Невыразимец

- … Так, когда за тобой орденцы пожалуют? – спросил Люциан Викторус Малфой, откинувшись на спинку кресла и рассматривая своего подопечного, прибывшего ни свет, ни заря и отвратительно бодрого – с точки зрения аристократа, конечно. - Завтра в 12. Уже и письмо прислали, - хмыкнул на это очень довольный Гарольд, только что получивший результаты пересдачи С.О.В. А так как господа деканы составляли списки на продвинутые курсы по определенному предмету только к концу августа – никто и не заметит подмены, и это еще немного улучшало настроение парня. Да и на данный момент Принц строил ну о-очень радужные планы на ближайший урок зельеварения. - Хм-м… - промычал недовольный таким положением дел Малфой. – Надо что-то решать с твоим обучением… - Обучением?.. – вопросительно поднял брови юноша, про себя чертыхнувшись. У него в голове в последнее время свое пристанище находили только бесконечные ряды чисел, складывающихся в очень удручающие лорда строки. Да и репетиторы, занимающие большую часть времени – благо основную часть он уже нагнал благодаря зельям памяти. Однако этикет и фехтование никак не поддавались. Пока. Так что о том, чтобы обучаться на шпиона, он даже не думал. - Ну, разумеется. Ты же не думал, что прямо сейчас пойдешь и будешь незаметно шпионить за Дамблдором. К тому же, у него есть очень сильный проявляющий невидимок артефакт – его очки-половинки. Да и Снейпа, - скривившись, мужчина продолжил: – У которого на тебя уже радар настроен, - не надо сбрасывать со счетов, а он шпион такого ранга… В общем, тебе понадобится спец подготовка. А дня на неё… маловато. Причмокнув, Малфой зевнул, прикрыв тыльной стороной ладони рот, а потом словно подобрался, взглянув на Гарольда очень пристально и даже с какой-то смешинкой. - Слушай, дерзкий сопляк. Ты любишь риск?.. **** «Если участвует Гарри Поттер – то ничего не пойдет так, как должно» - эту истину знают все, кто хоть мало-мальски знаком с гриффиндорцем. Вообще, еще в полтора года отразив Смертельное заклятие – хотя до этого момента подобное казалось невозможным, - и отправив величайшего темного волшебника столетия в небытие, Гарри отличался от других и серьезно. Но тем ни менее, до четырех лет наследник пяти родов – хотя он не знал об этом до пятнадцати, - ничем таким не отличался, разве что смирением с обстоятельствами и неверием в различные чудеса вроде Санты Клауса. Но вот в четыре года начались странности, которые предопределили его судьбу и разрушили спокойное житие семейства Дурслей, надеявшихся на самую обычную жизнь. Но, увы, и в этом малом возрасте Гарри Поттер обладал своим несравненным талантом – разрушение чьих-либо планов. А особенно долгосрочных и многоступенчатых планов, включающих его самого или просто затевающихся рядом. Проще говоря, у Дурслей не было шансов пожить так, как они запланировали. Но и это не конец. Поступив в школу магии и волшебства, Гарри продолжил развивать свой несравненный талант, умыкнув из-под носа шестисотлетнего ученого его камушек бессмертия – тем самым обрекая его на смерть, - и не дав завладеть этим самым камнем одному безумному преподавателю с величайшим темным магом в голове, благополучно отправив обоих в астрал. Дальше Поттер-младший снова показал Темному Лорду, где раки зимуют, отвоевав у него девчонку, которую тот планировал использовать для воскрешения, и снова отправил мага в мир иной, воткнув клык только что побежденного василиска – ага, попробуй победить змейку, размером с автобус! – в кожаную тетрадку, оказавшуюся – надо же! – артефактом черной магии. О том, что наш герой там чуть сам не отправился в астрал – история благополучно умалчивает, прислав вместо себя феникса, исцелившего