Decision was yours

WARNING : Если кто-то хотел хэппи-энд, то лучше не читайте дальше. Тор вызверился, когда ему сообщили, что Локи пытался бежать. Глаза налились кровью, а руки сжались в кулаки, когда он узнал, что братишка всё продумал, подготовился и решил прихватить с собой многочисленные цацки, продав которые мог бы безбедно существовать годик-другой. Так значит, он всё притворялся смертельно разбитым, потерянным, обиженным и загнанным в клетку, давил из себя крокодиловы слёзы, изображал вселенскую покорность, а потом продумывал детали побега? Что ж, он сам не захотел по-хорошему, пусть получает по-плохому. Опустошив две трети бутылки виски, Тор распорядился завтра же утром привести к ним врача, с которым он уже имел беседу по данному вопросу и тем самым осуществить свой план «Б». Следующий час он заливал алкоголем своё окончательное решение, чтобы на душе поменьше скребли кошки. Локи избавится от ребёнка. Его от него избавят и не позволят ничего сделать с собой. Так надо, так будет лучше. Однако стоило ему спуститься в подвал и увидеть забившегося в угол Локи, поднявшего окровавленное лицо, едва он услышал звук его шагов и уставившегося на него отчаянно-умоляющим взглядом, сердце ёкнуло и былая решительность куда-то испарилась. Он не может поступить с ним так. Локи не заслужил, Локи не... -Только не бей меня, пожалуйста, - тихонечко попросил Локи, стоило Тору подойти к нему и остановиться очень близко. – Не бей меня, Тор. Хотя бы не по животу... Тор застыл и зажмурился, внезапно поняв, как сильно здесь и сейчас его боится Локи. До какого он доведён отчаяния и как безумно продолжает надеяться, что с его малышом всё будет хорошо. Несмотря на всё то, что говорил и делал Тор. Локи всё ещё умоляет. -Я не собирался тебя бить, - ответил Тор, будто со стороны слыша как отстранённо звучит его пьяный голос. – Просто решил, что тебе не обязательно ночевать в подвале. Ты всё равно никуда не сбежишь, Локи. Поднимайся. -Как только я выйду отсюда, меня оглушат и ты отдашь меня на растерзание душегубу, который убьёт моего ребёнка? – Локи тяжело сглотнул и, не дождавшись от Тора отрицания, вскочил на ноги и, с размаху ударив его в грудь, посмотрел в глаза и сорвался на крик. – За что? За что ты делаешь это со мной? Тор не потерпел такой вольности трикстера и, ловко выкрутив ему руку, прижал спиной к стене и с размаху ударил по ней кулаком в паре сантиметров от лица Локи. -Лучше замолчи сейчас и послушно иди со мной в свою комнату, иначе я за себя не ручаюсь. Локи схватил его за разбитую вкровь руку и прижал её к своему животу. -Это твой ребёнок, Тор. Который однажды прибежит к тебе, крепко обнимет и назовёт папой. Ещё не поздно. Ты ещё можешь сделать так, что этот малыш будет любить и боготворить тебя всю жизнь, никогда не узнав, что он мог и вовсе не появиться на свет. Он всегда будет любить тебя, несмотря ни на что. Я жизнь положу на то, чтобы он тебя боготворил. Потому что ты его отец. При этом от тебя не потребуется ничего кроме позволения дать ему появиться на свет. Я не посмею просить у тебя большего. И я буду любить тебя всегда, если ты только одумаешься. Тор, мы говорим о человеческой жизни. О жизни маленького, но родного тебе человечка. Не забирай её. Ради всего святого, не делай этого с нами. Со мной. Я не знаю, как до тебя достучаться. Я не знаю, почему ты так категоричен, но, Тор, хотя бы раз в жизни сделай то, о чём я молю. Я навсегда буду твоим, я отдам за тебя жизнь, я буду делать всё, что ты велишь – только позволь мне выносить этого ребёнка. Твоего ребёнка. -Я не хочу этого ребёнка и тем более не хочу, чтобы он прибегал ко мне и называл папой, с надеждой заглядывая в глаза и ожидая в ответ ласки, которой он никогда не получит. Как это было с тобой, Локи, - грубо отрезал Тор и резко убрал свою руку с его пока ещё не выпирающего живота, собираясь уйти и всё-таки оставить трикстера ночевать в сыром подвале, ему это уже всё равно никак не навредит. Локи не сдавался и буквально повис на Торе, понимая, что если он уйдёт сейчас, то всё будет кончено. -Хорошо, Тор, хорошо, я согласен на любые твои условия, лишь бы сохранить ребёнка. Я, - голос предательски дрогнул и Локи с трудом заставил себя продолжить, - я соглашусь отдать дитя на усыновление сразу после его рождения. И никогда-никогда не упоминать при тебе о его существовании. Между нами всё останется как прежде и я в жизни ни словом не обмолвлюсь по этому вопросу. Если ты не хочешь быть фактическим отцом этого ребёнка, пусть им станет тот, кто этого действительно хочет. Я смирюсь с этим и никогда не предъявлю на ребёнка никаких прав. Что угодно, лишь бы малыш просто был жив. Это всё осуществимо практически безо всяких непреодолимых сложностей для тебя. Ты