Лев и ягнёнок

Отряд упорно молчал. Пока их новый узбад не заговорит, они точно не скажут ни слова о своих намерениях. Особенно этим высокомерным предателям, бросившим их народ гибнуть в огне. Лорд их был на диво спокоен, и, после пары попыток что-то вызнать, тоже надолго замолк. - Других можете увести. Меня интересует этот гном, - наконец, тихо произнёс Трандуил, не отводя взгляда от Фили. И он остался один среди эльфов. - Твоё имя, - проговорил лорд синдар, продолжая всматриваться в его лицо. - Фили, - спокойно ответил гном. Это имя ничего им не даст. - Меня интересует имя гнома, а не вестронское прозвище. Фили молчал. Ему упорно казалось, будто этот эльф знает о нём что-то, чего не знает даже он сам. Если это знание он готов обменять лишь на его истинное имя – пускай закатает губу обратно. Трандуил поднялся и медленно обошел зал, вдруг потеряв к гному всякий интерес. - Мир всегда был наполнен горем, кровью и алчностью. Не обошли они и моего владыку Тингола, - эльф говорил отрывисто, будто каждое слово давалось ему с трудом. – В его руки однажды попал Сильмарилл, он взял его платой за единственную дочь. Такое начало вряд ли сулит хороший исход, не правда ли? Фили поборол желание зевнуть. Он точно знал, о чём пойдет сейчас речь. - Тингол был дружен с гномами Ногрода. Никто не смог бы искуснее приспособить для него Сильмарилл, и он попросил их подобрать камню достойную оправу. Несчастный принц готов был улечься спать прямо здесь, только каменный пол был немного холодноват. Поучительную сказку «про Наугламир», как звали эльфы величайшее из творений гномов, наизусть знал каждый ребёнок из всех семи кланов. Правда, Балин рассказывал им с Кили не так заунывно, как король Сумеречья. - Сильмарилл овладел сердцами гномов, и они убили Тингола, не желая расставаться со своим шедевром. И поплатились смертью. Их лучшие ювелиры были жестоко убиты разгневанными синдар. Двое успели скрыться, но оставался ещё один. Элхар, искуснейший из мастеров Ногрода. Фили вздрогнул. Эльф только что произнёс истинное имя одного из величайших гномов рода Дурина. Принц поймал себя на мысли, что не хочет знать, откуда оно известно тому, кто не может понять ценности и смысла их имён. - Элхар умирал долго, он не желал сдаваться смерти. В последние минуты он начал сожалеть о том безумии, что овладело ими. Закрывая глаза в последний раз, он произнёс: «Я окончу работу». - Откуда тебе-то знать? – не выдержав, вспылил Фили. - Я видел это своими глазами, потому что у моей жизни есть лишь начало, и оно было положено очень давно, - отозвался Трандуил. – Он пообещал закончить ожерелье. Фили выдохнул. Что ему ответить? Посочувствовать, что ли? Или извиниться за древнего мастера? - И потому я спрашиваю тебя, Элхар, готов ли ты теперь исполнить обещание? – владыка синдар обернулся и уставился на него. У Фили закружилась голова. За столько веков жизни, да ещё и в таком мрачном месте, остроухий, похоже, основательно сбрендил. Впрочем, он, видимо, умел читать мысли, и как раз это его сейчас запутало. Отец действительно назвал парня Элхаром, только к Наугламир он, увы, не имел никакого отношения, да и в принципе ювелиром был посредственным, потому и работал с оружием, вместе с дядей и братом. - Жаль разочаровывать тебя, но тот Элхар всё-таки умер. И ты, кажется, «видел это своими глазами», - Фили лукаво вскинул брови. - Король наугрим Дурин рождался вновь и вновь, - возразил Трандуил. - Не сравнивай праотца с простым гномом, - фыркнул Фили, начиная злиться. - Простым ли? – не унимался эльф. - Талант и умение делают гнома уважаемым и даже великим, но только праотцы могут покидать Залы Махала, - проскрежетал принц сквозь зубы. Этот эльфийский профан раздражал его не на шутку. Так долго живет, причем постоянно где-то вблизи великих гномьих городов, а знает о них лишь кое-что и урывками, при этом строя из себя знатока. Трандуил опять хотел возразить, но Фили опередил его, нанося просто сокрушающий удар: - Даже будь я мастером