Сага о супер-герое

-Перо Жар-Птицы, - задумчиво произнёс Рудель, оглядывая пустую платформу, - Это ведь тоже своего рода Немеркнущий Свет, верно? Мне ведь не уточнили, в какой форме он должен быть! -Нам бы теперь наших технов расколдовать, - проворчал Покрышкин, - А ты о Жар-Птицах думаешь... -Тебе хорошо, у тебя уже есть артефакт! – рассердился Рудель. К платформе подошла электричка, и оба запрыгнули в неё. Вагон оказался полупустым. Лётчики уселись по обе стороны от прохода, чтобы не пропустить за окном загадочный завод о шести трубах, и некоторое время молчали. Тем временем, солнце опускалось всё ниже и постепенно спряталось за верхушки деревьев. Последние пассажиры, подхватив свои котомки, вышли на дачных полустаночках, и товарищи по несчастью и приключениям принялись вполголоса беседовать: -А говорят, что назад, в галактику Антареса, можно добраться на электричке, - задумчиво произнёс Покрышкин. Рудель кивнул: -Да, я сам так путешествовал на Глюк и обратно. Нужно ровно в полночь оказаться в вагоне едущей электрички абсолютно одному... Техны не в счёт. И при этом минута в минуту представить себе место, куда желаешь попасть. Но делать это нужно осторожно, если случайно размечтаешься, то занесёт тебя в неведомые миры... Он загрустил. Покрышкин подумал о том, что может вернуться на Омикрон хоть в эту же полночь, но решил, что не оставит детсадовского товарища одного. Во-первых, торопиться было некуда, да и неплохо бы поскорее расколдовать Кобрятку. А ещё уж больно заманчивой показалась Александру Ивановичу история про Жар-Птицу. Чтобы подбодрить Руделя, он сказал: -Знаешь, если не найдёшь ничего похожего на Немеркнущий Свет, отправляйся в городишко Эвалар. Там на оградах привинчены урановые фонарики. Бери такой – они могут гореть пятьдесят лет подряд... -А потом? – оживился Рудель, - пройдёт пятьдесят лет, и что? -А потом твой фюрер позабудет про него, - рассмеялся Покрышкин, - Наверняка он тебя отправил в эту экспедицию исключительно ради понтов... Рудель хотел было возразить, что речь идёт о государственной чести, которую он защищает, и что-то ещё высокопафосное, но тут Покрышкин подпрыгнул на месте, показывая за окно: -Завод!! Гляди, сколько труб!!! Оба лётчика пересчитали трубы вслух, начиная с разных концов, чтобы не ошибиться; труб оказалось ровно шесть, и электричка как раз замедлила ход, подходя к станции. Наступили лёгкие летние сумерки, и небо сделалось нежно-сиреневого оттенка. На всех шести заводских трубах загорелись красные огоньки. Платформа, на которую вышли лётчики, казалась пустынной, и безо всяких табличек с названием станции. Касса была не то закрыта, не то заброшена. С одной стороны от железной дороги виднелись огоньки городка или посёлка, с другой стороны мрачнели промышленные корпуса, лесок и дачи. На пешеходном мосту, проходящем поверх путей, лётчики встретили единственного местного жителя в лице старухи с сумкой-тележкой. Заметив сразу двоих мужчин, старуха нерешительно замерла на месте. Рудель приветливо улыбнулся, но заметив блеснувшие в полумраке вампирские клыки, бабка шарахнулась. -Погоди, бабуля! – Покрышкин примирительно поднял обе руки, - Не бойся, мы не грабители... Мы только хотели узнать, где тут школа... Тибидокс или вроде того... -А, для идиотов интернат? Енто туда, за аккумуляторным. Третий поворот направо, затем прямо, от кладбища – налево, – бабка осмелела и показала клюкой направление куда-то в сторону завода, - Да не заблудитесь, смотрите, а то дальше – запретный лес, нельзя туда ходить... У лётчиков одновременно вытянулись лица. -Спасибо, вы очень любезны, - пробормотал Покрышкин. Они спустились с пешеходного мостика, нервно моргая. -Интернат для идиотов, - машинально повторил Рудель, - Кажется, нам сейчас именно туда и дорога... Вюргер раздражённо чирикнул, сидя у него на плече. -А кто сказал, что этот Михей говорит правду? – разозлился Покрышкин, - Мало ли что спьяну человек сболтнёт? Энергуйство! Альтернативные науки! А ты всё: Жар-Птица, Жар-Птица! Тьфу! -Думаю, он не во всём наврал, - Рудель задумчиво почесал затылок, - Друг-то