Лев и ягнёнок

Под сень леса отряд ступил в мрачном молчании. Атмосфера была тяжелой, да и отбытие Гэндальфа никого не радовало. Совсем скоро они уже перестали представлять себе, какое сейчас время суток, а значит, потеряли счет дней. Ори очень нервничала, ведь писать летопись без дат - последнее дело. В пути они старались не разговаривать, шли, сбившись неуклюжей кучей и боясь кого-нибудь потерять. Когда сил идти не оставалось, они падали на землю прямо там, где стояли. Спали столько, сколько позволит Торин. Ели редко и понемногу. Каждый только и мечтал поскорее выбраться из проклятой чащобы. Ори боялась, что снова будет тормозить отряд, спотыкаясь и быстро уставая, но ей повезло: как самая младшая она лучше других видела в темноте, так что шла в самом начале вереницы, сразу за узбадом. То и дело ей приходилось ловить подслеповатого Дори, и она не упускала шанса обеспокоенно поворковать над ним. Бофур и Нори справедливо замечали, что так она мстит ему за ежесекундную опеку. Понемногу гномы всё же привыкли к обстановке, снова начали перешучиваться, и идти стало легче. Так продолжалось, пока они не обнаружили, что еда подходит к концу, а лесу всё не видно края. Более того, они даже не достигли реки. Когда же река всё-таки была преодолена, дела пошли только хуже: Бомбур пал жертвой сонной воды. Теперь гномам приходилось тащить его на себе. Они сменялись четверками, освободив от этой обязанности лишь Бильбо, которому банально не хватало роста. Нести этого толстяка было сущей мукой. Казалось, будто много дней недоедания прошли для него незаметно: весил он, наверное, больше, чем легендарный молот Дурина. Впрочем, в четверке Ори были Двалин, Бофур и Нори, так что перетруждаться ей не приходилось. Тем не менее, ход отряда замедлился, вода заканчивалась, и Торин всё больше мрачнел, осознавая, что завел спутников в самое сердце зловещего леса без шансов выбраться. Подошел к концу очередной недолгий привал, и Ори заставила себя подняться. Всё тело ныло после нескольких часов, проведённых в компании спящего Бомбура. Сейчас их сменили Бифур, Кили, Фили и Глоин. Шли в кромешной тишине, слышались только их усталые шаги. Всё это вгоняло в сон. Из полудрёмы отряд вывел неожиданный и очень странный хруст и раздавшийся следом глухой вскрик Фили. - Что там у вас? - мрачно спросил Торин, оборачиваясь. - Всё путем, споткнулся о корень, - улыбаясь, прокряхтел молодой гном. Они двинулись дальше, но носилки с Бомбуром начали понемногу отставать. Ори присмотрелась и увидела, как Фили пытается подсунуть ладонь другой руки между жердью и плечом, то и дело корчась от боли. Гномка потихоньку приблизилась к нему, стараясь не привлекать внимания. - Что-то стряслось? - прошептала она. Фили покачал головой, тяжело выдыхая через нос. Ори незаметно ткнула его чуть выше подмышки. Принц стиснул зубы. - Ты выбил плечо! - возмущённо зашипела девушка. - Не твоего ума дело, - проскрежетал Фили, упрямо глядя перед собой. - Торин меня по головке не погладит за нытье. - За ослиную дурь тоже не погладит! - вспылила гномка, перехватив носилки. - Отойди и вправь плечо. - Ты мне... - Отойди и вправь плечо, идиот! От неожиданности Фили разжал руки. В свою четверку он вернулся, только когда Ори подошла и, виновато улыбнувшись, сказала: - Надеюсь, плечо больше не болит. Фили мрачно взглянул на неё. - Прости, я слишком увлеклась, - она уставилась в землю. - Мне нравится думать, что твоя жизнь становится чуть проще благодаря мне... "Из-за тебя она только усложняется", - мысленно взвыл принц. Следующие два дня он не подпускал гномку и близко к носилкам. Ори уже устала бегать по огромным корням. Эльфийский костёр в третий раз вспыхивал вдали, и они в третий раз, без раздумий, торопились на свет. Торин практически рычал от ярости, стряпая такие выражения на кхуздуле, что острые эльфийские уши свернулись бы в трубочку, услышь они это. Когда же среди пирующих эльфов узбад увидел спокойного, невозмутимого Трандуила, он вконец рассвирепел и, наплевав на всякую осторожность, первым вылетел на поляну. Эльфийский лорд смерил его хладнокровным взглядом, и лес вновь