Сломай систему.

Иен Сайкс стоял в пороге. Он выглядел спокойным, настроенным на мирный лад, хотя серьезные до строгости глаза смотрели на сына все еще осуждающе. Побледневший, но уже взявший себя в руки Оливер угрюмо поджимал губы, так же, как и его отец, когда Ди без особых церемоний взял всю эту запутанную ситуацию под свой контроль. Мужчина перевел взгляд со своего блудного чада на полуодетого Энди, что влетел в прихожую как метеорит. Мелкие лучистые морщинки собрались у его глаз, лишь этим выдавая скрытую улыбку, и тут же разгладились. Лицо отца Оли стало по-прежнему непроницаемо-сдержанным. - Я пройду? – первым нарушил затянувшуюся паузу Иен. - Проходи, - отрывисто бросил Оливер. - Я, пожалуй, подожду в комнате, - стушевался Бирсак. Он вдруг отчетливо понял, что зря так несся сюда, что при подобном разговоре ему не следует присутствовать. Если быть честным до конца, то Энди уже даже немного сомневался в правильности своей выходки. Он мало верил в успех, когда судьба вдруг решила сделать такой поворот и подтолкнуть старшего Сайкса к усмирению собственной гордыни. Украдкой поглядывая на нечитаемо-угрюмое выражение лица Оли, Энди разволновался не на шутку. Может, не стоило ворошить минувшее? Вдруг они не найдут общего языка, как тогда, когда Оливер был еще спесив и дерзок не в меру? Вдруг разойдутся злейшими врагами, больше не допуская даже малейшей мысли о возможном примирении? Волнение перешло в нервное, звенящее перетянутыми струнами напряжение, и Ди поспешил ретироваться в соседнюю комнату, пока самообладание, давшее брешь, не рухнуло с шумом окончательно. Там он уже дал себе волю: забегал по комнате, с трудом уворачиваясь от мебели и мелких предметов, так и норовящих попасть под ноги, впечататься острыми углами в худые бока. Плед давно слетел с плеч под ноги. Бирсак не заметил этого. Тем временем, Оливер молча прошел в кухню, спиной ощущая тяжелый взгляд отца. В голове его сумбурно путались догадки, какие-то штампованные фразы из фильмов. Оли, не зная чего ожидать от собственного родителя, находился в редкостном смятении и даже некой подавленности. Сколько раз он представлял себе что-то подобное, ситуацию, когда отец приходит к нему с извинениями, весь в тяжких сожалениях, едва ли не с преклоненной головой? И всегда в этих воображениях сам Оли был таким непреклонным, таким оскорбленным и обиженным, у которого приходилось не просить прощения, а вымаливать его. В реальности все обернулось несколько иначе. Отец был монолитно-спокоен и подчеркнуто-терпелив, а вот сам Оливер растерян и смущен. Только остатки некогда растоптанной гордости и потрепанное, но все еще живое чувство собственного достоинства не давало окончательно ударить в грязь лицом. Младший Сайкс держался едва-едва. Иен, пройдя следом за старшим отпрыском в крохотную кухоньку, взглядом отыскал себе подходящее место – единственный более-менее крепкий табурет и уселся на него. Оливер, оперевшись бедрами и ладонями о шкафчик, в ожидании замер напротив отца. Мужчина огляделся, в глазах его забрезжило некое пренебрежение, а может, даже и издевка. Оли, вмиг разглядевший это, весь подобрался. Злое раздражение хлыстом подстегнуло его. Парень вздернул подбородок вверх, ноздри его чуть раздулись, придавая лицу воинственности. Он обозначил свою позицию, зная, что не сдастся так легко, без боя, лишь от одного вида отца, так гордо восседающего в своей дорогущей одежде на его «убогой» кухне, посреди презренной нищеты и житейского уныния. Оливер чувствовал и понимал, что он больше не тот зарвавшийся мальчишка, не знающий вкуса настоящей, без богемных прикрас жизни. Он многое прочувствовал на собственной шкуре, постепенно подходя к особому пониманию происходящего, к своему виду мудрости. К тому же, у него есть Энди, ради него стоит держать позиции. Мысль о Ди, сидящем в паре