у него наверняка есть, просто неловко же сказать, что он – сторож в интернате для умственно отсталых, вот он и наплёл разного... -Ладно, всё равно надо где-то ночевать, - согласился Покрышкин. Интернат они нашли достаточно быстро, умудрившись даже не слишком заплутать в сумерках: кирпичное четырёхэтажное здание в форме буквы П, окружённое сквером с забором. У ворот их встретил высокого роста мужик, невероятно лохматый и с бородой. -Вам чего? – грубо рявкнул он, уставившись на незваных гостей. -Мы от Михея, - быстро сказал Покрышкин, - Он просил передать вам кое-что... -А, тогда заходите, - кивнул мужик. Сок из смайликов способствовал быстрому налаживанию контакта. Уже через полчаса все сидели в маленькой кирпичной сторожке в две комнаты, опустошая бутылку. Сторож – Рубен Григорьев – слегка окосев, радостно рассказывал лётчикам о школе, словно они были его лучшие друзья. -Само собой, местным ничего такого знать не полагается! Они считают, что это-де интернат для слабоумных и обходят его стороной. Ибо нефиг! А то, представьте, что творилось, если бы все знали, что у нас тут школа волшебников: толпы журналистов, любопытные, духовенство с протестами, крестные ходы, митинги... Не-не-не, знаем мы, как всё это бывает! Покрышкин и Рудель слушали его излияния, улыбаясь, кивая и периодически переглядываясь между собой. Было непонятно: верить ему, либо снова считать за пьяные бредни. -Всё равно слухи ходят, - прервал болтовню Рубена Александр Иванович, - Говорят, что у вас в интернате невероятный живой уголок... -Есть такое! – с жаром закивал лохматый, подливая в гранёный стакан ещё кислотно-жёлтой жидкости, - Это всё наш директор, Альберт Парцифалевич! Он сам чокнутый немного... Нет, не подумайте ничего, это в хорошем смысле! – быстро добавил он, заметив скептические гримасы на лицах гостей, - Он обожает животных, особенно тотемов... Кто такие тотемы, Покрышкин спросить не успел, потому что Рудель перебил: -Говорят, что у вас тут сама Жар-Птица есть... -Есть и Жар-Птица, - радостно подтвердил Рубен, - Наша особая гордость! Четвёртое отделение за ней ухаживает... -Отделение? – Покрышкин приподнял бровь. Это слово ассоциировалось у него с больницей. -Это вроде как факультет, - пояснил сторож, - Школа разделена на четыре отделения, смотря кто какие науки изучает и какую специальность будет получать... В это время раздался стук в дверь сторожки, и Григорьев поспешно спрятал бутылку под стол. Он приоткрыл дверь, и в неё просунулись три детские любопытные мордочки: двух мальчишек, лет двенадцати на вид - веснушчатого рыжего сорванца и вихрастого очкарика, и длинноносой лохматой девчонки. Они ничуть не напоминали слабоумных. -Не сейчас, ребятки, извините! – проговорил сторож, разводя руками, - У меня гости, давайте завтра? Дети с огорчёнными лицами удалились. -Так о чём бишь я? – Рубен почесал затылок. -О четвёртом отделении, - напомнил Рудель. -Ах да, четвёртое... – сторож явно позабыл свою мысль, - Тамошний завуч – весьма подозрительный тип... Сумрачный такой, чернявый... Говорят, будто некромант, чернокнижник и даже ученик сами-знаете-кого... -Не знаем! – хором воскликнули лётчики. -Ну и не надо вам знать, - проворчал Рубен, - Тьфу, тьфу, не к ночи будь помянут... – он постучал по дереву и отхлебнул из стакана. -Так что там Жар-Птица? – переспросил Рудель, - Можно ли будет на неё взглянуть? -Можно, но завтра, - икнув, ответил сторож, - Сейчас спать пора... А птицу мы выпускаем на ночь в лес, пусть гуляет. -Есть ещё дело, - Покрышкин осторожно погладил себя по карману, - У нас тут есть кое-какая живность, у меня и товарища. Неплохо бы нам поговорить с магическим ветеринаром... -Альберт Парцифалевич всех посмотрит, - кивнул Рубен, - Но завтра! Завтра... Он сонно закатил глаза, ещё раз икнул и, положив голову на локти, захрапел прямо за столом. *** Рейнхард Гейдрих с коршуном на плече вышел из электрички и огляделся. Ну и мерзкое же здесь было местечко! Глухая станция, затерянная в Эпсилонском отражении Подмосковья. Тусклый фонарь, покачивающийся на проводах, в лучах которого ветви деревьев