на год младше и милашка брюнеточка, коллекционирующая хвосты ящериц и корнеплоды совсем не отдаленно напоминающие фаллическую атрибутику, но тут уж я сам дал деру.              Вообще, если бы не блядский Петерсон со своими блядскими намеками, я бы мог так вполне счастливо и преспокойно просуществовать до старости, но нет же.              — Гифальди, при встрече я буду здороваться с тобой исключительно за левую руку.              Стинко гнусаво расхохотался, ну прям до колик недалеко было.              — Я амбидекстр.              — Кто, блядь?              — Я!              Я, разумеется, не думаю, что Глория хоть раз дала Петерсону нечто больше, чем слюнявый поцелуйчик, но это было недоказуемо, а вот моя одинокость была очевидна. Короче говоря, эта последняя уебанская шуточка и стала главным толчком к моему путешествию по скользкой дорожке к пункту этой не слишком приятной истории. Я уж подумывал о том, чтобы заплатить какой-нибудь красотке, чтобы она потусовалась около меня недельку-другую, а потом шепнула на ухо нескольким подружкам о том, какой я жаркий мачо. Немного денег оставалось еще со времен моей неудачной карьеры детектива. А так гляди и до обвинений в мужеложстве недолго оставалось.              Но, когда я, углубившись в свои раздумья, приплелся домой, меня вдруг осенило. У меня же есть интернет. Нет, не так — Интернет! А это целая масса возможностей. С тех пор, как в мой старенький компьютер снова вдохнули жизнь, я облазил кучу разных мест, но мне никогда не приходило в голову посетить сайт знакомств. Не теряя времени зря, я тут же засел за поиск.              Первый десяток результатов не вызвал ничего, кроме стойкого желания проблеваться хорошенько, ибо смотреть на эту розовую муть трезвым было невозможно. Еще пара-тройка сайтов оказались ресурсами, завуалировано предлагающими секс-услуги, и еще один — вообще сайтом для хиппи. Одурев от этого потока бесполезного дерьма, я уже чуть было не выключил комп к чертям собачим, но тут я вдруг натолкнулся на кое-что интересное. Это был скорее форум, чем страница для знакомств, и его оформление не заставляло с первого взгляда биться в эпилептических конвульсиях. Что ж, уже хорошо. Судя по всему, какой-то местный сайтик. Смутил лишь адрес: «spotlesslove.com». Казалось, произнеси эту хуйню вслух, и вокруг запорхают пухленькие купидончики с плетеными колчанами за спиной, но на это можно было закрыть глаза. Взглянув еще раз на количество участников, я принял окончательное решение и нажал на кнопку «регистрация».              Пришлось поломать голову над ником. Варианты «Горячий итальянец», «Одинокий Рэйнджер» и «Дон Корлеоне» я отбросил сразу. После этого идеи кончились. Я бесцельно шарил глазами по стене своей захудалой спальни, когда наткнулся на прикрывающий трещину в стене постер Jefferson Airplane. Это решило все. Не медля ни секунды, я ввел в графу никнейма: «Plastic Fantastic Lover».              Фотографий здесь никто не выставлял, так что можно было вздохнуть с облегчением. На аватар я поставил фото одной из своих покойных питомиц. Сидни. Сейчас она плавает в райском болоте. С информацией «О себе» дело обстояло труднее. Просмотрев профили других участников, я только диву дался, как меня, блядь, сюда пустили без двух докторских. Пришлось импровизировать: с того дня я слушаю исключительно бибоп, читаю только русских классиков, ношу очки и выписываю «National Geographic». А еще у меня за плечами короткая спортивная карьера каратиста, которую я без сожаления оставил из-за своей природной непереносимости насилия. Будь я девчонкой, сам бы на себя запал. Тьфу ты! Что я там говорил о содомии, ребятки?              С-неделю я не получал ни единого сообщения на свой адрес, при том, что торчал на этом блядском форуме день и ночь. Предки уже было решили, что я подался обратно в интернет-отшельники, и потому каждый вечер для профилактики устраивали мне небольшую взбучку. Всю неделю я пропускал мимо ушей подначки Стинки. Хотя как пропускал? Только делал вид, а на самом деле я мечтал поджечь пакет с дерьмом у двери его треклятого бистро. Я предвкушал. И вот в воскресное утро, в которое я какого-то хера встал ни свет, ни заря, а может, и не ложился вовсе, меня ждало сообщение.              Сообщение от пользователя Storm28.              Ого! Руки чесались поскорее открыть его, но я подумал, дабы не разочаровываться, вначале взглянуть на профиль отправителя.              Аккаунт, судя по зеркальцу Венеры в соответствующей графе, принадлежал девчонке. Так! Уже хорошо. Возраст: Семнадцать лет. Вот это пруха! Аватар: какая-то сисястая краля в обтягивающем черном костюмчике. Тоже неплохо. Больше всего я, конечно, охуел от инфы «О себе». Тот, а точнее та, кто отправила мне сообщение, «пишет стихи с младшей школы, играет в бейсбол и софтбол, обожает живопись и прогулки на закате, а также сходит с ума от шекспировских трагедий и антиутопии». Это, разумеется, произвело на меня огромное впечатление. Только такой тупой урод как я мог забыть о том, что сам наплел с три короба.              Я нажал на конвертик:              «Милая лягушка на аватаре».              И смайлик.