метрах от него, там, за стенкой, отрезвила Сайкса, сбила подступающие гнев и спесь. Оливер незаметно глубоко выдохнул, прикрыл глаза на мгновение. А когда открыл их снова – поглядел на отца без особой тревоги, уважительно, как на равного. - Милый у тебя сосед, - небрежно промолвил мужчина, бросив на сына плутоватый взгляд. - Это мой парень. Мы встречаемся, - без суеты и стеснения заявил Оливер. Иен в изумлении приподнял брови. Он не ожидал от сына такой исчерпывающей и безмятежной искренности. «Повзрослел», - вдруг подумал мужчина, испытывая какую-то странную гордость за непутевого старшенького. Он глядел в худое лицо сына, замечая неглубокие пока морщинки на высоком лбу, в уголках глаз и губ, и видел уже не сосунка, которого сам отлучил от семьи и средств к существованию, а молодого мужчину, способного защитить себя, не прибегая к необоснованной агрессии и пустому ору. - Что ж…- протянул старший Сайкс, не зная пока, как соскочить с этой скользкой темы, которую сам же и начал. Оли ухмыльнулся сам себе мысленно и обыденно, почти скучающим тоном спросил: - Будешь чай или кофе? Иен хмыкнул едва слышно, подмечая пофигизм сына. Впрочем, от его внимания не ускользнула некое его волнение. - А покрепче ничего для старика не найдется? - У меня есть только дешевое пиво. Ты такое пить не будешь, - бросил Оливер, разворачиваясь спиной к собеседнику. Он загремел посудой, ставя кипятиться воду. Сквозь грохот услышал отцовское самодовольное: «Верно», покачал головой, отмечая, что кончики пальцев все равно нервно подрагивают. Как бы он не мужался, напряжение не отпускало до конца. - О чем ты пришел говорить? С мамой и Томом все хорошо? - Более чем, - чуть подрастягивая слова ответил на вопрос сына Иен, давая себе время на то, чтобы окончательно собраться с мыслями. Тишина чуть напрягала, проявляя неловкость до тошнотворности резко, во всех красках. - Я пришел мириться, - просто заявил мужчина, глядя на чуть ссутуленную спину Оли. Тот медленно отвернулся от плиты, перестав глядеть на закипающую воду, и с усталостью в голосе поинтересовался: - Через столько лет? Я уже думал, что забыл про все. Про то, что я вообще есть. Старший Сайкс покачал головой, отчетливо слыша в словах сына обиду и недоумение. - Ты виноват в этом в той же мере, что и я, - произнес Иен. - Знаю, - бросил Оливер, заливая кипятком чайный пакетик в кружке. - Но понимать не хочешь? - Почему? - пожал плечами парень, и, сыпанув в закрасившуюся уже воду сахара, зазвенел ложкой о керамические бортики, - Отлично понимаю, я был несносным подростком, только вот теперь я уже не тот ребенок. Я остатки деградировавшей полуличности с наркозависимым прошлым. Зачем тебе в семье такое? Мужчина вздрогнул, услышав это «такое». - Что значит «такое»?! – прикрикнул он, привставая с табуретки, - Твоя мать родила тебя на этот свет мужиком по полу и сейчас ты, наконец, стал им по уму! Хватит развозить эти сопли. Ты был наркоманом, но смог завязать с этим, значит, сможешь и все остальное. Теперь Оливер узнавал своего отца. Даже как-то от сердца отлегло. Как-то сомнительно было слушать от него спокойные просьбы и извинения. - Тебя даже не смущает то, что я живу с парнем. Мне кажется, это выходит за рамки твоего приемлемого. - Выходит, мне это странно, но тебе решать, с кем жить. Насильно мил не будешь. Младший Сайкс пожал плечами, отхлебнул из кружки. И все это под внимательным отцовским взглядом. Иен уселся назад на табуретку и проговорил: - В общем, если ты хочешь море бурных извинений с моей стороны, ждешь мольбы о прощении, знай - их не будет. - Я даже и не мечтал о подобном, - фыркнул Оли. - Но еще ты должен знать и то, что, не смотря на это, я на самом деле сожалею о том, что преподал тебе излишне жестокий урок. Оливер заинтересованно приподнял бровь. Помолчал пару секунд, наблюдая за усталостью, проступившее