Лев и ягнёнок

Из Озёрного города выезжали с шумом и пышными проводами. Ори так и не поняла толком, на что же надеялись люди. Да, их отряд непременно проникнет в Гору, особенно при содействии такого чудесного вора, но если дракон жив... А что-то подсказывало, что так и есть. В Эсгароте дни пролетели незаметно. Они спели, наверное, тысячи песен, выспались и отъелись. За всё время никто из горожан не заподозрил в Ори девушку, и понятно, почему: у людей было слишком явно видно, кто есть кто, да и вид гномов был жителям этого города непривычен. Подходить к Фили она решительно избегала, к тому же, его невозможно было застать одного. Они с Торином везде ходили вдвоём, как и подобает королю с наследником. Поначалу к ним присоединялся и Кили, но ему быстро наскучило. Помаявшись в одиночестве, он в конце концов, прибился к Ори, и они всё-таки посоревновались в стрельбе из лука. Триумф Кили не заставил себя ждать. Увы, долго праздновать победу принцу не дал издевательски безукоризненный выстрел случайного прохожего, который назвался Бардом. Переход от Эсгарота до горы протекал, в целом, легко и весело. Каждый был сыт, вдоволь отдохнул и получил симпатичного пони - что может быть лучше? И всё же всем передалась частица тех тяжёлых мыслей, которые не покидали головы Торина. Их предводитель почти не разговаривал и всё время проводил наедине с этими мыслями. Ори снова решила взяться за свои пометки в блокноте, поэтому ехала в хвосте процессии, теперь уже не нуждаясь в конвое из принцев: братья перестали допекать её так сильно, как прежде. Поначалу она торжествовала, но потом поняла, что одиночество уже не радует её. Увы, стоило им выехать из Озёрного города, как Торин отослал от себя Фили, и теперь Кили снова шатался с братом. Компании у неё не было. - Ну, как твой принц? - неожиданно послышался сзади голос Бофура. - Может, хватит уже? - простонала гномка. - Вы там что, ставки сделали, сдастся он или нет? - Как бы тебе сказать... - мориец растерянно замялся. "Ну точно, на это и забились", - Ори вздохнула. - Передай тем, кто поставил на Фили, что им не о чем волноваться. Мы вообще с ним не пересекаемся в последнее время. - Вообще-то никто не ставил "на Фили". Спор был о том, когда он сдастся... Девушка улыбнулась. - Спасибо, что верите в меня. - О, сильней всех в тебя верит Бифур! Говорит, успеешь ещё до... Ори не услышала, что думает Бифур. Она резко направила пони вперёд, подальше от ставок и всеобщего сочувствия. На склоне Горы дни тянулись бесконечно. Отряд разбивался на кучки и бродил вниз, вверх и вбок, пытаясь хоть что-то отыскать. Ори и Бильбо велением Торина постоянно оставались на лагере, и, пока полурослик увлечённо готовил еду и рассказывал о Шире, гномка могла сколько угодно выверять летопись и рисовать портреты с пейзажами. За эти дни хоббит умудрился обогнать даже Фили по количеству портретов в её альбоме. - Мистер Бэггинс... А зачем Вы пошли с нами? Разве в Шире Вам понадобится драконье золото? - спросила она как-то под вечер. Бильбо от неожиданности чуть не пересолил суп. - Ну разумеется, понадобится! Только представлю, как можно будет расширить нору! - затараторил он. - Вы там не заблудитесь? Один-то? - Почему же о... Да я, может, женюсь. Непременно, как попаду домой, я... - Никогда Вы не женитесь, мистер Бэггинс, - тихо произнесла гномка. - Послушай-ка! - вдруг рассердился Бильбо. - Что у тебя с парнем не задалось, так это ты сама и виновата, нечего другим настроение портить! Он бросил ложку в котёл, развернулся и исчез. Он вообще взял себе эту дурную привычку неожиданно исчезать. Как-то раз на него даже сел Двалин, но и это ничему хоббита не научило. Тем же вечером полурослик нашёл дверь. День Дурина шёл к закату. Весь отряд в полном составе, включая даже Бомбура, который прежде наотрез отказывался покидать стоянку внизу, сидел перед дверью в ожидании чуда. - Как там было сказано, повтори-ка ещё раз, - попросил Оин брата. - "И последний луч заходящего солнца укажет на замочную скважину", - проворчал ему в ухо Глоин уже пятый раз за вечер. Площадка была узковата для такой толпы, так что приходилось смириться с теснотой. Фили довольно долго стоял у самой двери, неспешно покуривая трубку, а потом занял место в партере, рядом с братом. - И что мы будем делать, если это не сработает?.. - шепнула Ори, сидевшая прямо перед ним. - Что-что, пойдём без затей, через главный вход, - брякнул принц. Он услышал, как гномка набрала воздуха в грудь, чтобы ответить, но тут раздался крик Бильбо: - Глядите! Луч! Фили поднял взгляд и увидел прямо перед собой пронизанные этим магическим светом волосы Ори. Ему показалось, что каждый локон вспыхнул огнём, такими рыжими стали вдруг её каштановые косички. В следующий миг она обернулась, прослеживая путь луча. Наверняка все гномы сейчас