Decision was yours

Велев слугам отнести Локи еду и воду, Тор заперся у себя и запоздало подумал, что трикстер вряд ли рискнёт прикоснуться к пище, боясь, что в неё могут быть добавлены те самые таблетки. Отлично, голодающего брата ему только и не хватало! Ещё и беременного, мать его! После сегодняшних слов Локи, Тор впервые по-настоящему усомнился в принятом решении. Ему всё ещё абсолютно не был нужен ребёнок, но он не хотел ломать Локи и причинять ему такие страдания, цену которым трикстер определил без капли сомнений – его собственная жизнь. Поэтому он прокрутил всё в голове ещё раз, а потом ещё и ещё: дитя запретной однополой связи, рождённый на свет ётуном от будущего короля Асгарда и брата по совместительству – какой бы была его жизнь в королевстве, где все за исключением одного лишь Локи видели бы в нём вражеское, опасное и греховное создание? Возможно, он сам со временем смог бы принять этого ребёнка, не полюбить, но просто смириться с фактом его существования как с данностью, но это только он, а вот все остальные... Что было бы с Локи после того, как всем стало доподлинно известно, что он способен не только менять внешнее обличие, но и рожать даже будучи внешне мужчиной? Это было бы, как минимум, пугающем откровением и резонно повлекло бы за собой целый ряд вопросов вроде «На что ещё способен этот ётунхеймский выродок, так подозрительно близко подобравшийся к будущему королю?». Всеобщее презрение к нему выросло бы стократно. И так все, кто знал, что связывает их с Тором, обвиняли именно Локи в том, что это он, начисто лишённый чести и морали, всеми правдами и неправдами чуть ли не с самого детства совращал Тора и не без помощи магии спустя годы всё же сумел запрыгнуть к нему в постель, воспользовавшись, как всем казалось, юношеской наивностью и неопытностью доблестного аса, не способного сразу раскусить весь коварный умысел младшего братца. За спиной Локи всегда говорили грязные и унизительные вещи, а теперь это превратилось бы в откровенные издёвки и оскорбления, когда ни у кого не осталось бы сомнений – Локи дьявольское порождение рода великанов и ему никогда-никогда не стать подобным асам, ведь они, как минимум, не беременеют от совращённых ими братьев. Едва ли теперь Локи мог ступить по Асгарду и шагу, чтобы его не смерили презренным взглядом, унизительно перешёптывались и тыкали пальцем. Ведь правда, какой бы у него был статус? Залетевшей от будущего короля чужеродной шлюхи? Локи никогда не мог рассчитывать на что-то большее, чем быть любовником Тора – Один бы не допустил никакой официальности между ними, так как худшего позора для асов и придумать было бы сложно: возведённый в законные рамки однополый инцест. И то, что на самом деле Локи был чужой, да ещё и вражеской крови, лишь усугубило бы ситуацию – они воспитывались как братья, а эта связь не слабее кровной и никак не умаляет святости братских уз. К тому же Тор опасался, что отец распорядился бы жестоко наказать Локи, заставил его оклеветать себя, приписав отцовство кому-то другому и навсегда изгнал из Асгарда. Против воли отца Тор не смог бы ничего поделать, а навсегда лишиться Локи он совершенно точно не собирался и не хотел. Если Тору всегда всё сходило с рук и его принято было считать невинной жертвой обстоятельств, коварства и злого умысла трикстера, то последнего бы съели заживо ненавистью, отвращением и презрением. Ребёнок сломал бы Локи жизнь. Сломал бы жизнь им всем. И больше всего Тор боялся, что с Локи может что-то случиться во время родов. Да, он умел превращаться, но его нынешний облик мало подходил для деторождения, поэтому благополучный исход для него был под большим-большим вопросом. Если бы Локи умер во время родов, Тор бы лишь ещё сильнее возненавидел этого ребёнка и поскорее избавился от него, хотя трикстера