в глубоких морщинах на лбу отца, и долго выдохнул, понимая, что сняты последние тонкие маски и не осталось больше притворства и усмирена гордость, посажена на короткий собачий поводок и затянута в шипастый ошейник горькой правды. - А я, честно сказать, ждал тебя все это время. И несколько раз хотел вернуться домой, но был настолько убог, что опротивел даже самому себя. От меня отвернулся и Бог, и люди, увидев всю ту грязь, что накопилась во мне. Иен поднял взгляд на него и Оли замер, задрожал душой, увидев в них столько боли, что была соразмерна только его собственной. - Прости меня, отец. - И ты меня прости, сын. *** Глава семейства Сайкс покинул скудную квартирку Оливера где-то через полчаса, взяв с сына клятвенное обещание в ближайшее время наведать родной дом. Вместе с Ди. Разговор вымотал их обоих, но оставил в сердцах легкость и уверенность в добром будущем, убрав всю ту тяжесть, копившуюся так нескончаемо долго. *** - Странно все это, - проговорил Оли, поглаживая волосы примостившегося под боком Энди. -Что странно? – замерев, поинтересовался тот. - Что отец вдруг решил позвать меня обратно домой, что он вообще пришел, а не позвонил там. - Поверь, он уже давно решил это, только все не мог справиться со своей гордостью. Ему не хватало импульса, - заверил его Ди. - И откуда, интересно мне знать, взялся этот самый импульс? – в шутку спросил Сайкс. - От меня. Бирсак даже зажмурился, сказав это вслух. Он, конечно же, знал, что признаваться придется в любом случае. Но все равно было страшно до дрожи в коленках и мурашек по рукам и животу. - Таааак, - протянул Оливер, строго глядя в донельзя виноватое и от этого уморительно-милое личико своего парня, - с этого места поподробнее, пожалуйста. - Оли, извини меня, пожалуйста. Я хотел только как лучше! – глядя на Сайкса, залепетал он. Оливер изо всех сил старался выглядеть грозно. Но злиться на Ди он не мог даже за такую выходку. - Я знал, что все это неспроста, - выдохнул он. - Ты не сердишься? - На тебя не возможно долго сердиться. - Значит, нет? – пытливо переспросил Бирсак, готовясь морально пересказать Оли их разговор с Иеном. - Нет, горе ты мое луковое, - заверил его Сайкс. - Хочешь, я расскажу тебе, как все прошло? - Естественно. Что ж ты такого моему папе наговорил, что он встал, вышел из своего любимого кабинета и приехал к нам сюда, в глушь и тьму-таракань. Энди выпутался из пледа, выкатился из-под бока парня и, усевшись поудобнее, принялся пересказывать все события того насыщенного денька. Во время его рассказа лицо Оливера менялось пару раз, но удивление из каре-зеленых глаз не пропадало ни на секунду. Когда Сайкс услышал, что и Мэтт причастен ко всей этой свистопляске, то пообещал при первом удобном случае отвесить ему подзатыльник. На вопрос Энди: «За что?», коротко буркнул что, за все хорошее. По окончанию всей этой невероятной истории, Оли только и мог, что присвистнуть, почесать вихрастый затылок да протянуть: - Дааа, ну и дела. Не думал, что ты такое вытворишь, но благодарен тебе просто неимоверно. Польщенный Ди, опустив взгляд на свои тонкие ладони, ответил только: - Я ведь тебя люблю. Сайкс прищурился хитро и в ту же секунду Энди оказался лежащим на спине под нависшим сверху Оливером. Тот долго не рассусоливая, потянулся к полураспахнутым от неожиданности губам Бирсака и сорвал с них желанный поцелуй. Сплошь зататуированные руки забрались под майку, оглаживая худые бока, тоже слегка замаранные чернилами. Ди волнительно вздохнул, чувствуя опаляющую страсть Сайкса, сам начиная гореть пламенем вожделения. Он положил ладонь на затылок Оли, требуя негласно еще поцелуев. И Оливер ожидаемо не воспротивился этому, с порывом наклоняясь к нему. Только перед тем, как сорвать последние планки, Сайкс жарко выдохнул прямо в любимые губы: - Я тоже люблю тебя, заноза!