Наугламир, с обещанием пришлось бы попрощаться. Само ожерелье утеряно, а камень ваш присобачен к чьей-то мачте и плавает звездой по небу, - гном знал эту историю лучше, чем хотел показать, он просто надеялся взбесить лорда. - Значит ты не выйдешь отсюда, пока не сможешь обрамить мне звезду, - хладнокровно парировал Трандуил. – Уведите его. Её камера была, в общем, не так плоха, к тому же эльфы великодушно оставили Ори котомку со всеми её сокровищами: вязальными спицами, тяжёлым фолиантом для летописи, альбомом с рисунками, личным блокнотом и какими-то ещё мелочами. Правда, свет сюда поступал только из коридора, через крохотное окошко в двери, так что эту эльфийскую доброту гномка сочла насмешкой. Устроившись прямо под дверью, она принялась листать летопись, но не смогла разобрать ни одной руны. Рисунки в альбоме было видно немного лучше. От нечего делать, Ори подсчитала, чьих портретов она сделала больше. Лидировал Фили, что неудивительно, за ним с большим отрывом следовал Двалин, потом Бифур, Торин и Бильбо. Только сейчас она поняла, что ни разу за это время не нарисовала собственных братьев. Ори со вздохом закрыла альбом, и, уложив его обратно в котомку, принялась обследовать каморку. Брови у неё поползли вверх, стоило коснуться стены: темницы выбиты в толще известняка! Это что, шутка? Ори выудила со дна котомки спицу и ковырнула стену ею. Осталась царапина. Вот самоуверенные дебилы эти лихолесцы: известковая тюрьма! Гномка едва подавила желание захохотать. Устроившись поудобнее, она принялась прокручивать в углу дырку. Работа спорилась, вскоре спица входила аж наполовину. Довольная гномка решила передохнуть, убрала улики и стала чирикать что-то в своём блокноте. Она просто рисовала руны, без какой-то цели: скрип пера всегда успокаивал её. Неожиданно в коридоре послышались шаги, а затем в соседней камере грохнула дверь. Несколько фигур по очереди прошли мимо, заставляя и без того скудный свет пропадать. Ори немного подождала, а затем с удвоенной энергией начала сверлить начатую дырку. Когда рука окончательно занемела от однообразной работы, спица наконец скрылась в стене целиком. Увы, её длины не хватало до следующей камеры. Вымотанная гномка заснула прямо под выдолбленным желобком, со спицей в руках. Для Фили начались, пожалуй, самые тяжелые дни. Всю жизнь он старался искать в любой ситуации положительные стороны, но сейчас не находил ни одной. Он не смог уберечь короля, не смог достойно заменить его, позволив пленить весь отряд... Ну, почти весь. Полурослику удалось ускользнуть. Принц был благодарен ему за спасение от пауков и ни в коем случае не считал, что он сбежал, когда их подстерегли эльфы, но... В одиночку вызволить их из этого подземелья не смог бы, пожалуй, даже Гэндальф. Помимо этих "радостей" был ещё сбрендивший эльфийский лорд, почти ежедневно вызывавший его к себе, чтобы задать те же самые вопросы и получить те же самые ответы. Когда Трандуил пообещал отпустить весь его отряд в обмен на ожерелье, Фили чуть было не ляпнул "согласен". Да он бы и согласился, но как достать для этого психа камень из легенд? Гном в который раз за эту неделю (или две?) въехал кулаком по стене от досады. Едва зажившие костяшки пальцев тут же сбились в кровь. Поморщившись, он со стоном сполз на пол и уставился на дверь камеры. Скоро он провалится в сон, а потом Трандуил снова пришлёт за ним. Только вот что-то мешало ему нормально закрыть глаза, заставляло постоянно щуриться. Фили повернул голову и увидел в стене крохотное отверстие, из которого в его темницу проникал слабый свет. Увидеть сквозь него, увы, ничего не удалось. Зато, когда Фили догадался прижаться к нему ухом, он услышал размеренный скрип пера. Принц почувствовал, как губы у него разъезжаются в улыбке. - Эй! - позвал он самым громким шёпотом, на какой только был способен. - Эй, Ори! Ты слышишь?! Скрип пера резко умолк, вместо него послышались возня и шебуршание. - Фили? Это ты, да? - по голосу было слышно, что