Decision was yours

В номере отеля Тор всю ночь восстанавливал перед глазами увиденную картину – Локи жив, он идёт по улице, кутаясь в безразмерный кардиган. Он истощён и передвигается не очень уверенными шагами, с неким усилием над собой. Голова с заметно отросшими чуть волнистыми волосами низко опущена, он не смотрит по сторонам и практически не реагирует на внешние раздражители. Он живёт в отвратительном районе на окраине, хотя его теперешнее существование едва ли можно называть словом «живёт». Он выглядит таким потерянным и несчастным и таким он, собственно, и является. Но он всё ещё дышит, открывает по утрам глаза и выходит из дома, а значит шанс вернуть его у Тора есть. Собирая волю в кулак весь следующий день, Тор пришёл к нему вечером. Упорно звонил в дверь, подсмотрев код домофона в предыдущий раз, когда околачивался у дома несколько часов, но ответа не было. Как не было слышно и шагов или каких-либо звуков за его дверью. Это приободрило: Локи просто нет дома и он не открывает дверь именно по этой причине, а не из-за того, что не хочет видеть Тора. Но и добавляло Тору пока плохо сформированных опасений за брата: ходить по ночам в одиночестве в этом районе с его-то внешностью и в его состоянии было явно не самой лучшей идеей. Хотя... Мысль заставила сердце биться чаще, а руки сжиматься в кулаки – кто сказал, что Локи возвращается домой в одиночестве? Но если у него кто-то есть... Дикая ревность закипала глубоко внутри. Никто не имеет права дотрагиваться до его Локи. Никто. Ни один смертный. Локи его и только его. Всегда был и всегда будет. Тор просидел у его двери до трёх часов утра, но брат так и не вернулся домой. Разъярённый Тор вернулся в отель и впервые с момента заточения в Свартальфахейм подумал, что, возможно, возвращаться за ним было плохой идеей – Локи, наверное, весьма неплохо справляется со стрессом в объятиях нового любовника. Что для Тора означало только одно – если он так быстро кого-то себе нашёл, то значит его размышления и подозрения оказались верны – Локи никогда его по-настоящему не любил, а лишь хотел для чего-то использовать в будущем. Если он с кем-то встречается сейчас, то он убьёт его лично за все те годы, что он ему врал, глядя в глаза. Следующие три дня Тор лишь подтверждал свои догадки: по вечерам Локи не был дома. На четвёртый вечер Тор пришёл пораньше и застал его выходящим из подъезда около семи вечера. Вернулся он только в пять утра, продрогший в одних тоненьких джинсах и сильно поношенной кожаной куртке, но взбешённый Тор решил не подходить к нему прямо сейчас, чтобы не наделать глупостей, о которых он опять мог пожалеть уже следующим утром. Не помня себя, он добрался до отеля и, так и не сомкнув ни на минуту глаз, провалялся до обеда и отправился к брату вновь, на этот раз полный решимости поговорить с ним чего бы ему это не стоило. *** Услышав звонок в свою дверь, а не в домофон, Локи открыл сразу же и, мгновенно выдав вполне дружелюбное «ну наконец-то ты пришёл, я уже извёлся в предвкушении», поспешил ответить на телефонный звонок на кухне. Вместо привычного смешка Ричи, которым он реагировал на большинство мало-мальски бодрых речей Локи, в прихожей повисла гнетущая тишина и только сейчас Локи запоздало сообразил, что Ричи обычно стучит два раза, а не звонит в звонок. Он резко повернулся к двери и в следующую секунду отшатнулся словно ошпаренный и, вжавшись спиной в стену, сильно зажмурился и задрожал, закусив до крови губу и бешено мотая головой. Нет, нет, нет и ещё раз нет. Это не могло быть правдой. Человек из его ночных кошмаров не мог прямо сейчас стоять у него в прихожей, испепеляя его разозлённым взглядом. Только не это... Тор потерял самообладание, услышав сказанное Локи, стоило ему позвонить в дверь. Значит, он действительно ждал другого и весь извёлся, предвкушая, как