погрузился во мрак. - Ишкхаку ай дуругнул! - услышала Ори разъярённый рык Торина, а затем голоса всех её спутников смешались в кашу и, пока глаза гномки привыкали к темноте, вдруг разом пропали. - Эй! - позвала она испуганно. - Торин! Тишина. Узбад точно был здесь только что, даже если остальные могли отстать, его она видела и слышала последним. - Торин! - крикнула она, что было силы. Ничего. Стаскивая с плеча лук, она вдруг осознала, как трясутся её руки. Стоять в полном одиночестве среди едва различимых силуэтов молчаливых деревьев оказалось в тысячу раз страшнее, чем цепляться за соскальзывающий сапог Дори, повиснув над обрывом. - Дори! Нори! - заорала она в отчаянии. Братья всегда с ней. Они не могли просто взять и пропасть, не могли оставить её одну. Но они молчали, даже если были рядом. Это не страшно. Она будет стоять здесь, на одном месте, как они учили её каждый раз, когда брали с собой на праздники и ярмарки. За ней кто-нибудь обязательно придёт. - Фили! - жалобно позвала она. Что-то вонзилось ей в спину, между рёбер, и изо рта пошла пена. Фили, как мог, старался не кувырнуться с ветки, осоловело уставившись на сидящего перед ним хоббита. В башке звенело, а то, что было видно в полумраке леса, плыло перед глазами. Пока он приходил в себя, Бильбо окончательно потерял терпение и от души тряхнул его за шиворот. Хотя сил тщедушного полурослика хватило лишь на слабый толчок, его оказалось достаточно, чтобы Фили едва не рухнул вниз. Это основательно взбодрило принца, и он, наконец, сообразил, что к чему. Парой сердитых фраз Бильбо обрисовал ему ситуацию, и Фили, кивнув, принялся помогать ему. Первое, что догадался сделать гном - пересчитать болтающиеся на ветках коконы. Одиннадцать. Он пересчитал ещё раз. Результат не изменился. - Да что ж ты там копаешься?! - взъерепенился Бильбо. Фили поспешил к хоббиту, уже почти выудившему из соседнего кокона Кили. Значит, Кили цел. Не он. Фили выдохнул, попутно раздирая паутину на ближайшем свёртке. Глоин принялся ругаться, стоило почистить ему физиономию. Не теряя времени, принц переполз ближе к стволу. Этот небольшой. Должно быть... Нет, это Бофура так умотали. Да где же она?! Ответ упорно напрашивался сам собой, но Фили не позволял себе думать об этом. Братья не могли позволить ей пропасть. Принц огляделся. Бильбо как раз распаковал Дори и Нори, и по их обеспокоенным взглядам было ясно, что сестра пока не нашлась. Принц стиснул зубы и бросился на соседнюю ветку. Этот высоченный... Должно быть Двалин. Это явно Бомбур... Фили добрался до конца ветки, но, судя по габаритам, среди развешенных на ней гномов девушки быть не могло. Фили выругался и вдруг задел что-то плечом. Над ним раскачивался небольшой аккуратный свёрток. Рванув паутину, он увидел русую с рыжиной прядку и, наконец, смог выдохнуть. Она была здесь. Срезав кокон с ветки засапожным ножом, Фили кое-как поймал его и наспех ободрал паутину. Ори отказывалась приходить в себя, хоть и дышала. Остальных гномов уже освободили, все с трудом держались на ногах, но, по крайней мере, были в сознании. Совсем плох оказался бедняга Бомбур: он пока мог лишь сидеть. - Ори! - принц потряс ее за плечи. Пару раз хлестнул по щекам. - Да очнись же! Снизу послышались крепкие гномьи ругательства Бифура, из которых стало понятно, что проклятые пауки возвращаются. Скрипнув зубами, Фили перекинул девушку через плечо и спрыгнул с ветки: слезать с такой ношей не было ни сил, ни времени. Приземление оказалось неудачным, зато Ори хотя бы очнулась. - Ты живой? – с трудом проговорила она. - Не уверен, - бросил Фили, обхватывая едва волочащую ноги гномку под мышками, и выставил перед собой нож, понимая что мечом сейчас скорее покалечит себя и её, нежели отвратительных мохнатых тварей, обступавших поляну со всех сторон. Принц бросил взгляд на хоббита, и прямо на его глазах тот исчез. Пауки были наконец-то отброшены, и теперь отряд обнаружил пропажу: исчез их предводитель. - Где Торин? - рявкнул Двалин на хоббита, будто тот был в чем-то виноват. - Я не видел его с тех пор, как эльфы трижды одурачили нас... - начал оправдываться Бильбо. Поднялся