Сага о супер-герое

Товарищи шли по лесной тропинке, спотыкаясь о корни деревьев и камни, чертыхаясь, подсвечивая себе путь сильмариллом и периодически останавливаясь, чтобы позвать пропавшего Вюргера. -Может, он вовсе не сюда полетел? – рассуждал вслух Покрышкин. Рудель молча вздохнул. Покрышкин понимал, как сейчас волнуется немец, и изо всех сил старался делать вид, что надежда обнаружить Вюргера живым ещё есть. -Может, он спит? – Александр Иванович глупо улыбнулся и развёл руками. -Что ещё за бред? – проворчал Рудель. -Ну как же... Сейчас ночь, сорокопуты должны спать... И вообще, птицы ночью не видят... -Он же не просто птица! – возмутился Рудель и снова замолчал. -Интересно, кто такие тотемы? – перевёл разговор Покрышкин, - Лохматый что-то рассказывал о них... Это новый вид живых существ? -Чёрт знает, - огрызнулся Рудель. И тут Покрышкин остановился как вкопанный, так что Ганс Ульрих с изумлением уставился на него. -Ты слышишь? – спросил Александр Иванович. -Что именно? -Урчание моторов... Как будто трактор? -Ну и что? – Рудель пожал плечами, - Наверное, где-то ведётся круглосуточная добыча торфа или прокладка дороги... -Но это же запретный лес! -Значит, незаконная добыча торфа!! Покрышкин хотел что-то ещё сказать, как вдруг Кобрятка вылезла из его кармана, нервно дёргая хвостом, словно пытаясь что-то сказать. Лес в этом месте поредел, превращаясь в болото, однако в темноте сложно было разглядеть, что скрывалось за деревьями. Урчание моторов делалось громче и громче; Кобрятка распустила капюшон и сердито зашипела. И тут... прямо на дорогу выехал танк! Тёмная машина с небольшим стволом, не похожая ни на советскую, ни на немецкую технику. Рудель вздрогнул всем телом. Вслед за одним танком выехал другой, третий... -Это напоминает мне американский «Шерман», - пробормотал Покрышкин, почёсывая подбородок, - Интересно, что они тут делают, может неподалёку находится танковый полигон? Александр Иванович пытался казаться спокойным, но от ужаса тряслись поджилки: он просто чувствовал, что танки эти – без водителей... Кобрятка снова зашипела. И в этот самый миг танки как по команде ринулись прямо на ночных путников! Рассуждать и раздумывать времени не было; лётчики развернулись и со всех ног бросились бежать обратно в лес. Сзади рычали моторы и слышался треск ломаемых сосен. Самым неприятным было то, что танки, в отличие от людей, прекрасно видели в темноте. -Что ещё за чертовщина?! – орал Рудель, - Я никогда не видел танки так близко, и уж меньше всего хотел бы быть им раздавленным! -Это тебе месть за подбитые! – пыхтел Покрышкин, - Дохвастался своим «щёлканьем орешков»! -Но за тобой они тоже гонятся!! -За компанию, наверное! Большинство танков, впрочем, скоро прекратило погоню: очевидно, им было трудно ехать по лесу. Но один всё-таки не отставал. -Может, разделимся? – предложил Рудель на бегу, - тогда он растеряется... -А если продолжит погоню за кем-то одним? – фыркнул Покрышкин, - Тебе станет легче, если танк будет гнаться только за тобой? Они продирались сквозь колючие кусты, заросли и бурелом. Увы, запретный лес не был в этом месте так густ, чтобы Шерман застрял между деревьями; он назойливо рокотал мотором, следуя по пятам. Лётчики выскочили на полянку, за которой начинался бетонный забор с обрывками ржавой колючей проволоки. Отступать было некуда. -Грёбаный трактор! – проворчал Покрышкин, нервно озираясь, - Чтоб у тебя гусеницы отвалились... Он махнул товарищу на покосившийся ствол дерева, и вскоре оба лётчика забрались на него. В этот же момент танк выехал на поляну и повернул к ним ствол... -Счас жахнет! – Рудель зажмурился. Танк и вправду делал вид, что прицеливается. В