бы это уже, конечно, не вернуло. Он не видел в этой ситуации ни одного по-настоящему оптимистичного варианта развития событий и поэтому ещё раз убедился в своей правоте – он должен уберечь Локи, а не незапланированного нежеланного ребёнка. Пусть даже Локи будет его ненавидеть – по крайней мере, он будет жив и у него ещё будет шанс так или иначе стать счастливым. *** Локи не сидел сложа руки с того самого момента, как Тор озвучил ему свою волю. Будучи запертым в четырёх стенах он мало что мог сделать, но хитрость и смекалистость остались при нём, поэтому в те часы, когда он не страдал от мучительных размышлений о судьбе своего ребёнка, он тщательно обдумывал любую возможность сбежать из ставшего пленом дома и податься на Землю, спасаясь от возможного преследования. Он не мог использовать магию, но сила и удача тоже были достаточно эффективным оружием. По крайней мере, стоило рискнуть и опробовать любые возможные методы, чем покорно ждать своей участи. Тор недостаточно проникся его обещанием умереть вместе с ребёнком, иначе он бы вернулся и сообщил ему об этом. И Локи бы простил. Видит Бог, что он бы его простил и никогда не вспоминал об этом временном помешательстве его рассудка, в котором убийство собственного ребёнка не казалось огромным грехом. Но Тор не пришёл, а лишь послал слугу с едой и водой. Глубоко внутри что-то оборвалось и Локи окончательно понял: Тор лишит его ребёнка, поэтому бежать нужно прямо сейчас. Тор явно не думал, что у брата ещё остались эмоциональные и физические силы бороться. Найти другое объяснение тому, почему с подносом в комнату вошла хрупкая миниатюрная служанка, а не какой-нибудь привычный бугай, он не мог. Если только Тор таким образом не давал ему фору и позволение сбежать... Всё произошло стремительно – одного точного удара хватило на то, чтобы не успевшая ничего понять белокурая девчушка рухнула без сознания в углу комнаты, куда Локи её отшвырнул. Бить женщин было не в его правилах, но в его ситуации было не до морали с этикой. Он молниеносно схватил заранее приготовленный и спрятанный под кровать небольшой тюк с украшениями и драгоценностями и ринулся к двери, в тайне надеясь, что брат не додумался выставить охрану на этаже. Брат не додумался и Локи удалось выйти на улицу через чёрный вход, которым уже давно никто не пользовался. Осталось добраться до Радужного моста и всеми правдами, неправдами, молитвами небесам или силовой схваткой сделать так, чтобы Хеймдалль его отпустил. Было наивно ждать от него безропотного подчинения, но Локи тешил надежду, что Тор не успел пойти на крайние меры и объявить во всеуслышание о том, что Локи теперь его пленник и свободно перемещаться куда ему заблагорассудится не может, и ему так или иначе удастся ступить на этот спасительный мост. И тогда... Он слишком поздно среагировал на внезапный и бесшумный удар сзади и на долю секунды пошатнулся, что позволило личным стражникам Тора скрутить его и повалить на землю. Ему удалось отбросить одного из них ударом с ноги в солнечное сплетение, однако второй схватил его за горло и душил до тех пор, пока напарник очухался и озверело ударил Локи по лицу так, что у того хрустнула челюсть и он растянулся на влажной после дождя почве. Стражник пнул его ногой по спине, а второй замахнулся, чтобы ударить спереди и поэтому Локи вынужден был свернуться клубочком и пообещать, что не будет оказывать сопротивления. Его для порядка всё же пнули ещё пару раз, а затем сомкнули на запястьях массивную тяжёлую цепь и поволокли обратно во дворец. Однако на этот раз его заперли в сыром подвале и велели дожидаться Тора, который сам решит, как наказать его за непослушание. Локи забился в самый дальний угол, обхватил колени руками и уткнулся в них лицом, дрожа всем телом. Пусть лучше Тор убьёт его прямо сейчас.