можешь оставить меня под стражей здесь, публично объявив о том, что я, выродок вражеского рода, спал со всеми подряд и по итогу забеременел от одного из многочисленных любовников. Все с радостью поверят в моё блядство, ибо и так это превалирующее мнение обо мне во всём Асгарде. Можешь отдать меня под суд и сделать так, что одной из мер наказания будет то, что у меня навсегда заберут дитя. Мне всё равно, что обо мне скажут и как ко мне будут относиться, если я буду знать, что где-то на другом конце мира мой ребёночек открывает глазки каждый божий день и кто-то ласково берёт его на ручки, чтобы покормить. Или можешь сослать меня куда угодно, пока беременность неочевидна, и запереть в четырёх стенах, обвинив в предательстве, и забрать назад сразу после родов или когда сам того захочешь. При этом ты можешь приезжать когда пожелаешь и я сделаю так, что ты даже не будешь чувствовать себя ограниченным в сексе. Поверь мне, я найду способ удовлетворять все твои желания. Тор, ты не теряешь ничего. Я буду послушным и никогда больше не заговорю с тобой на тему твоего отцовства. Всё, что пожелаешь взамен на возможность подарить малышу жизнь. Всё что угодно, Тор, всё что ты только захочешь. Едва договорив, Локи рухнул перед ним на колени и ловко принялся стаскивать с него брюки, желая здесь и сейчас наглядно убедить, что Тор ни о чём не пожалеет, даже если не сможет некоторое время брать его сзади. Тор опешил и почти физически ощутил, как даже самая малость оставшейся глубоко внутри искренней жалости к Локи сменяется холодным отвращением от того, как низко он пал ради ещё едва ли сформировавшегося зародыша-дикой помеси ледяного великана и аса. И он уверяет, что сможет так просто отказаться от своих прав на ребёнка, которого уже любит настолько сильно, что ради него готов перечеркнуть всю свою жизнь и опуститься до уровня личной шлюхи Тора, покорно раздвигающей ноги по щелчку пальцев? Да он скорее перережет глотку спящему Тору, чем позволит кому-то отобрать рождённого им уродца, едва тот появится на свет и Локи увидет его в первый раз! Внезапно в голове что-то щёлкнуло: Локи просто хочет выиграть время, которого ему хватит на то, чтобы чётко спланировать изощрённый план по своему беспрепятственному исчезновению. И ведь он, если понадобится, пойдёт против Тора и всего Асгарда, лишь бы ничего не случилось с его выблядком. Кроме предательства от ётунов вообще можно не ждать ничего иного, даже если они клянутся в вечной любви и всеми силами стараются выразить свою якобы покорность. Где же раньше был его здравый рассудок? Всё стало как никогда очевидно: Локи уже давно расставил свои приоритеты и Тора среди самых важных для него не было. Едва ли Тор вообще когда-то был ему по-настоящему дорог и нужен. По крайней мере сейчас, Тор бы даже, наверное, не удивился, узнай он, что у Локи изначально на самом деле был свой долгоиграющий хитрый план, частью которого было заполучить сначала расположение старшего брата, а потом и вынашивать под сердцем зачатого от него ребёнка. Чтобы использовать его в будущем для заполучения трона? Чтобы вновь натравить великанов на Асгард? Кто его знает, что мог удумать этот хитрый ублюдок, в его голове мог появиться какой угодно план, но явно асам он ничего хорошего не сулил. В конце концов, это же Локи – у него никогда ничего не бывает просто так, а уж беременность и подавно не могла стать для него неожиданностью. Он этого хотел. Да, теперь Тор был в этом полностью уверен: Локи подстроил всё от и до, вот только не рассчитывал, что такой наивный мягкий братец может не возжелать отпрыска от такого распрекрасного утончённого нежного трикстера, которого с таким обожанием пускал к себе в спальню. И этого сучёныша Тор на самом деле любил? Какой же он наивный простак! И ведь мог купиться на эти слёзные спектакли. Тор ударом с ноги оттолкнул от себя трикстера и с ненавистью сплюнул в его сторону. Оскорбил и заявил, что теперь-то он всё понял и Локи крайне жалок. Брови трикстера поползли наверх и он ошарашено на него посмотрел, ровным счётом не понимая, о чём тот говорит. Тор пошёл было прочь, но Локи обхватил его за ноги и, содрогаясь от рыданий, продолжил умолять. Тор ударил его ногой по лицу ещё раз, так сильно, что Локи отлетел к стене и больно стукнулся об неё головой. -Пожалуйста, Тор, нет, - взвыл Локи, когда брат принялся отпирать дверь. – Я люблю тебя, Тор, пожалуйста... Не делай этого... Тооооор! Локи бросился вслед за Тором к двери и принялся бешено стучать по ней, но было слишком поздно: брат снаружи запер последний засов и, грязно выругавшись в его адрес, пошёл прочь. Локи продолжил тарабанить в дверь добрых десять минут, давясь собственными слезами и сбивая руки в кровь. Что же себе придумал