страшный гомон, каждый хотел перекричать остальных, лишь трое самых юных гномов молча сидели чуть в стороне. - Я иду за ним, а вы можете дальше прятаться за спиной полурослика, трусы! - проорал Двалин и решительно двинулся к кромке деревьев, где сгущался мрак. - Постой, Двалин... – увы, брат не мог ничего поделать с ним в таком состоянии. - Ты никуда не идешь, - спокойно произнёс в повисшей тишине Фили. Остальные обернулись на голос. Он стоял, крепко сжимая в руках мечи и хмуро глядя в спину Двалина. - Что ты там вякнул, молокосос! - рассвирепел старый вояка, выхватывая секиру. Кили бросился было ему наперерез, но брат остановил его едва заметным жестом и сделал шаг вперед. - Думаешь, тебя признают королём, мальчишка?! Секира обрушилась на принца, но он успел закрыться мечами и отвести удар. - Сейчас же прекратите это безумие! - между ними вырос Балин, всклокоченный и сердитый, похожий на голодного воробья. Тем не менее, Двалин опустил топор. - Я не стану слушать тебя только потому, что ты сын Дис... - проскрежетал он. - Ты знаешь, где искать Торина? Знаешь, что с ним? Расскажи нам, и мы вместе вызволим его. Двалин молчал. - Пока я не знаю, где он, и жив ли вообще, у меня нет права рисковать вашими жизнями, - Фили упорно смотрел в глаза воину, зная, что проиграет, если отведет взгляд. - Равно как и нашей целью. - Я сам отвечаю за свою жизнь, парень, - чуть спокойнее прорычал Двалин. - И мой друг для меня куда важнее старых сокровищ. - Эти "старые сокровища" и есть Торин. Трор, Траин, Торин - каждый из них был отлит из эреборского золота. Я стану таким же, если придётся. Двалин бессильно оскалился и опустил глаза. Фили убрал оба меча в ножны и окинул взглядом отряд. - Я знаю, как сильно каждый из вас предан Торину. Я знаю, что вы считаете меня незрелым подростком. Я такой и есть. Но если его нет рядом, вести вас должен я. И я не позволю никому из вас погибнуть в этой чащобе от голода. Мы вернём Эребор ради Торина, даже и без него. Принц говорил тихо, но в его лице и неподвижной фигуре все увидели вдруг черты пропавшего узбада. - Будешь столько болтать - точно от голода загнемся, - сердитый, но примирительный выпад Двалина развеял общее оцепенение, и все принялись устраиваться на ночлег, попутно дожевав последние случайные крохи. Ори никак не могла заснуть. То ли её мучил пустой желудок, то ли паучий яд ударил в голову. Она раз за разом прокручивала в памяти те несколько мгновений, когда сидевший с ними в стороне Фили вдруг не спеша поднялся, вытащил оба меча и... Фактически, он объявил себя королём. Она стала царской девушкой раньше, чем ожидала. «Царскими девушками» у гномов звались те, которые безответно отдали сердце узбаду. У Торина, к примеру, таких было аж полтора десятка, поскольку гном он был видный, прославленный и много путешествовал (в других кланах он пользовался у женщин большим успехом, нежели в своём). Сколько таких было у Фили, гномка, разумеется, не знала, хотя в Эред Луин ходили самые разные слухи. - Фили! - позвала она громким шёпотом, понимая, что спать он сейчас не может. - М? - отозвался тот. - Сколько у тебя царских девушек? После всех тех ужасов, что они пережили вместе, она вдруг перестала стесняться своих чувств к нему, перестала бояться заговорить не о том. - Прекрати. Это всё ненадолго, - едва слышно ответил Фили. - Так сколько? - Четыре. Ганн, Трая, Ирза и Ори. Ничего себе. Для гнома его возраста четыре девушки - целая толпа. Молодым признаются редко: они не успели ещё как-то проявить себя, да и юные гномки чаще думают о кузнице или битве, чем о семье. - Надеюсь, ты не очень расстроишься, если станешь царской девушкой лет через сто? - усмехнувшись, спросил Фили. - Чем позже, тем лучше, - отозвалась гномка. - А Торин любил кого-нибудь? Парень не отвечал так долго, что она уже почти заснула. - Да, любит. - Кого? Опять молчание. - Не скажешь? - Не знаю, - ответил гном и негромко рассмеялся. - Мама никогда не говорила, но лицо при этом делала очень загадочное… Спи давай. Скоро двинемся дальше. - Двинетесь, и прямо сейчас, - раздался совсем рядом незнакомый, переливчатый голос. Эльфы.