парня и отправившегося по своим делам в кабинет директора. Правда, довесок в виде трех детей и одного ненормального взрослого мешал, но на то он и феникс, чтобы справляться с маленькими неожиданностями. И так год за годом… И каждый раз после очередного такого приключения зельевар и директор этой самой школы хватались за головы – первый: исключительно в одиночестве, второй – в компании лимонных долек. И оба думали над очередным планом, который, как оба прекрасно знали, никогда не пойдет так, как положено. А учитывая еще и то, что этот паренек оказался сыном шпиона обеих сторон – кстати, Волдеморт и Дамблдор догадывались, что за ними шпионят, но поймать с поличным так и не смогли, - то представьте себе размеры катастрофы… Люциан Викторус Малфой, безусловно, должен был знать об этом – согласитесь, ранг шефа подразделения, тем более научного подразделения, Отдела Тайн обязывает знать обо всем, а что не знать, о том догадываться. Но глава боковой ветви благороднейшего семейства вообще не соблюдал никакие правила, будь это родовой кодекс или обычный свод правил ОТ… Ладно, первый он хоть из-под палки, но соблюдал, а вот второе – точно нет. Но даже несмотря не это, Люци всегда поддерживал авторитет подразделения, вгрызаясь в глотки всем, кто имел иное мнение. Но в эти минуты обычно немного инфантильный начальник преображался в истинного главу рода, что нехотя признавал даже Джефферсон, становясь хладнокровным и расчетливым, отдавая приказы направо и налево. А в бою… О, в бою он разыгрывал такие комбинации, что с ним не осмеливались состязаться даже мастера боевого подразделения, которых натаскивали так, что аврорат слюнями захлебывался, пытаясь получить хоть одного такого мага. Но Джефферсон на это только усмехался и писал очередной отказ. Но вот в остальное время, когда не было ни чрезвычайных ситуаций, ни чего-либо подобного, Малфой становился просто невыносимым. И именно для Джеймса Арктуруса. А дело было вот в чем. Вообще, именно отчетам Люц уделял минимум своего бесценного времени, а большую часть мужчина занимался интереснейшим занятием, а именно – доставание Джефферсона. Суть этой забавы заключалась в том, что Люциан, сидя в своем кабинете, подключался к сети, управляющей мониторами в кабинете Джеймса и в остальных кабинетах тоже. Он отключал камеры, которые выводились непосредственно на дисплей, и подключал вместо них маггловские телеканалы, – каждый раз разные, - защищая их паролями. А пароли, как известно, могут быть разными. Часто паролем была фраза «Шеф, а шеф, повысь зарплату бедному работнику! Ну, пожалу-у-у-уйста!», с меньшей периодичностью – «Шеф! Уволь Слагхорна, черт побери! Он меня достал уже! И дай мне нормального зельевара наконец!» и самыми редкими были дифирамбы самому себе, что выводило Джефферсона едва ли не больше, чем все вышеописанное вместе взятое. Но ответа на эти крики души как не было, так и нет. Как и наказания – Люциан каждый раз заметал следы или переводил стрелки на боевиков, каждый раз строя невинный вид. Что, в общем-то, не обманывало уже никого. Но вот шеф и зельевар, не учитывая сверхъестественные способности последнего, отправились в прошлое при помощи хроноворота. Сначала все шло нормально – хроноворот был найден в одном из ящиков стола, а цепочка нашла свое пристанище на шеях обоих – и мужчины, и паренька. Люциан с легкостью прокрутил один оборот «месячной» стрелкой. Все вокруг завертелось, и за секунду по кабинету прошлась чуть ли не тысяча людей, среди которых часто мелькала и шевелюра Джефферсона. Но в последний миг – на что явно указывала почти вернувшаяся на предыдущее деление стрелка, - что-то пошло не так. Их словно выкинуло прочь из кабинета и