Тор, что среагировал на его отчаянье вот так? Почему он... Трикстер не успел закончить мысль, потому что из-за истерики не услышав звук открывающихся замков, буквально застыл на месте, когда дверь резко распахнулась. Тор прислал стражников, которые в следующую же секунду сомкнули вокруг его запястий кандалы на длинной цепи. Затем его резко потянули за цепь в угол, где закрепили цепь на торчащем из стены крючке. Локи просил их вернуть Тора, умолял передать ему, что он всё не так понял, но его, конечно, никто не послушался. Убедившись, что Локи крепко прикован и никак не сможет избавиться от цепи, стражники всё так же молча вышли, оставив его один на один с дичайшим отчаяньем. Локи бездумно пытался избавиться от оков, но лишь разодрал запястья до мяса и, в конце концов, оставил безрезультатные попытки. Он не сомкнул глаз до самого утра, поглаживая свой живот, разговаривая с ребёнком и несколько тысяч раз прося у него прощения. Тор же всю ночь заливался всевозможным алкоголем и когда утром ему сообщили, что прибыл врач, он обменялся с ним лишь парой фраз, дал тому отмашку приступать и заперся в кабинете со стройным рядом непочатых бутылок с крепким алкоголем. Он всё ещё безумно любил Локи, даже пребывая в полной уверенности, что тот всё подстроил и никогда не разделял его чувств. Он знал и то, что всё равно стал бы жалеть, что обошёлся с ним так. Но здесь и сейчас он отдавал себе отчёт в том, что делал. Какой бы ни был план Локи, у Тора будет свой, в который совершенно точно не входит обзаводиться от него детьми. *** У Локи случился истерический припадок, когда его волокли по длинному коридору в одно из подсобных помещений. Он сорвал голос, хотя ему зажимали рот так, что все его крики превращались в сдавленный рык. Увидев в комнате врача, Локи похолодел и зарыдал пуще прежнего. Врач лишь отвёл взгляд и, набрав в шприц какое-то лекарство, подошёл к нему. Локи укусил зажимавшую ему рот руку так, что стражник невольно отпрянул и этих нескольких секунд хватило трикстеру, чтобы молниеносно вымолвить «Это не моё решение, вы берёте грех на душу. Я не хочу избавляться от ребёнка и не стану без него жить, вы отбираете не одну, а две жизни». Врач сильно вздрогнул и Локи понял, что он просто вынужден сделать то, что ему велели. Иначе, вероятно, лишат жизни его самого или его близких. Казалось бы, это не в духе Тора, но если он способен убить собственного ребёнка, то у Локи не оставалось абсолютно никаких причин думать, что он не может сделать этого и с кем-то другим. Брата будто подменили и всем оставалось лишь подчиняться его воле. Локи бился до последнего, но после второго укола его всё-таки вырубило и стражники уложили его на стол. Врач же, заранее покаявшись в том, что он собирался сделать, дрогнувшей рукой взял с металлического подноса предварительно приготовленные инструменты и, попросив прощения у самого Локи, обнажил его живот. *** -Как он? – заплетающимся языком спросил Тор, даже не поворачиваясь в сторону вошедшего в его кабинет бледного как полотно и заметно дрожащего врача. Тот хотел было уточнить, о ком именно идёт речь, но вовремя опомнился – жив был только так отчаянно этого не хотевший черноволосый ётун. -Ещё не приходил в себя, ему пришлось вколоть слишком много лекарств, чтобы он отключился, но явной угрозы его жизни нет. В силу, хм, анатомических особенностей, операция была гораздо сложнее, чем обычно и протекала несколько по иному сценарию. Вам ведь сообщили, что он потерял много крови? Поэтому он едва ли быстро оправится, физически, я имею в виду. -Ясно, - безэмоционально ответил Тор, опустошая очередной стакан с обжигающей жидкостью. -Мне нужно быть рядом какое-то время, менять ему повязки и следить, чтобы не разошлись швы. Тор кивнул и заставил себя задать вопрос, который настойчиво засел в голове. -Плод, - Тор запнулся и облизал пересохшие губы, - он был чем-то необычен? Врач замер в нерешительности – на таком сроке едва ли вообще что-то могло быть необычным. За исключением того, что ребёнка вынашивал мужчина, конечно. -Эээ, нет? – промямлил он, абсолютно не зная, какой ответ был бы правильным и угодным Тору. После повисшей паузы, Тор лишь ещё раз кивнул и повторил «ясно». Врач спросил его позволения вернуться к пациенту, на что ответом послужил очередной кивок. Как только дверь в кабинет захлопнулась, Тор в бешенстве швырнул об стену одну из целого ряда пустых бутылок, а потом вторую, третью и четвёртую. Весь хмель на какой-то миг предательски улетучился и в голове появилась лишь одна отчётливая мысль – он только что убил своего ребёнка. А Локи, Локи, вероятно, первым делом попытается убить его. Или себя. Лучше его. Криво усмехнувшись, Тор потянулся к наполненному до краёв кувшину с крепчайшим пойлом.