Сломай систему.

Сбежать из дома Энди подумывал уже давно. Наверное, еще лет в шестнадцать, когда особенно захотелось свободы и независимости от навязчивого мнения родителей. Но дерзкий план сначала не удалось осуществить из-за боязни наказания, да и еще кучи иных мелких причин. Бирсак все откладывал побег, злился и психовал из-за своей слабохарактерности. Прошло три года, повзрослевший девятнадцатилетний Ди грезил о славе рок-звезды. Он буквально наяву видел, как ревут толпы на стадионе, подпевая за ним, скандируя название его группы. Правда, Энди еще не придумал его, но точно знал, что величать его банду будут емко и классно. Воображение рисовало прекрасные картины не менее прекрасного будущего. Реальность же, в лице строгого отца, рушила все планы. Сколько было крику, когда парень покрасил волосы в черный, сделал пирсинг и татуировки. Папа орал на него так, будто бедный Ди, по крайней мере, убил человека или ограбил какую-нибудь престарелую леди. Отец Бирсака был человеком строгим, с четким взглядом на мир, к тому же, еще и религиозным. В общем, Энди отхватил неслабо за свои эксперименты с внешностью. Парень привык ко всем этим наказаниям типа лишения карманных денег и интернета, домашнего ареста и так далее. Но сегодня произошло страшное. Отец поднял руку на него. Ударил. Отвесил тяжелую пощечину. Бирсак опешил не столько от боли, что разлилась по правой стороне лица, сколько от унизительности жеста. Да, парень понимал, что сказал лишнее, что погорячился, в который раз скандаля с родителем. И лучше бы отец врезал ему кулаком, сломав челюсть или нос. Так, нет! Ударил его, как сопливую девчонку. Энди кипел гневом праведным, когда кидал впопыхах свои шмотки на дно вместительного рюкзака, когда выгребал из тайника под кроватью деньги и наполовину исписанный пухлый блокнот – дневник. Он бесился. Ему казалось, что подобным отец указал ему на его слабину, на то, что он не способен на поступки. Мать уже пару раз пыталась достучаться до сына, стоя под дверью с излюбленной подростками табличкой «Не входить». Ди то молчал, то резко бросал короткие фразы, но дверь не открывал. И мама уходила, тяжело вздыхая, на первый этаж, где в гостиной, за круглым столом под белой в голубой цветочек скатертью понуро сидел старший Бирсак. Он уже жалел, что поднял руку на своего отпрыска, но и не мог переломить свою гордость, извиниться перед бунтующим юношей. Энди, конечно же, не знал о метаниях отца, справедливо полагая, что тот разочарован в нем и уже почти не считает своим наследником. На кровати парня царственно возлежал раздутый рюкзак, напиханный самыми необходимыми вещами. Ди решился и не отступит. Видимо, пора покидать семейное гнездышко, где он провел ровно девятнадцать лет. *** Этот райончик имел славу, скажем прямо, дурную. Грязные подворотни, где почти безбоязненно толкали самую различную наркоту. Неси денежки – и ты получишь самый крутой кайф в своей дерьмовой жизни. Узкие тротуарчики, сплошь засыпанные мусором, разбитые через один фонари. На каждом углу – по паре не совсем презентабельного вида проституток. Молодящиеся девицы в дешевых блестках, стразах и перьях на дряблых шеях и руках тянулись к нему, похабно выкрикивая всякие непристойности, кривя в улыбках-оскалах извозюканные алым губы. Они походили на вампирш, нежели на жриц любви. Энди шугался их, брезгливо отворачиваясь от дамочек. Те, завидев такую реакцию, либо кричали вслед ему заковыристые ругательства, либо сразу теряли интерес, выискивая жадным взглядом других потенциальных клиентов. Многих из них нехило ломало. Домашний мальчик Ди на секунду растерялся, оказавшись здесь. Дома, когда он выскальзывал из окна по связанным простыням и пододеяльникам, все не казалось настолько мрачным. И страшным. Теперь родной домик в окружении небольшого сада и цветов в палисаднике, которые так старательно выращивала его мать, не казался темницей, тюрьмой. В темноволосой голове сразу забилась, затрепыхалась шальная