крыла научного подразделения, благополучно пронеся сквозь приемную в коридор, а в следующий миг они словно перенеслись в один залов, аккуратно опустив на пол за одной из колонн, стоявших по кругу. Люциан же мгновенно узнал зал, в котором они оба оказались. Как, впрочем, и Гарри, неоднократно видевший этот самый зал в собственных кошмарах. Зал Арки Смерти. Вот только, выглянув из своего убежища, Гарольд совсем не ожидал увидеть того, кого не планировал видеть в своем поле зрения еще месяц как минимум. - Черт! Здесь Дамблдор! – тихо сказал он Люциану, который сразу же напрягся. - Какого он тут делает?! Его вообще здесь быть не должно! Откуда… - Тише. Он что-то говорит… - зашипел Гарри, выуживая из сумки на плече мантию-невидимку. Блондин очень подозрительно на него посмотрел. - И зачем ты с собой мантию взял? – спросил он, видимо зная, что она есть у Лорда Принца в наличии. - Со мной постоянно что-то подобное происходит, так что она у меня всегда под рукой. - А р-р-р-раньше с-с-сказ-с-с-сать было никак нельз-с-с-ся? – прошипел Малфой, невербально накладывая на них обоих чары отвлечения. - А ты и не спрашивал, - хмыкнул юноша, который как раз вспоминал заклинание для того, чтобы ходить неслышно. А потом, видимо вспомнив, легко начертил палочкой петлю в воздухе и указал на собственные ноги. Тихо вздохнув, парень абсолютно тихо пошел по направлению к помосту, на котором располагалось каменное основание Арки. Старик только начал совершать странные пассы руками, чертя в воздухе какую-то абстрактную фигуру, одновременно говоря непонятные для Принца слова. Остановившись как раз позади директора, парень принялся наблюдать за вуалью, – являющейся, собственно, Аркой, - с которой явно что-то начало происходить… Вуаль словно рвалась вперед, приобретая контуры человеческого лица. Словно… Кто-то пытался прорваться. Кто-то пытался вернуться в этот мир… И вот последний пасс, и последние слова хриплого голоса отзвучали во мгле каменного зала, отражаясь эхом от его стен. Старческие руки, все в морщинах, воздеты к небу, словно их обладатель обращается непосредственно к Богу, умоляя его отпустить невинную душу, не отбывшую свой срок на земле. Внезапно возникший ветер сбивает юношу, но его это не останавливает. Он продолжает смотреть в трепещущую невесомую вуаль, забравшую столько жизней, сколько нельзя и сосчитать. И взгляд зеленых глаз теряет былой цвет, становясь непроглядно-черным, и только где-то в глубине продолжают мелькать невыносимо яркие искры, что всегда ознаменовывают применение Смертельного проклятия. Но старик не видит, не видит того, что происходит за его спиной, продолжая читать древние катрены и взывая к душе недавно умершего. Но Боги глухи к его мольбам. Или же кто-то вмешался? Кто-то, достаточно умный для того, чтобы понять, что мертвым не место в нашем мире. Кто-то, достаточно могущественный для того, чтобы остановить это. Молодой человек, выбранный по воле великого Герцога Слизерина, поднялся на четвереньки, с трудом удерживаясь от того, чтобы снова не упасть, и вытянул правую руку по направлению к зеркалу и что-то зашептал. Слова словно повисали в воздухе, накладывая невидимые непосвященным цепи на вуаль, запирая того, кто решил попрать законы мира живых на веки вечные. Старик медленно опустил руки, пристальным взглядом голубых глаз отслеживая любые изменения, произошедшие с Аркой Смерти, но… не находил ничего, что указывало бы на удачное проведение ритуала. Раздраженно выругавшись, директор вытащил из кармана своей мантии небольшой дневник, чья обложка была обтянута кожей. Пролистав страницы, он начал что-то искать, но потом, явно что-то не понимая, нахмурился и потер переносицу, на которой