тоже с нетерпением глядели на дверь, и ему бы самому стоило посмотреть, сбылось ли вековое чаяние его дяди... Но почему-то принц никак не мог отвести глаз от взволнованного лица девушки, обрамлённого горящими в закатном блеске волосами. Потом пряди начали гаснуть одна за другой, и солнце окончательно пропало за горизонтом. За спиной гнома раздался звук отъезжающей двери, и он почувствовал, что дядя сейчас улыбнулся. Бильбо вернулся, когда его уже перестали ждать: раскрасневшийся, вспотевший, но жутко довольный собой. Все бросились обнимать его, Торин, усмехаясь каким-то своим мыслям, вертел в руках золотую чашу, а затем, хлопнув хоббита по плечу, заявил: - Что ж, в следующий раз я жду никак не меньше, чем Аркенстон. - В следующий раз он дракона убьёт! - весело заметил Бофур, жуя капающую жиром сосиску. Бильбо, как всегда, слишком серьезно воспринял шутку: - Смауга будет очень непросто убить, - нахмурился он. - Хотя в его броне есть небольшая брешь... Слева, под мышкой у него... Бильбо резко умолк, вызвав у товарищей недоумённые взгляды. - Дрозд... Будто слушает меня, - выдохнул он. Птица вспорхнула с камня и постепенно скрылась. Все тут же забыли о ней, только Ори провожала её взглядом, пока не потеряла из виду. Бильбо уже по второму кругу рассказывал о своих приключениях в сокровищнице, когда гора содрогнулась от корней до вершины. Всё смолкло. Второй толчок пробрал каждого до костей. - Дракон, - прошептал Торин, но шёпот показался всем оглушительным. Ори беспомощно окинула взглядом соратников: напряжённое ожидание в глазах узбада и Балина, отражающее их общее, страшное воспоминание; суеверный ужас во взглядах остальных, тех, кто не знает, кто только слышал о Смауге. - Все внутрь, - отчеканил Торин, вскакивая. - Живо! Гора содрогнулась в третий раз, и Ори, перебарывая желание закрыть глаза, бросилась в потайной коридор. За её спиной дверь обрушилась. - Все здесь? - разбил повисшую тишину мрачный голос узбада. Перекличка прошла успешно: все успели скрыться внутри, отряд вышел из передряги без потерь. Зато у Ори случилась настоящая личная трагедия: она бросила на стоянке летопись. Даже если предположить, что они смогут выбраться наружу, книга вряд ли пережила огненные потоки, которыми дракон одарил склоны горы. Ори вспомнила все рисунки, бережно выведенные руны, заметки гирфелем, в которые она целых пол года вкладывалась, как могла, в которых был весь её смысл, в общем-то... На глаза навернулись слёзы. Опять она всех подвела. - Ори, - шепнул кто-то сзади. - Ты ничего не забыла? Ори улыбалась, как дура, прижимая родной уже пыльный том к груди, и безумно радовалась темноте, в которой не видно ни слёз, ни блаженной улыбки. "Мой принц не мой," - напомнила она себе, мысленно благодаря его в тысячный раз. - Фили, гляди, я арфу нашёл! - послышался в глубине залы восторженный вопль младшего наследника. Фили несколько раз рубанул воздух двуручным мечом и, прихватив эту удачную находку, направился к брату. Арфа даже не была расстроена. Струны держались крепко, хотя натягивали их не меньше двух сотен лет назад. Фили тихонько наиграл детскую песенку. Звук тоже идеальный. Обменявшись с Кили коварным взглядом, старший заиграл ту песню, что в последний раз звучала ещё в Бэг-Энде. "Под отвоёванной Горой Взошёл опять на трон Король! Погиб дракон, он побеждён, Падёт отныне враг любой", - выводил где-то неподалёку высокий женский голос. Фили повернул голову на звук, и увидел Ори. Она одна, казалось, совершенно не замечала золотого великолепия вокруг, как и всегда склонившись над книгой. Принц невольно улыбнулся: положи ей Аркенстон на колени - и то не заметит. Ори сама не понимала, что поёт вслух, пока на втором куплете не грянул хор, заставивший её замолчать от восторга: "Тяжёл топор, остры клинки, Быстра стрела, Врата крепки, Душа поёт, коль злато ждёт, И годы странствий далеки. В огромных залах под Горой, Где воздух полнился золой, Из гномьих рук кувалды стук Лился, как колокольный бой. На лёгких нитях серебра - Морские брызги, на венцах - Драконов жар: вот сила чар, Что знали гномьи мастера". Низкий, красивый голос Торина отражался от сводов залы и гремел над всеми. Узбад пел, будто в последний раз: "Подгорный трон свободен вновь! Кто изгнан был, услышь наш зов! Домой! Домой! Забудь покой! Король зовёт свой род под кров. Наш клич летит за хладные хребты: «Вернитесь вновь в чертоги темноты!» Здесь у Ворот Король вас ждёт, И шахтам злата не вместить". Ори не выдержала и, зажав рот руками, наконец, разрыдалась за все эти жуткие полгода, которые они прошли, как по краю пропасти. Слёзы никак не заканчивались, и когда песня была допета, к ней бросились братья, Нори крепко обнял гномку, и даже Дори, вопреки обычному, ни в чём её не упрекнул. Разрушенный и пустой, их дом был отвоёван.