мысль вернуться назад, пока спящие тревожным сном родители не заметили его исчезновения. Но гордость юноши тут же вспыхнула, обожгла самолюбие, и Бирсак, надвинув на глаза козырек темной кепки, двинулся вглубь квартала. Благо, он додумался одеться скромно, неброско – темные джинсы и такая же курточка не привлекали к себе нежелательного внимания. Мощные парни с толстенными цепями на шеях проходили мимо него, даже не замечая. Пока Энди везло. Парень знал, что где-то неподалеку есть дрянной мотель с крохотными номерами, которые можно было снять хоть на час, хоть на месяц. Бирсак шагал по мокрому асфальту, легко огибая лужи. Он не совсем знал, куда идти, но спрашивать дорогу у прохожих не решался. Вид у многих пешеходов был настолько угрюмый, что подходить к ним за помощью было реально страшно. Поэтому Ди торопливо шел по извилистым улочкам, сплошь застроенным серыми домами, больше смахивающими на многоквартирные бараки, слепо надеясь на собственную удачу и везение. Отель нашелся на удивление быстро. Обшарпанная вывеска некогда была яркой, с неоновой подсветкой. Теперь на ней лишь сиротливо мигала одна тусклая звезда из трех. Энди облегченно вздохнул и толкнул мутные стеклянные двери. Те обреченно скрипнули, пропуская юношу в теплое нутро здания. В тесном холле за обветшавшей конторкой сидел сухенький старичок в огромных очках на длинном птичьем носу. Под желтым светом одинокой лампы он с преувеличенным вниманием читал замусоленную газету за позавчерашнее число. Когда Бирсак интеллигентно покашлял, возвещая служащего о своем присутствии, он оторвался от прессы и подозрительно стрельнул взглядом маленьких глазенок на парня, проскрипев противным голосом: - Свободных номеров нет. Ди опешил и уже собирался переспросить, как в отель ввалилась веселая парочка. Девица в короткой ярко-розовой юбчонке, натянутой на тощие бедра, и коротенькой майке, открывающей вид на массивную блестящую красным сережку в пупке. Она смеялась слишком громко, но мужику, крепко тащившему её за руку, было откровенно плевать. Он, подойдя к конторке, бросил старику: - Один номер на два часа, - и кинул на столешницу смятую крупную купюру. Старикашка подобострастно закивал и подал ключ. Девушка, тем временем, не переставая странно хихикать, вовсю рассматривала оторопевшего Ди, заглядывая чуть раскосыми глазами под козырек его кепки. Когда мужчина почти увел её к лифту, она, обернувшись, послала Бирсаку воздушный поцелуй, чмокнув воздух блестящими губами. - Вы же сказали, что у вас нет номеров, - с нотками истерики воскликнул брюнет. - Для тебя нет. - Но… - Иди отсюда, мальчишка, пока неприятностей не нажил, - угрожающе проговорил старик. Его сухая желтая рука потянулась к потрепанному мобильнику, покоящемуся на краю стола. Энди понял – добром это не закончится. Он, набравшись смелости, смачно обматерил портье и пулей вылетел из мотеля. Куда идти теперь, он не знал. Чужой район со своими правилами не принимал его. Возвращаться домой или искать помощи у приятелей он отказывался наотрез. Небо озарилось вспышкой холодного света, где-то вдалеке тяжко громыхнуло, и через секунду из продырявленных облаков полилась шумная вода. Ди устало вздохнул, чувствуя, как по одежде барабанят тугие струи ливня. В рюкзаке нашелся зонт, но он мало спасал от пронизывающего ветра и водных брызг. *** Темно-серая пятиэтажка выглядела насквозь промокшей. Тускло светящиеся окна походили на многочисленные мутные глаза. Дом стоял на отшибе прямой и длинной, как кишка, улице. Постройка напомнила Энди его самого. Мокрый, озябший и голодный, он уже с добрый час таскался по кварталу, не зная, где пристроиться хотя бы на ночь. В кедах противно хлюпало, влажные от косого дождя джинсы липли к дрожащим от усталости, ходьбы и холода ногам, а сквозняк то и дело забирался под ветровку, касаясь кожи своими ледяными пальцами. Бирсак проклинал все на свете и неосознанно тянулся к человеческому жилью. От грязных подъездов его