отбрасывали жутковатые причудливые тени; тишина, прерываемая лаем собак где-то среди дач, шелестом листвы и далёкими гудками локомотивов. Из задумчивости его вывел белобрысый мальчишка, который бежал по платформе и с налёту врезался в него. -Пааап? – мальчик с изумлением уставился на Гейдриха, - Что ты здесь делаешь? С инспекцией всё-таки? Гейдрих на секунду растерялся; очевидно, мальчик перепутал его в сумерках. На вид парнишке было лет двенадцать, и он носил серую робу с вышитым на ней значком. Вслед за ним выскочили ещё двое – долговязый и пухлый, оба в таких же робах. -Денис! – крикнул пухлый, размахивая чем-то, зажатым в кулаке, - Мы их купили! Не надо никого просить... Ой! -Здрасьте, Лучезар Ибрагимович! – хором произнесли оба сорванца, глядя на Гейдриха; полненький мальчик спрятал за спину пачку сигарет. -Здравствуйте, ребята, - Гейдрих холодно улыбнулся. Он тотчас догадался, что это мальчишки из того самого интерната для одарённых детей, и решил воспользоваться ситуацией. -Да, я с инспекцией, - Гейдрих как можно более естественно потрепал «сына» по волосам, - Проводите меня к вашему директору... *** За окнами сторожки воцарилась глубокая ночь; где-то в лесу ухала сова. Рубен храпел за столом, изредка причмокивая и бормоча что-то во сне. -Пора и нам ложиться, завтра важный день, - Покрышкин нашёл в соседней комнате топчан, очевидно, служивший кроватью сторожа, - И да, на всякий случай держись от меня подальше! – вдруг сказал он Руделю, погрозив пальцем. -Эй, что за мысли у тебя!? – возмутился Ганс Ульрих, - Яойных фанфиков обчитался?! -Сам ты... – Покрышкин скривился, - Чёрт тебя знает, вдруг тебе придёт в голову меня зарезать и украсть артефакт? И вообще, я ещё не забыл твои вампирские замашки... -За такие подозрения морду бьют вообще-то, - обиделся Рудель, - И вообще, сам держись от меня подальше, у тебя змея в кармане, кто знает, что придёт в голову ей... Он откопал в углу комнаты старое кресло, заваленное хламом, скинул с него на пол всё лишнее и свернулся клубком. Вюргер примостился на люстре. Покрышкин ворочался на жёстком топчане и никак не мог уснуть. Кобрятка осторожно обвилась вокруг его шеи, словно стараясь согреться, поэтому ворочаться приходилось осторожно. Наконец, удалось провалиться в полудрёму, и Александру Ивановичу даже стал сниться сон, будто где-то на далёкой Земле, в его родном Новосибирске, происходит грандиозный концерт в его честь, но над сценой висит коллаж с фотографией Кожедуба, причём на фоне Ил-2. Не успел было Покрышкин возмутиться, что Кожедуб не летал на Ил-2, как вдруг его разбудил стук в дверь и чьи-то крики. -Вот они! Вяжи негодяев!! -А Григорьев опять пьян, безобразие! Покрышкин подскочил на месте и машинально спрятал Кобрятку в карман. Резко зажёгся свет, и разбуженный Вюргер принялся с криком летать по каморке. В неё ворвались несколько человек с верёвками, лопатами и ломами, перекрыв пути к отступлению: старик с длинной белой бородой, в ночном халате и старомодном колпаке, неприятного вида тощий плешивый мужичонка в засаленном неопрятном пиджаке и связкой ключей на поясе (очевидно, местный завхоз), воинственного вида пожилая дама с чопорно поджатыми губами старой девы и, наконец, молодой мужчина с тёмными волосами до плеч и крючковатым носом. -Аркадий Филиппович, задержите их, пока мы не выясним все обстоятельства, - проговорил старик, поправляя очки. Не успел Покрышкин и глазом моргнуть, как завхоз и крючконосый накинулись на него и скрутили, опутав верёвкой как кокон. Та же участь постигла и не успевшего толком проснуться Руделя. В это время в каморке появился ещё один персонаж – высокий блондин с длинным надменным лицом. На его плече сидел коршун. -Вот эти негодяи, профессор Добролюбов, - произнёс блондин, хищно прищуриваясь, - Даже не удосужились спрятаться. -Да ты кто такой! – воскликнул Покрышкин, приходя в себя, - Что это ещё за нападение?? Долговязый ухмыльнулся и сунул ему под нос какое-то удостоверение, в котором лётчик ничего не успел разобрать кроме поддельного ярко-сиреневого штампа. -Я Лучезар Малафеев, сотрудник службы