они будут кувыркаться. Какой же блядливый ублюдок! Он хотел было развернуться и уйти, но стоило Локи поднять на него взгляд и панически отскочить, начиная биться в истерике, злость и сумасшедшая ревность сменились жалостью и жутким стыдом, и Тор в два шага подскочил к нему и протянул руку, чтобы обнять, но брат отпрянул, забился в угол и стёк по стене вниз, дрожа всем телом и белея прямо на глазах. Тор растерянно огляделся по сторонам и пришёл в ужас от того, в каких отвратительных условиях жил его брат. Вокруг всё было прогнившее, ржавое, сломанное, разбитое и просто непригодное для проживания, но Локи предпочёл это его обществу в благополучном Асгарде... -Локи, - тяжело сглотнув, позвал Тор, но едва услышав его голос, брат зажал уши руками и спрятал лицо в колени. -Зачем ты здесь? Ты недостаточно надо мной поиздевался? Причинил мне недостаточно боли? Зачем ты пришёл сейчас? Добить меня окончательно? Что я тебе сделал?! В чём я перед тобой виноват, что ты превратил мою жизнь в ад и сейчас вернулся, чтобы сделать ещё хуже? За что?! Голос Локи сорвался и по щекам потекли предательские слёзы. Как никогда раньше чувствующий свою неискупляемую вину Тор опустился рядом с ним на колени и осторожно дотронулся до плеча. Локи брыкнулся так сильно, что заехал Тору в глаз и, поняв это, посмотрел на него с таким ужасом, будто ждал, что брат за это в особо жестокой форме убьёт его прямо сейчас. Догадавшись, что Локи боится, что он сейчас его ударит в ответ, Тор поднял руки ладонями вверх и, стараясь не дать голосу дрогнуть, на пределе возможностей спокойствия заговорил с ним. -Эй, я ничего тебе не сделаю, Локи. Я тебя и пальцем не трону, у меня и в мыслях такого не было. Я тут не для того, чтобы сделать тебе больно или как-то обидеть. Я тут потому что, - он запнулся, не до конца уверенный в том, что собирается сказать, - я не могу без тебя. Но это не значит, что я стану к чему-то тебя принуждать. Никогда, Локи, никогда. Просто... я не был уверен, что ты вообще жив. Я тебя искал. С того самого дня, когда ты исчез из Асгарда. Прошло много времени и ты, возможно, думал, что я о тебе забыл или только и рад был избавиться, но это не так. Я искал тебя с самого первого дня. Так или иначе. Теперь, когда ты здесь и я рядом, я не сделаю тебе ничего плохого. Да я небеса благодарю, что ты жив. Что ты разговариваешь. Что ты способен на эмоции. Что ты дышишь. Локи, пожалуйста, не бойся меня. -Не бояться? – паника в голосе Локи сменилась смешанным с ненавистью презрением. – После того, что ты со мной сделал?! После того, как ты наплевал на мою мольбу и поступил со мной самым жестоким из всех возможных образом? После того, как ты убил моего ребёнка и бесчеловечно не дал умереть мне?! Я ведь умолял... Был согласен на что угодно... Это было единственной моей просьбой за всё время... Сохранить жизнь моему ребёнку. Просто сохранить ему жизнь. А ты... Ты убил его, жестоко и бесчеловечно. Не уступив мне даже в том, чтобы ребёнок воспитывался в чужой семье, если тебе настолько было плевать на него. Я был согласен на любую твою волю, только бы ты позволил мне родить... Но ты... Ты убил меня морально, Тор. И очень жестоко не допустил моей физической гибели, заставив меня проходить через очередные девять кругов ада каждый божий день, что я был заперт в четырёх стенах с единой мыслью о том, что из меня вырезали любимого родного малыша, которого я не сумел защитить от твоего зверского решения. Ты оставлял меня наедине со своими шавками, которые потешались надо мной, осмеивали и унижали. С твоего немого согласия. Потому что тебя самого противила мысль просто находиться со мной рядом и ты бросал меня с ними, предпочитая развлекаться со своей свитой. А потом приходил насквозь пропахший чужими духами и говорил, что любишь... Всегда пьяный. Без