воротило и парень снова брел на улицу, под дождь и ветер. Силы оставили перенервничавшего за сегодняшний длинный день парня как раз около этой аккуратной, одинокой среди длинных неопрятных высоток. Энди уселся прямо на сырую лавку. Несло тухлятиной из подворотни, где стояли в ряд замызганные мусорные бачки. В картонных коробках кто-то ворошился, и юноша не был полностью уверен, что это бродячие коты или собаки. Ливень усиливался, но какое-то странное безразличие охватило Ди. Остекленевшим, ничего не выражающим взглядом глядел он вдаль, даже не пытаясь найти выхода из этой нехорошей ситуации. Из-за дождевого шума, заторможенный Энди не услышал, как тихо скрипнула железная дверь одно из трех подъездов, выпуская на улицу долговязую фигуру с большим мусорным пакетом в тонких руках. И очнулся он лишь тогда, когда кто-то настойчиво побарабанил пальцами по зонту. Бирсак вскинулся, дернулся и обдал незнакомца водой. Тот фыркнул, немного отпрянул в бок и приятным хрипловатым голосом недовольно спросил: - Чего ты расселся под дождем? Ди напрасно пытался разглядеть своего собеседника. В подступивших сумерках черты лица его скрадывались, смазывались. Было лишь понятно, что это молодой парень, высокий и худой, как жердь. Он стоял под дождем без зонтика, натянув на голову глубокий капюшон и засунув руки в карманы коротковатых, будто подстреленных штанов. Потрепанные ботинки неопределенного цвета были обуты прямо на голую ногу. - Мне некуда пойти, - жалобно протянул Бирсак, сам поражаясь тону своего голоса. Он был жалок. Парень снова фыркнул и иронично сказал: - Такому примерному мальчику и некуда пойти? - Представь себе, - огрызнулся Ди, злобно поглядывая на незнакомца, - какое тебе дело? - Больно любопытный я. Юноша ничего не ответил, нахохлился, ожидая, когда собеседник натешится и провалит прочь, в свою теплую квартирку. При мысли о тепле, сухой одежде и еде Энди чуть не застонал. - Поднимай свой зад, - послышалось от незнакомца, - пойдем со мной, если, конечно, тебе не надоело мокнуть под ливнем. Лично я – замерз. И развернувшись, парень не спеша побрел в сторону своего подъезда. Ди задумался лишь на секунду и, подхватившись с лавки, побежал следом за ним. Бирсаку было откровенно плевать на то, что этот «добряк» может оказаться маньяком, убийцей, сумасшедшим. Отчаявшийся окончательно, он потерял остатки чувства самосохранения. *** Дверь квартиры незнакомца даже на вид была хлипкой и старой. Но Энди это почти не смутило. Зашедший перед ним, парень щелкнул выключателем и в узком коридорчике разлился теплый желтый свет. Бирсак торопливо сдирал со своих ног кеды, стоя почти на самом пороге. Рюкзак валялся прямо на полу рядом с ним. С парня уже натекла целая лужа дождевой прохладной воды, кляксой расползаясь на истертом ламинате. Бирсак неловко переступил с ноги на ногу, чувствуя, как мокрый носок липнет к ступне и полу одновременно. Он, вдруг попавший в долгожданное, вожделенное тепло, совсем растерялся, впервые задумался о том, что же делать дальше. Опустив голову, он смотрел на лужу, свою мокрую обувь, зонт и рюкзак. - Ванная через пару шагов за белой дверью. Ди, решившись, поднял взгляд и был приятно удивлен. Перед ним стоял парень, старший его явно не намного, привлекательный на внешность и никак не похожий на ужасного психа - маньяка. Зеленовато-карие глаза незнакомца смотрели чуть насмешливо, бледные губы изгибались в полуулыбке. Из ворота растянутого трикотажного джемпера, сплошь покрытого мелкими дырочками и затяжками, выглядывала татуированная длинная шея. Красная роза на кадыке. Запоминающийся персонаж. - И, да. Меня зовут Оли. Парень протянул руку, и Бирсак отрешенно заметил, что и кисти его нового знакомого тоже покрыты цветными рисунками. - А меня – Энди. - Будем знакомы, Эн-ди, - растягивая его имя по слогам, смешливо протянул Оли и скрылся в дверном проеме, вероятно, кухни. Бирсак, облегченно выдохнув, поспешил в ванную. Похоже, дела налаживаются.