Decision was yours

Локи оказался прав: новость Тора совершенно не обрадовала. Целых две недели он не заходил его в покои, не приходил ночевать к нему и вообще всячески игнорировал, появляясь во дворце лишь на считанные часы. А потом он устроил Локи детальный многочасовой допрос, всё ещё не желая мириться с фактом, что ребёнок от него. К его чести, он не тронул трикстера и пальцем, хотя тот был вполне готов постоять за себя, потеряй брат внезапно контроль над собой. Сам Локи хотел было гордо уйти, едва воздух рассекло ледяным «с кем ещё ты спал в моё отсутствие?», но в глазах Тора и в его интонациях было что-то такое, по чему трикстер интуитивно понял: сейчас лучше не нарываться, а то будет хуже. Теперь ему нужно думать не только о себе, поэтому экспрессивных бурных ссор стоит избегать. Тем более глубоко внутри сам Тор прекрасно знал, что эти обвинения не имеют под собой никаких оснований: Локи бы не посмел. Но всегда первым делом хочется обвинить во всём кого-то другого, прежде чем удастся смириться с собственной причастностью и двинуться дальше, взяв на себя всю полноту ответственности. И только когда Локи поклялся своей жизнью, Тор криво усмехнулся, но оставил его в покое, хлопнув на прощание дверью. Проводя ночь за ночью в одиночестве, Локи в один прекрасный момент осознал, что и сам частенько винит во всём себя. Что уродился ётуном, способным менять обличье. Что был так беспечен, зная о своей необычности и потенциальной возможности забеременеть. Что никогда не обсуждал с Тором всерьёз, как он отнёсся бы к появлению у них ребёнка, довольствуясь лишь отшучиванием последнего и шутливыми комментариями вроде «тебе бы пошёл животик, а то вот, только кости и торчат». Что вообще позволил себе связь пусть не с родным, не с кровным, но всё же братом, доставив им обоим при этом немало проблем и дав достаточно поводов для всеобщих пересудов. Пусть во всём этом он главный виноватый, но чем же провинился его ребёнок, появления которого так упёрто не хочет Тор? Почему он даже не хочет дать ему шанс стать достойным наследником? Почему ему так отвратительна мысль, что ребёнок его? Он ведь не считает всерьёз, что у них непременно родится какое-нибудь чудовище только потому, что таков и сам Локи? А то, что Тор теперь видит в нём именно ётунхеймского монстра, способного в мужском обличии вынашивать под сердцем ребёнка, Локи не сомневался. Поэтому он ждал чего угодно. Что Тор изгонит его из дворца, всё же публично обвинив в измене; что откажется признавать ребёнка; что вынудит Локи покинуть Асгард и просто от него отречётся. Он бы принял любое его решение и справился бы со всем сам, прекрасно зная что насильно мил не будешь и навязанный ребёнок точно не станет счастливее, если не будет получать от отца никакой теплоты и любви. Локи смог бы стать для ребёнка прекрасным родителем, заменяющим собой всех остальных родственников и окружающим его заботой и любовью с самого первого дня. Но то, что сказал ему брат спустя ещё три недели, когда и анализ теста крови Локи, затребованный сами Тором, показал предельно точно, что беременность не ложная, повергло трикстера в глубокий шок и он долго отказывался верить, что это вообще было сказано тем Тором, которого он нежно любил и во многом считал достойным образцом настоящего величественного правителя. «Этому не бывать, Локи, ты не явишь на свет никакое дикое чудовище, пусть в нём даже и есть моя кровь. Рождённое ётунхемским великаном от верховного бога чадо не может быть нормальным по определению. Слишком разные гены и ты, в конце концов, не женщина, способная родить полноценное дитя. Я этого ребёнка не хочу, и он не появится на свет». Локи не мог, не хотел верить своим ушам. Он несколько минут был в полном ступоре и почти физически ощущал, как вдребезги разбивается вся его жизнь и любовь к Тору в придачу. Он хотел, чтобы Тор был пьян и это всё оказалось дурным влиянием алкоголя на всё ещё не смирившийся полностью со стрессовой вестью мозг, но Тор был трезв и очень серьёзен. Он прекрасно понимал, что и кому говорил. Это не было алкогольным или депрессивным бредом, это было осознанным решением, которое не представлялось возможным изменить ни при каких обстоятельствах. Ультиматум и почти приказ. Его хорошо обдуманный выбор. Его