алкоголя ты даже не приближался к моей комнате... Я мечтал о смерти, Тор, но ты не смилостивился даже на это, а предпочёл позволить своим стражникам вымещать на мне всю ненависть и презрение... Оказавшись здесь, я больше всего на свете боялся, что ты придёшь за мной. Чтобы поиздеваться ещё больше. Или, ещё хуже, пришлёшь за мной своих людей и они-то точно доведут меня до психиатрической больницы, коих в Асгарде попросту нет... -Это ведь неправда, - очень тихо сказал Тор, которого сказанное Локи ранило гораздо сильнее чем всё то, что во время последнего разговора сказал ему отец. Презрение Локи было страшнее раздасадованности Одина, для которого он всё-равно всегда был и будет любимым сыном. – Мне не было противно постоянно находиться рядом с тобой, я лишь считал, что не имею на это права. Заставлять тебя терпеть общество того, кто велел убить нашего ребёнка. Локи громко всхлипнул, услышав, как Тор говорит «нашего». Нашего ребёнка. Ребёнка, от которого он открещивался всеми возможными способами и в итоге распорядился убить, он теперь называет и своим тоже. Ублюдок, какой же он ублюдок... У Тора слово «наш» вырвалось непроизвольно, поэтому он даже не понял, из-за чего именно Локи начал рыдать по новой. -И я клянусь, что не знал, как с тобой обращалась охрана. С моей стороны было очень глупо доверять тебя им, но я и подумать не мог о том, что кто-то из них посмеет тебя бить и оскорблять... -Бить и оскорблять?! – как раненый зверь заорал Локи, снова будто видя перед собой лица тех, кто издевался над ним в четырёх стенах его асгардского плена. – Знаешь что ещё они со мной делали?! Рассказать тебе?! Как мне принесли крохотный детский носочек и битых два часа рассказывали, как я никогда не смогу примерить его на ножку своего малыша?! Детские бутылочки, погремушки и соски. «Мы тут принесли тебе еду. Ой, а это что? Детская смесь? Ха, и как это она попала на поднос к тебе, ётунхеймская блядь? У тебя-то больше нет и не будет чудовищного выродка-великана от нашего доблестного Тора! Ха-ха, ну давай, поплачь над своим нерождённым монстром!». Или рассказать, как меня волокли в душ и до синяков зажимали там и тискали совершенно голого? Или как пытались изнасиловать, но предварительно избили так сильно, что у меня разошёлся шов и они просто побоялись, что со мной что-то случится и ты их накажешь за то, что они слишком перегнули палку?! Каждый день я молил о том, чтобы умереть, каждый день, Тор, каждый чёртов день... Тор молчал, силясь не заорать в ярости от того, как был слеп и не видел, или не хотел видеть, как с Локи обращались его подчинённые. Он никогда ещё не чувствовал себя таким беспомощным – после этого Локи просто не может его не бояться и не презирать. Ведь он и вправду думает, что Тор был в курсе. Что позволял им всё это. Как же надо было его ненавидеть, чтобы приносить ему детские вещи... -Я жизнью клянусь, что не знал об этом, Локи, и не давал им распоряжение поступать с тобой вот так... Почему ты не рассказал мне тогда? Не рассказал, что с тобой делают? -Потому что тебе всё равно. И я был уверен, что ты в курсе. Просто сам хотел таким образом наглядно продемонстрировать мне, что с тобой не так уж и плохо. Ты-то хотя бы меня почти никогда не бил и не оскорблял просто так. И поэтому мне лучше засунуть подальше свою обиду и начать притворятся, будто ничего и не случилось. Иначе мне только и останется подвергаться постоянным унижениям со стороны каждого второго аса... -Что ты такое говоришь, Локи? – отчаянно воскликнул Тор. – Я бы никогда не опустился до такого. Локи пожал плечами. -Когда-то я думал, что ты и нерождённого ребёнка не посмел бы убить... Как видишь, я сильно ошибался. Локи поднял руку, чтобы смахнуть накопившиеся слёзы и Тор ошарашенно уставился на бесчисленные тонкие шрамы от порезов и сигаретных ожогов