почему-то не было знаменитых очков-половинок. - Альбус Дамблдор! Вы проникли на секретную территорию, к которой у вас нет доступа. Извольте объясниться! – рявкнули от входа в каменный зал. Гарольд, уже пришедший в себя после магического выброса, посмотрел на вновь прибывших из-за плеча. Но, увидев в проеме троих человек в мантиях невыразимцев, Принц постарался встать на ноги, что было не так легко из-за почти полного магического истощения и, шатаясь, пошел к Люциану, уже не скрывавшемуся за колонной, а смотревшему прямо на одного из трех новоприбывших, у которого, в отличие от двух других, капюшон был откинут, являя широкое лицо, обезображенное шрамами. Голубые глаза, немного напоминавшие цвет морской волны, посмотрели на шефа Исследовательского подразделения, который кивнул, а потом немного покачал головой из стороны в сторону, пользуясь тем, что никто, кроме этого мужчины и плетущегося к нему гриффиндорца, не видит этого. Мужчина на этот жест едва заметно поморщился и взъерошил собственные темные волосы, но уже через мгновение спохватился, и взглянул на старика, рассказывающего задержавшим его им всякие небылицы, с каким-то непонятным презрением. А потом покосился на Люциана и незаметно показал ему два скрещенных пальца, указательным пальцем другой руки мимолетно касаясь мочки. Блондин на это показал оттопыренный большой палец и показал взглядом на директора. Шатен медленно моргнул, и Малфой вновь ушел в тень колонны. Через мгновение к нему присоединился и Гарри, который позволил себе судорожно вздохнуть, сбрасывая мантию. Он был ужасно бледен, а глаза, уже вернувшие обычный для себя цвет, блестели каким-то странным блеском. - Это вы сделали? – спросил Принц через несколько минут, кивая в сторону невыразимцев, разбирающихся с директором. Похоже, мужчина, что вел переговоры с Люцианом, взял дело в свои руки, так как Дамблдор уже начал нервничать. - Разумеется, - досадливо поморщился блондин, словно то, что он сделал, ему не понравилось. – Сразу же, как только понял, что он задумал. Хотя Георг бы не смог его вовремя остановить, а то, что сделал ты… Скорее всего, он захочет с тобой пообщаться, чтобы прояснить детали. В конце концов, ты остановил ритуал, относящийся к темной магии. И, разумеется, привлек внимание нашего дорогого шефа боевого подразделения. - Так он – шеф боевиков? - Ага. Георг Нотт-старший. Шеф одного из двух подразделений Отдела Тайн. Страшный противник, бороться против которого бесполезно. Ведь он относится к такому виду людей, которые никогда не сдаются, предпочитая умереть на поле боя, а не сидеть пленником в стане врага. Но самое странное, что этот человек всегда спокоен, как удав, и если его разозлить, то мало не покажется. Так что не советую тебе с ним сталкиваться в бою… - мужчина криво улыбнулся, почему-то погладив правое предплечье. – Если вы каким-то образом окажетесь по разные стороны баррикад, то старайся удрать сразу же, как только увидишь его. В этот момент двое невыразимцев, до этого стоящих мраморными памятниками самим себе, подошли к Дамблдору, заковав его в наручники силы, полностью лишающих мага возможности колдовать. - А почему на нас не обращают внимания? Или они нас все еще не заметили? – задал вопрос парень, наблюдая эту картину. В этот же момент Нотт обернулся и посмотрел на него, склонив голову в качестве прощания, и направился к выходу. - Ты действительно идиот, или только притворяешься? – хмыкнул Люциан, не заметив этот обмен взглядами. – Думаешь, нас не заметили? Все как раз наоборот: все перемещения во времени регистрируются в специальном журнале вместе с личной информацией того, кто воспользовался хроноворотом. Нам повезло, что у тебя первый