безопасности, - ответил он, - Нам стало известно, что вы с подельником проникли на территорию школы с целью кражи Известной Ценности, - он подчеркнул эти слова, - Вы оба арестованы. -Я протестую! – возмутился Покрышкин, - Это голословное обвинение! -Это опасный преступник, - тихо произнёс Лучезар на ухо старику, - Он не так давно сбежал из исправительного учреждения в Абакане... Разрешите, я побеседую с ними наедине? -О, да, да, конечно! – забормотал Добролюбов, кивая своим сотрудникам, - Мы не станем вам мешать, Лучезар Ибрагимович... Может быть, стоит позвонить в милицию? -Я сам позвоню, - процедил сквозь зубы Гейдрих, - Только не в милицию, а в... – он многозначительно поднял брови. Добролюбов и его коллеги удалились. Гейдрих закрыл дверь в каморке. -Плохи наши дела, - шепнул Рудель Покрышкину, - Это действительно сотрудник службы безопасности, только не местной, а нашей... Похоже, он решил завладеть твоим артефактом и убрать нас как свидетелей... Покрышкин вспомнил недавний загадочный Мессершмит и вздрогнул. Гейдрих, тем временем, скинул чёрный кожаный плащ и остался в серой униформе СС. -Вот вы и попались, голубчики! – ухмыльнулся он, потирая руки, - Ну что, русский, сам камень отдашь или попросить по-плохому? -И как я его тебе отдам, если у меня руки связаны? – огрызнулся Покрышкин. -Остряк! – зашипел Гейдрих и ударил его под дых. Лётчик с ненавистью сверкнул глазами, но промолчал. Рудель скрипнул зубами. Коршун, сидящий на плаще хозяина, визгливо хохотнул; Гейдрих принялся шарить у Покрышкина по карманам, брезгливо морщась. -Я бы не советовал вам это делать, герр Гейдрих, - вдруг произнёс Рудель, - У него змея в кармане, ещё чего доброго тяпнет, а до больницы тут далеко ехать... Гейдрих отпрыгнул, поджав руки, с таким испуганным лицом, словно змея уже покусилась на него. -Тогда ты обыщешь! – приказал Гейдрих Руделю. -А если откажусь? – издевательски осклабился Ганс Ульрих. -Тогда я буду действовать иначе! – зашипел Гейдрих и повернул голову к коршуну, - Людвиг, взять! Коршун взвизгнул и тотчас спикировал на сорокопута. Но Вюргер был не так прост, как казался; он увернулся и вылетел через открытую форточку. Коршун ринулся вслед за ним. -И вообще, чем вы только думаете, господа из Охранных Отрядов? – засмеялся Ганс Ульрих, - Как я могу обыскать пленного, если у меня самого руки связаны? -Я вам ещё подрежу языки! – прорычал Гейдрих, но всё-таки развязал верёвку, которой был опутан Рудель, - Ну! – он наставил на лётчика пистолет. Рудель подошёл к Покрышкину и осторожно вынул из внутреннего кармана его куртки сильмарилл – гранёный хрустальный шарик, слабо мерцающий белым светом. Покрышкин ахнул – прежде камень сиял ярче. Гейдрих требовательно выставил руку, чтобы взять артефакт. Рудель на секунду поколебался, затем отдал сильмарилл эсэсовцу. Покрышкин выругался. Гейдрих усмехнулся и на мгновение опустил взгляд, чтобы разглядеть Немеркнущий Свет, и это было его роковой ошибкой. В тот же момент Рудель резко бросился в сторону, затем накинулся на Гейдриха. Раздался выстрел, и с потолка посыпалась штукатурка. Пара минут борьбы, вопль ужаса, и Покрышкин с немалым изумлением увидел, как вампирские клыки впиваются в шею сотрудника безопасности. Пистолет выпал из руки Гейдриха и тотчас был отброшен сапогом Руделя. Через полминуты тяжелое тело имперского министра рухнуло посреди комнаты, а Ганс Ульрих с отвращением вытерся рукавом. -Бежим отсюда, - быстро сказал он Покрышкину, развязывая на нём верёвку. -Тьфу, чёрт, а я уж поверил, что ты с ним заодно, - Александр Иванович потёр затёкшие кисти рук. Вместо ответа Рудель укоризненно покачал головой и вручил ему сильмарилл, отнятый в схватке. -Полчаса он будет валяться в отключке, - пояснил Рудель, кивая на Гейдриха, - Нам надо сматываться, пока он не очнулся или сюда никто не пришёл... Лётчики не стали терять время и выбрались из окна сторожки. В заборе с колючей проволокой, окружавшем интернат, виднелся небольшой лаз. Оба пробрались в него. -Надо отыскать Вюргера, - вздохнул Рудель, - я уверен, что он не позволит этому Людвигу себя сцапать...