на его некогда идеальных изящных руках, от запястья до самого локтя. И словно наручниками изодранную в кровь кожу. На следы и царапины от неудачных уколов, на подозрительные синяки разных форм и размеров. Он инстинктивно схватил его за запястье и посмотрел в глаза с неподдельным ужасом. -Господи, Локи, что всё это такое? -Не твоё дело, - грубо ответил брат и оттолкнул Тора от себя. Натянул до самых пальцев рукав своего тёплого вязаного свитера и из последних сил заставил себя подняться на ноги. – Уходи. Ты не позволил мне умереть, так позволь же мне хотя бы дожить отведённые мне дни, никому не мешая. Возвращайся в Асгард. Найди себе достойную девушку твоего уровня. Женись и... заведи ребёнка. Всеми любимого чудесного аса королевской крови. Или даже двух. Продолжай жить, как тебе позволит совесть. Только исчезни и оставь меня в покое. Мне осталось не долго, позволь мне дождаться смертного часа без нежелательной компании. Пожалуйста, убирайся отсюда к чертям. В Асгард. На все четыре стороны. Убирайся, Тор. И больше никогда не появляйся на пороге этой квартиры. -А то ты накажешь меня ещё раз и вновь магически исчезнешь? Локи дьявольски рассмеялся. И в этом смехе было столько отчаянья и боли, что Тор непроизвольно опустил глаза. -О, нет, я-то не исчезну. Не магически, по крайней мере. Потому что я не могу. Я и не собирался в Сан-Франциско, но сил хватило лишь на это. И теперь я ни на что не годен. Все мои способности, должно быть, исчезли вместе с моей душой, когда ты убил моего ребёнка. И да, оказавшись тут, я провалялся пару недель в больнице для бездомных. Потому что у меня было сильнейшее внутреннее кровотечение. Меня буквально выпотрошили, и знаешь что? Твои стражники были правы: у меня теперь никогда-никогда не будет «чудовищного выродка-великана»... -Локи... -Вон! Убирайся вон! – во весь голос проорал Локи и обессиленно рухнул на пол, во вновь накатывающей истерике. Тор сделал к нему шаг, но Локи посмотрел на него таким умоляющим измученным взглядом, что Тор отступил. Тридцать секунд смотрел ему прямо в глаза, чувствуя, как сердце разрывается на тысячи маленьких частей, а потом не выдержал и отвёл взгляд. -Мне очень жаль, Локи. Мне очень-очень жаль. Я никогда не хотел для тебя таких мучений. Прости. Не найдя в себе сил ещё хоть раз взглянуть на брата, Тор стремительно вышел и на лестничной клетке столкнулся с напевающим себе под нос какую-то модную песню Ричи. Тот одарил его таким недружелюбным взглядом, будто знал наверняка, что он сделал с Локи. Хотя на самом деле его реакция была вызвана лишь тем, что он был в курсе, какого рода «гости» мужского пола обычно захаживали к одному богу известно что перенёсшему за свою жизнь другу. Потом он запоздало подумал, что и тот мог заподозрить в нём лишь следующего клиента и поэтому одарил таким же презрительным взглядом в ответ. Однако додумать мысль он не успел, так как из-за оставшейся открытой двери отчётливо послышались сдавленные рыдания. Он стремительно забежал в квартиру и испуганно уставился на бьющегося на полу в истерике Локи. Без промедления прижал к себе и принялся успокаивать, на всякий лад повторяя, что всё хорошо и с ним ему нечего бояться. Локи отчаянно уткнулся Ричи в грудь и тот почувствовал, как мгновенно от его горьких слёз намокла тонкая рубашка. -Люк, Люк, всё в порядке, это я, я не сделаю тебе ничего плохого. Ну же... -Не оставляй меня одного, пожалуйста, - еле слышно попросил Локи, отчаянно вцепляясь ему в руку. Тот лишь прижал его к себе ещё крепче и пообещал никогда не бросать. Он не знал, что именно с ним произошло в прошлом и как он оказался в Сан-Франциско без каких-либо документов и денег, но явно ничего хорошего. От хорошего не бегут сломя голову в никуда. И не спасаются наркотиками, купленными за деньги с продажи себя любому желающему.