этот момент, почти не соображая, что он делает, Покрышкин сорвал с себя эльфийские бусы из титановых шариков (о которых он уже успешно позабыл, хоть и таскал на себе), замахал ими перед собой и заорал что было сил: -Попячься, попячься!! А-А-А-А-А!!!!!! И тут произошло самое удивительное: танк мгновенно попятился, разворачивая башню уже на ходу, прибавил скорость и скрылся в лесу. Пару минут оба лётчика сидели молча и не шевелясь, затем Рудель повернулся к Покрышкину: -Слушай, что это было? -Сам не знаю. Просто пришло вдруг в голову и всё... Они осторожно спустились с дерева, прислушиваясь к лесным шорохам; вокруг царила привычная тишина со звуками ночного леса: скрипели сосны, шумел ветер в ветвях, изредка ухал филин. Товарищи заметили щель между бетонными плитами забора и пролезли в неё. Там продолжался лес, но вдоль забора вела дорога, к счастью, безо всяких гусеничных следов. Повинуясь какому-то внутреннему решению, лётчики двинулись по дороге в едином направлении; небо над головами стало постепенно светлеть. -Гляди! – воскликнул Покрышкин, указывая прямо перед собой. Рудель от неожиданности налетел на него, затем захлопал глазами. На дорожку, прямо перед ними вылетела необычная птица: она напоминала не то журавля, не то цаплю – Покрышкин не разбирался в птицах. Белая, большая, с длинным тонким клювом и изящными чёрными лапками, она слегка светилась, подобно призраку. -Не может быть! – одновременно ахнули оба лётчика. -Это же... -Жар-Птица!! -Она существует!! Птица задумчиво повернула небольшую голову, оценивающе оглядывая людей чёрными глазами, и переступила с ноги на ногу. Первое очарование от встречи прошло, и Покрышкин убедился, что Жар-Птица оказалась не столь уж прекрасна: грязные перья хвоста, чуть облезлая шея, одно крыло слегка висело. Скорее всего, птица была попросту стара, хоть и держалась по-прежнему гордо. -Что-то заморенная она, бедняга, - прошептал Рудель Покрышкину, - Грех такую ловить и перья щипать... -Точно. А смотрит так... Будто всё понимает! – ответил Покрышкин. Он нащупал в одном из карманов остатки печенья, которым они закусывали у сторожа. -Цыпа-цыпа! – поманил лётчик Жар-Птицу, - Иди сюда, не обидим! Александр Иванович раскрошил печенье и кинул на дорожку, а сам присел на корточки на достаточном расстоянии. Жар-Птица снисходительно склевала пару кусочков, затем издала странный звук, среднее между тонким свистом и урчанием, затем взмахнула крыльями и вспорхнула на забор, где замерла, оглядываясь на людей. -Красавец! – одобряюще прошептал Рудель птице и улыбнулся. Жар-Птица снова крикнула и вознеслась в небо, а товарищи, проводив её взглядами, отправились дальше. Гейдрих пришёл в себя, лёжа на грязном дощатом полу. Во всём теле чувствовалась невероятная слабость, голова кружилась, а шея болела от укуса. И откуда было ему знать, что проклятый люфтваффовец окажется вампиром? Пошатываясь, Гейдрих поднялся на ноги и вышел во вторую комнату, где продолжал богатырски храпеть великан-сторож. На столе стояла бутыль с остатками густой жёлтой жидкости. Поборов природную брезгливость, Гейдрих инстинктивно вцепился в бутылку и сделал несколько глотков. Сделалось легче, словно вместе с жидкостью в его тело влилась сила. «Надо разыскать Людвига и попросить поделиться энергией», - подумал Гейдрих. За окнами начинались утренние сумерки, и небо из чёрного сделалось синим. Эсэсовец разыскал свой пистолет и вставил в него новую обойму дезинтеграционных патронов. «Больше не стану тратить время на пустые разговоры, - подумал он, - Меньше слов, больше дела. Они не уйдут далеко от интерната, если хотят вернуть своим технам реальный облик... Тут ещё где-то Жар-Птица