она тоже улыбается во весь рот. - Мы все чуть с ума не сошли, когда этот эльфийкий сумасброд захотел с глазу на глаз с тобой говорить! Чего ему надо было? - А, пустяки, - мгновенно соврал Фили, решив не волновать зря впечатлительную гномку. - Понял, что вы на меня ориентируетесь, вот и... - Он ничего про Торина не знает? - осторожно спросила Ори. - Если и знает, то говорить не спешит, - принц мигом помрачнел. - Как остальные, неизвестно? - Понятия не имею. С другой стороны от меня, кажется, камера Оина... Фили несдержанно выругался. Он очень уважал Оина, вот только тот был практически глух, и подобным способом с ним не связаться. - Я что-нибудь придумаю, - выдавил он. - Мы все сбежим отсюда. Я обязательно что-нибудь придумаю. Проснувшись, Ори первым делом прислушалась: тишина. - Фили! - позвала девушка. Молчит. Она позвала ещё пару раз и громче, но результат не изменился. "Надеюсь, никто не прознал о нашем разговоре, - забеспокоилась она. – Мало ли, что устраивает король Сумеречья за такие фокусы?" Но не успела она как следует разнервничаться, как раздался робкий стук в дверь и... - Это Бильбо Бэггинс. Могу я узнать, кто здесь? Никогда в жизни ни до, ни после этой минуты она так не радовалась появлению хоббита. - Мистер Бэггинс! Вы здесь? Это Ори! В камере справа должен быть Фили, но я не могу его дозваться... - затараторила она. - А, Фили? Наверняка опять на допросе у Трандуила. Тот всё никак не заставит его сделать побрякушку для своей королевской шеи, - проворчал Бильбо. - Побрякушку? - изумлённо прошептала гномка. - Как-то он её кличет всё время... Нау... Наугламир, кажется. Ори потеряла дар речи. Кто-то в этом подземелье явно не в себе. Кто-то в сияющем плаще и с короной из листьев. - Спасибо, мистер Бэггинс. Надеюсь, Вы сочините, как нас отсюда вызволить, - с трудом выговорила она. Хоббит возмущённо хмыкнул и бесшумно куда-то ускользнул. Из раздумий Ори вывел звук захлопывающейся двери. Она вздрогнула, подождала, пока уйдут охранники и тут же склонилась над импровизированным слуховым окошком. - Фили! - окликнула она. - Всё в порядке? - Относительно, - с усмешкой отозвался принц. - Если не считать, что мы под замком... - Приходил Бильбо! - нетерпеливо перебила она. - Он тоже здесь?! Не схвачен? - новость явно обрадовала его. - Шастает со своим кольцом, разведывает обстановку, - хихикнула девушка. - Жаль, я его не застал! Можно было бы… - Зачем тебя уводили? – вдруг выпалила она. – Ты понадобился Трандуилу? - Да… Он всё пытается вызнать… Ну, кто мы… - вопрос застал Фили врасплох. - Значит, в этот раз не ожерелье? – облегчённо выдохнула доверчивая гномка. - Откуда ты знаешь? – голос принца вдруг стал глухим и жёстким. Ори растерялась. Он не хотел, чтобы об этом узнали… Значит, и сейчас речь шла о Наугламир. - Бильбо сказал, - прошептала она виновато. Фили резко поменял своё мнение о незримом присутствии полурослика во дворце. Положение складывалось крайне паршивое. Можно было просто отмолчаться, но ведь хоббит мог растрезвонить всему отряду, а многие из них не отстанут от него так же покорно, как Ори. А если рассказать? И что, открыть ей настоящее имя? А как иначе объяснить, почему Трандуил выбрал именно его? - Эта эльфова морда хочет себе звезду в оправе. Как Тингол, - хрипло пояснил гном. – Думает, у него всё закончится как-то по-другому. - Но Сильмарилл же… И ты-то тут при чём? – охнула Ори. Фили сглотнул. - Есть определённый повод… Моё имя – Элхар. Голова у Ори пошла кругом. За жизнь гном узнавал в среднем пять-десять истинных имён. Одно каждый заучивал ещё в детстве – имя праотца клана. Другое, собственное, узнавал в совершеннолетие. А после всё зависело от того, захочет ли кто-то поделиться этой тайной. Это не считая, разумеется, имён детей, их дают сами родители. Кроме своего и Дуринова Ори знала только имя Нори. До этой секунды. И вот, на тебе! - Гéху, - тихонько назвалась в ответ девушка. Фили молчал. Она тоже. В этот день они больше не говорили друг с другом.