ранг привилегий, поэтому к тебе вопросов по этому поводу не будет. - А причем здесь это? – недоуменно спросил Гарольд, смотря на Малфоя, уже завязавшего черную ленту, закрепляя хвост. - А при том. Перемещения во времени доступны только первому рангу привилегий, то есть только десятку людей во всем Отделе. Джефферсон, Нотт, я, ты и еще пара людей из моего и боевого подразделения – вот и все. Секретарша, сидящая в приемной, также имеет первый уровень и у неё, кроме того, есть доступ ко всем личным делам. Даже я, или Нотт не обладаем подобным правом – я не могу смотреть личные дела боевиков, как ты их называешь, а Георг – моих агентов. - А Джефферсон? - Глупый вопрос. Он, как босс Отдела Тайн, может прочитать дело любого, кто ему приглянулся. Может, ты и не знаешь, но, по сути, у Джеффа ранг выше, чем у Министра – тот даже не имеет права войти в его кабинет без разрешения. И, разумеется, через руки Джеймса проходят дела всех авроров. Некоторым из них он предлагает работу в одном из подразделений, хотя немногие на это соглашаются, - задумчиво произнес Люциан, опираясь спиной на колонну. - Почему? В конце концов, невыразимцы, насколько я знаю, самая престижная работа в Министерстве… - Ты плохо знаешь человеческую природу, Принц. Ведь все авроры, которым Джеймс предлагает эту работу, уже занимают определенную должность, на которой можно заработать много денег, не особо утруждаясь. А здесь… Тем, кто согласился, приходится адаптироваться к здешним порядкам, да и хорошую репутацию заработать тут очень и очень сложно, - Малфой горько усмехнулся. – Даже я… Я работаю здесь уже более шестнадцати лет, но… шефом я стал совсем недавно – только года два назад. И поверь, это было сложнее, чем стать Министром – господину будущему Министру такая толпа конкурентов даже и не снилась... Но моя главная проблема заключается далеко не в этом. Видишь ли, Принц, большинство авроров пришедших в Отдел Тайн, уходят в боевое подразделение, так что у меня вечно не хватает людей. Мало, кто захочет возиться с новыми разработками и изобретениями… Тем более, они могут и не заработать. Так что каждый месяц мне приходится выполнять сверх нормы и гонять всех сотрудников так, как Снейп гоняет семикурсников на подготовке к ЖАБА. Так что даже при таком количестве людей, мое подразделение не отстает от боевого и даже умудряется его в чем-то перегнать. И я… доволен этим фактом. Гарольд, молчавший на протяжении всей речи, взглянул на него непонятным взглядом прищуренных глаз, а потом сказал то, что впоследствии Люциан будет вспоминать как один из лучших советов, данный ему обычным сотрудником Исследовательского подразделения: - Вы относитесь к своим людям примерно так же, как учитель относится к своим ученикам, наставляя их на путь стремления к собственной цели, насколько бы эфемерной и невозможной она бы ни была. Не забывайте этого, и продолжайте вести тех, кто вам доверился, по этой дороге и никогда не унывайте. Не опускайте руки. Не позволяйте обстоятельствам сломать вас. Вы – сильный человек, когда-то возможно потерявшего себя и сломавшегося, но вновь нашедшего в борьбе за звание сильнейшего подразделения. И я думаю, что лучше вас кандидатуры на эту должность Джефферсон бы не нашел. Просто… верьте в себя, в тех, кому доверяете, и эта вера… Эта вера пройдет сквозь время, я уверен. **** - Итак, Люциан, ты собираешься сделать из этого пацана шпиона всего за один месяц? – спросил Георг, посмотрев на спящего на диванчике Героя Магического Мира. - Да. Джефф отослал его следить за Дамблдором и за детьми Пожирателей, а как ты себе это представляешь? Да, он владеет сильным артефактом, – одним из сильнейших артефактов этого мира, - однако даже