обитает, быть может, мне повезёт?» И он бесшумно выскользнул из сторожки, направляясь прямиком в лес. Чутьё сотрудника спецслужб подсказывало, что не стоит идти на шум танковых моторов: не зря лес назывался «запретным». Через полчаса Гейдрих вышел на обширную поляну и увидел... Это был белый журавль, перья которого излучали мягкий приглушённый свет! Гейдрих спрятал пистолет за спину; сердце его волнительно забилось. -Хорошая птичка, хорошая! – забормотал он, приближаясь к Жар-Птице. «Только бы не промахнуться!» Но не успел Гейдрих даже поднять пистолет, как птица, словно разгадав его намерения, ощерилась, хищно выгибая шею. Перья по бокам её головы встали дыбом, напоминая рога; вслед за этим Жар-Птица принялась стремительно увеличиваться в размерах, принимая очертания огромного существа, напоминавшего не то ящера, не то гигантского птеродактиля. Гейдрих кинулся бежать, но огромный чёрный силуэт вырос над ним, закрывая собой небо... Где-то в лесу раздался душераздирающий вопль, от которого лётчики вздрогнули. -Интересно, это Гейдриха задавил танк? – пробормотал Рудель, поёживаясь. -Да уж не иначе на гусеницы намотало, - хмыкнул Покрышкин. Рассвело; по верхушкам деревьев бежали лучи восходящего солнца. Лес окончательно поредел, и приятели вышли на поле, огороженное сеткой. По краям поля стояли небольшие дощатые домики-вольеры. -Наверное, это и есть тот самый живой уголок, - догадался Покрышкин. К вольерам уже спешила группа ребятишек среднего школьного возраста, одетых в серую униформу, напоминающую комбинезоны аэродромных техников. Они кормили птиц, открывали вольеры, выпуская питомцев. Но птицы почему-то не улетали и охотно разрешали брать себя на руки. С ребятами пришёл и преподаватель – тот самый, горбоносый и чернявый; сегодня он был одет в камуфляжную куртку и штаны. Он раздавал указания и осматривал некоторых птиц, очевидно, поступивших сюда на излечение. Покрышкин и Рудель переглянулись, и решение подойти пришло обоим одновременно. -Здравствуйте!.. – начал Александр Иванович, приветливо улыбаясь. Рудель не рискнул осклабиться во все тридцать два зуба и ограничился заинтересованно-вежливым выражением лица. Преподаватель с удивлением поглядел на обоих. -Простите, что мы не представились сразу, - быстро заговорил Покрышкин, - Ночью произошло досадное недоразумение, и нас с товарищем приняли за каких-то преступников... Я – Александр Покрышкин, а это – мой коллега – Ганс Рудель... Мы прибыли сюда, чтобы увидеть ваших замечательных птиц и... Он не успел договорить, потому что к преподавателю подбежали двое мальчишек с взволнованными лицами. Их лётчики уже видели вчера: очкарика и рыжего. -Профессор Стерлигов! – воскликнул мальчик в очках, - Посмотрите, кого мы нашли сегодня! -Гарик, это невежливо – перебивать взрослых! – сердито ответил педагог. -Он влетел в окно нашей спальни! – не обращая внимания на замечание, сказал второй мальчик. Очкарик протянул преподавателю небольшую серую птичку, и Рудель не удержался от того, чтобы вскрикнуть. Сорокопут выглядел усталым и потрёпанным, но был жив. -Вюргер! – Ганс протянул к нему руки, - Mein Gott! Он прилетел к вам?.. -Это ваша птица? – удивился Гарик. Вюргер слабо пискнул и с трудом перелетел на руки к хозяину. Рудель принялся гладить его, бормоча что-то по-немецки. Профессор Стерлигов улыбнулся. -Меня зовут Деметр Володаревич. Вижу, что вы вновь обрели друг друга... Рудель поблагодарил мальчишек, и они, радостные, отправились по своим делам, продолжая какой-то разговор: -И всё-таки это был не настоящий Лучезар Малафеев! -Ты уверен? -Смотри, Рома, настоящий бы никогда в жизни не сказал мне «отойди, мальчик!». Он процедил бы что-то вроде «снова ты, Горшков!» Слушая этот диалог, Покрышкин смекнул, что Гейдриха рано или поздно разоблачат (если он жив, конечно). В это время на поляну приземлилось ночное чудо – Жар-Птица. Профессор тотчас обернулся к ней: -А вот и Симург пожаловал! Как погулял, кого видел? Жар-Птица принялась смущённо чистить клювом светящиеся перья. -Никак сожрал кого-то! – вполголоса хмыкнул Деметр Володаревич. -Он видел нас! – радостно воскликнул Покрышкин, подмигивая Жар-Птице. -Вы с ним встретились ночью? – в голосе Стерлигова послышался нескрываемый ужас. - А мы пытались угостить его печенькой... – Покрышкин пожал плечами. -Дело в том, что Симург... Как бы это сказать, - профессор замялся, - Несколько агрессивен к людям... -Разве? – Александр Иванович удивился, - А нам показался таким милым... И очень гордым. На это Деметр Володаревич только загадочно усмехнулся: -Симург не просто птица. Он тотем. -Кто?.. Жар-Птиц всё это время внимательно слушал диалог людей, затем взмахнул крыльями и отлетел подальше, за изгородь, на поле. Там он вытянул шею, раскинул крылья и... Стремительно увеличиваясь в размерах, перевоплотился в огромный сверхзвуковой авиалайнер с изящным силуэтом, острым носом и высокими стойками шасси. -Ту-144! – воскликнул Покрышкин, едва не прыгая от радости. -Так это и есть знаменитый советский конкурент «Конкорда»? – удивился Рудель, критически оглядывая лайнер. Покрышкин понял, почему Жар-Птиц показался ему старым: самолёт и вправду был достаточно потрёпанным от времени, краска кое-где облезла. Он напоминал скорее музейный экспонат, нежели летающую машину. -Значит, мы и вправду приехали по нужному адресу, - вздохнул Покрышкин, поворачиваясь к Стерлигову, - Может, вы подскажете, что с ними стряслось? Он вынул из кармана Кобрятку и, бережно погладив, протянул техномагу. -О, узнаю Аэрокобру, - проговорил Деметр Володаревич. Покрышкин воззрился на него с неподдельным восхищением: вот что значит профессионал! -И мой Вюргер тоже, - произнёс Рудель. -Похоже, они потеряли очень много энергии, - констатировал профессор Стерлигов, - Такое бывает при переходе из параллельного мира... Неужели вы... -Есть такое, - смутился Покрышкин, - Мы немного нездешние... Деметр Володаревич слегка нахмурился: он понял, что эти двое пришли из нематериального мира, из тех далёких граней, откуда обычно уже не возвращаются ни на Землю, ни на прочие её отражения, каким являлся Эпсилон. Их как-то незаметно обступили школьники, с любопытством разглядывая странных гостей и их тотемов. Все они, несомненно, были юными техномагами. -Можете ли вы их вылечить? – с надеждой в голосе произнёс Рудель, продолжая греть в ладонях сорокопута. Кто-то осторожно тронул его за рукав. Лётчик обернулся и увидел длинноволосого парнишку с банданой на голове и удивительными глазами малиново-лилового цвета. Мальчик держал в руке свечу. -Вот, возьмите, - произнёс мальчик, - Она волшебная – не жжётся и не гаснет. Это настоящий Свет, который должен вам помочь. -О! – Рудель растерялся, - Это так... Неожиданно... Могу ли я взять такой ценный артефакт? -Я просто знаю, что она вам нужна, - сказал мальчик и улыбнулся. Рудель взял свечу, чувствуя, как по всему его телу разливается удивительное тепло... Другой рукой он осторожно прижал к груди Вюргера и закрыл глаза: нужно просто поделиться этим теплом... -Они восстановятся, - пообещал Деметр Володаревич, кивая Покрышкину, - Но в своём истинном облике, без тех усовершенствований, которым ваши самолёты подверглись в ходе модернизации. Они просто станут самими собой. -Вы даже это почувствовали? – удивился Покрышкин. Стерлигов кивнул. Он знал, что космос бесконечен, а миры способны пересекаться.