последнее слово. Локи сорвался и высказал ему всё. Обозвал последними словами и в сердцах заявил, что самой большой ошибкой для него было вообще когда-то лечь с ним в одну постель. Потому что если кто-то из них и «недомужик», как однажды оскорбил его Тор за способность менять обличье, то это не он, а сам Тор, у которого не хватает смелости смириться с тем, что у него может родиться необычный, «неполноценный и ненормальный» ребёнок. Не такой идеальный, как он сам. И то, что лишь теоретическая возможность этого заставляет его даже просто допустить мысль о том, чтобы лишить жизни собственное дитя - самый явственный показатель его внутренней ничтожности и трусости, спрятанный глубоко под внешним величием и милосердием. От этих слов Тор рассвирепел не на шутку и крепко сжал руки в кулаки, отчаянно стараясь не разбить трикстеру физиономию за такую неуважительность в его адрес. Но ударить его сейчас было самым худшим из всех возможных вариантов развития событий. Он любил Локи, даже несмотря на его вражеское ётунхеймское происхождение и на то, что трикстер во многом был не таким, как все остальные «нормальные» асы, с которыми ему приходилось иметь дело раньше. Он априори не мог быть таким же, как асы, потому что принадлежал к другой породе – и Тор научился с этим жить и ничем его не попрекать. Второй раз ему это не удастся. Ещё одного ётуна он полюбить и принять не сможет никогда. И не сможет сделать его своим наследником, которому предстоит править Асгардом. Потому что его никогда здесь не примут и не полюбят. Этот ребёнок будет обречён на презрение. Как был всегда обречён и сам Локи, которого до сих пор мягко говоря не любило подавляющее большинство асгардцев. Будь их воля, Локи бы давно был в лучшем случае изгнан из Асгарда, а в худшем... выстроилась бы длинная-предлинная очередь из желающих его хладнокровно убить собственными руками. Его любил и потому всегда защищал Тор. Нежеланный ребёнок этого будет лишён, а значит ему действительно лучше не появляться на свет, чтобы потом всю жизнь не мечтать лишь о том, чтобы его поскорее покинуть. -Я не отказываюсь от тебя, Локи. Никогда не откажусь. Но ты меня слышал: этот ребёнок не появится на свет. Я обо всём позабочусь, ты почти ничего не почувствуешь. Почти никто не знает о том, что ты был беременным, поэтому и прерывание беременности огласки не получит. -Был? – дрожащим голосом переспросил Локи, слыша, как бешено бьётся его собственное сердце. – БЫЛ беременным? Я не БЫЛ беременным, Тор, я беременный сейчас и я буду рожать, даже несмотря на твоё огромное нежелание. То, что ты не хочешь этого ребёнка, не означает, что его не хочу я. Я прекрасно знаю кто я и какое у меня происхождение, но я не такой монстр, который сможет убить собственное дитя. Может, тебе сложно в это поверить, но я действительно не бесчувственное чудовище. Делай, что хочешь: публично повини меня в неверности, запри в темницу, объяви изгнанником, выстави вон из своего дома и своего королевства, но не заставляй меня убивать моего ребёнка. Я этого не сделаю. Никогда. Дай мне час времени и я навсегда исчезну из твоей жизни. И никогда не вернусь. Никто не узнает, от кого я залетел. Никогда. И я никогда у тебя ничего не попрошу. Ни для себя, ни для ребёнка. Тор, час – и я исчезну. Умоляю... Просто дай мне уйти. Ради всего святого, позволь мне и моему ребёнку исчезнуть. Позволь ему жить, позволь нам жить... -Ты слышал меня, - как можно спокойнее повторил Тор, хотя отчаянье и мольба Локи заставляли его ненавидеть себя за то, что он говорил и был полон решимости сделать. – Ты никуда не уйдёшь и решение я не изменю. И да, я тут узнал, что в твоём положении магические силы не действуют, так что лучше добровольно подчинись моей воле, раз тебе всё равно ничего с этим не поделать. Иначе ты сделаешь только хуже самому себе. Едва договорив, Тор стремительно вышел из комнаты, даже не взглянув на надломленного Локи и запер его снаружи на три замка. Крепко зажмурился и страшно ударил кулаком по стене, давая волю всей своей злости. Злости на самого себя. Но так надо. Так будет лучше для всех. И Локи когда-нибудь поймёт, что подари он жизнь этому ребёнку – он бы только обрёк его на вечное страдание среди тех, чьему роду он не принадлежит целиком и полностью.