этого ему не хватит, чтобы следить, не вызывая подозрений, - ответил Люциан серьезно. – К тому же он в моем отделе не просто так. - Шантаж? – мгновенно подобрался Нотт, ненавидевший любые формы принуждения. - Да, - кивнул блондин. – И скорее всего через отца. Ведь он – член внутреннего круга. - Отвратительно, - красноречиво отреагировал глава боевиков. – Не думал я, что Джефферсон способен на подобное. - А думаешь, я так не думал? Сколько я здесь работаю, столько же я думал, что Джеймс презирает подобные методы вербовки. Но… Что-то здесь нечисто, уверяю тебя. Такое ощущение… Что все, что происходит, не случайно. Сам понимаешь, в высшие силы я не верю, – должность обязывает, - однако как еще объяснить то, что мы оказались в зале Арки Смерти в тот же момент, когда Дамблдор пытался кого-то вытащить из-за завесы?.. – на это Нотт только отрицательно покачал головой. – Вот и я не знаю. Кроме того, ты же знаешь, что я разговариваю с каждым, кто вступает в подразделение?.. И беседа с Гарольдом была… в высшей степени странной. Когда он сказал, что его вынудили вступить в Отдел Тайн шантажом, то я даже и не поверил этому сначала, а потому рискнул проверить это с помощью легиллименции. Конечно, в подсознание я лезть не стал – так, пробежался по образам и, как ты уже догадываешься, я обнаружил, что он говорил правду, да и мысли обо всем происходящем у него были нецензурные… Но, там было и еще кое-что, что меня насторожило больше всего остального… Блондин нахмурился и потер переносицу большим и указательным пальцами. Георг, знавший главу побочной ветви уже давно, насторожился, понимая, что в этом деле все не так просто. По пустякам Люциан волноваться бы не стал и пустил бы все на самотек, не вмешиваясь. Так что если Малфой настолько озаботился происходящим, то дело действительно серьезное… - Я обнаружил в его памяти блок. Причем не абы какой, а гоблинский. - Что?! – Георг поперхнулся воздухом и чуть не свалился со стула. Гоблины – вообще народ нейтральный и в некой степени даже инертный, когда дело касалось Магического мира. Да и свои ментальные блоки, надежные примерно так же, как и сейф на самом нижнем уровне, они никогда не афишировали. Отделу Тайн стало о них известно несколько столетий назад, когда тогдашний директор попросил невыразимцев об одной услуге, имеющей отношение к пророчеству Слизерина. - Ты серьезно? – спросил Нотт, откашлявшись. – Может ты перепутал? Люциан так презрительно на него посмотрел, что главе боевого подразделения оставалось только замолчать, обдумывая открывшиеся факты и вспомнить некую странность… - Слушай, я кое-что заметил тогда, в зале Арки. Когда я только вошел туда по твоей наводке, то ощутил нечто странное и пугающее… Я ведь могу видеть сквозь все мантии-невидимки, но то, что я увидел… Знаешь, у паренька глаза были черные и по радужке словно зеленые искры пробегали… - задумчиво протянул Георг, вспоминая жуткое ощущение, возникшее из-за этого взгляда. Словно все твои чувства выложили на стол и теперь деловито их рассматривают. - Да? Я ничего такого не заметил, - также протянул Люц, нервно постукивая пальцами по подлокотнику. Пару минут они помолчали, погруженный каждый в свои мысли. Люциан, решивший подумать обо всей этой ситуации позже, переключился на планы очередного раунда своей игры, в надежде получить, наконец, нормальную зарплату. Он подумывал над тем, что запустить в комп шефа вирус, который уничтожит все, до чего доберется. Разумеется, позже ему за это влетит, однако можно же помечтать до того, как это произойдет, да? Георг же, поставив пометку выяснить все об этом запутанном деле, тоже решил подумать о другом. Например о том, что за месяц им не удастся обучить достойного шпиона, который не попадется на задании. Будь Принц хоть трижды старательным, за месяц всему обучить… невозможно. - И все равно я не понимаю, как можно научить шестнадцатилетнего парня искусству шпиона. Ему бы по девочкам бегать, а не за старым маразматиком следить. - А если этот шестнадцатилетний парень – четырежды Лорд? - Пардон?.. – Георг, уставший уже удивляться, просто потер виски, думая, как он умудрился во все это вляпаться. А потом, подумав, понял, что из этого еще может что-то получиться…Возможно. При благоприятных обстоятельствах. - Ладно, может что-то и выйдет. Но надейся на многое, Люц. - Ты это ему скажи, - заявил блондин, мрачно, вновь возвращаясь в тусклую реальность, предвещающую лично ему огромные проблемы. - Ведь именно от того, насколько он будет хорош, зависит дальнейшая жизнь его отца. Оба, и Люциан, и Нотт, взглянули на спящего на диване паренька и совершенно одинаково вздохнули и снова погрузились в молчание. Как ни странно, но тишина была скорее уютной, чем настораживающей, хотя главы двух подразделений вот уже два года не могут поделить меж собой пальму первенства. Лицо Малфоя неожиданно изменилось, став каким-то предвкушающим, отчего спокойно сидящий до этого момента глава боевиков как-то обреченно вздохнул. - Гео, а Гео. Мне нужна твоя помощь в одном ма-а-а-а-аленьком деле… Обреченный вздох повторился, а потом Нотт, скривившись, откинулся на спинку кресла. - Даже не думай. Не думай, я тебе говорю. В прошлый раз Джефф чуть тебя не поймал. - Но не поймал же! – голосом оскорбленной невинности заявил глава побочной ветви семьи Малфой. - Значит, поймает, - твердо заявил он. – Знаешь, когда ты последний раз решил развести шефа на повышение зарплаты весь мой отдел пытался понять, почему все компьютеры вдруг отказались включаться! Ты вообще понимаешь, чем шалость такого, как ты, может обернуться? Твое подразделение тоже может пострадать из-за тебя! - Не может! А до остальных мне дела нет! - сказал Люциан, ударив кулаком по подлокотнику. - Твой эгоизм уже довел тебя однажды до беды! Неужели ты не веришь в то, что это может повториться, а, Пожиратель? - рявкнул Георг, окончательно теряя терпение. - Не с-с-смей! - тихо прошипел блондин. - Не с-с-с-смей произ-с-с-снос-с-сить при мне это с-с-слово! - Скажешь нет? А из-за кого ты потерял жену и детей, а? Из-за своего эгоизма!.. Или мне напомнить, чем завершилась твоя погоня за прошлым?.. За несуществующим Герцогом, который якобы принесет в мир баланс Магии! Так я напомню! Тебя не только выгнали в побочную ветвь и лишили титула Лорда! У тебя осталась только твоя гордость и твоя якобы честь... - ЗАМОЛЧИ!- заорал Малфой. - ЗАМОЛЧИ! - Не-е-ет, милый мой. Думаешь, Жанетт хотела умирать? А твоя новорожденная дочь? Что, нечего сказать?.. Люциан же сгорбился в кресле, закрывая лицо руками, пытаясь отгородиться от ужасных слов, бередящих рану в его сердце. Только заросшую и покрытую песком времени рану словно вновь разрезали, давая крови растечься по сердцу, вызывая воспоминания. Горькие, ненавистные воспоминания, похороненные в памяти много лет назад. Но даже такие, скрытые в самых потаенных частях подсознания, они причиняли боль, заставляя гордого человека сжиматься в маленький комочек и плакать, завывая, как раненный зверь. И этот приглушенный вой звучал в комнате, отражаясь от каменных стен и вызывая в душе любого человека, что услышал бы его, непонятную горечь и пустоту в груди, там где находится сердце. Нотт, увидев состояние Люциана, только вздохнул и подошел к креслу, в котором сидел блондин, прижав его голову к своей груди и поглаживая длинные волосы. - Так будет лучше, Люциан, так будет лучше... Лучше для тебя.