Незолотая молодежь

Кана Альберона – высокая красивая девушка 18 лет, студентка одного из престижнейших колледжей Фиора, дочь известного бизнесмена, Первая Леди своего факультета и просто эротическая мечта каждого мужчины. В одежде предпочитает весьма экстравагантный и откровенный стиль. Хвала богам, что форма колледжа идеально подходит под эти критерии. В данный момент она направляется в сторону дома лучшей подруги, чтобы вместе отправиться отгрызать очередной кусочек от глыбы гранита науки. Позвонив в звонок, прилаженный к витым воротам перед домом подружки, Кана устало вытирает взмокший лоб рукой и недовольно косится на неимоверно жарко пылающее весеннее солнце. Минуту спустя компанию ей уже составляют две милые сестрички: одногруппница Альбероны – улыбчивая блондинка Миражана и ее младшая сестра, точная копия блондинки – Лисанна. - Доброе утро, Кана! – вопит Мира, повисая на шее подруги, едва не свалившейся от непосильной ноши. - И тебе утро, дорогая! Привет, Лисс! – Кивает девушка второй спутнице. – Какими судьбами с нами? - Эльфман до вечера будет возиться в гараже – его вчера подрезали какие-то утырки на мотоциклах, так что мне нужно проводить Лисанну до школы. - Все равно по пути, - улыбается Кана, и девушки втроем направляются вниз по улице. За веселой беседой и язвительным перемыванием косточек время летит ох как незаметно. - Кана, как там твой отец? - А, ты же знаешь, его никогда не бывает дома! Все время в разъездах по делам фирмы. - Но он же только позавчера вернулся, - изумленно ахнула Мира. Она прекрасно помнила, как Гилдартс, владелец одноименной торговой компании, сразу по прилету в Магнолию первым делом ворвался на лекцию к любимой дочурке, чтобы увести ее из колледжа «пошататься по магазинам и пожевать чего-нибудь вкусненького в ресторане». Обычно в такие моменты соскучившийся папаша заваливал дочь подарками, не забывая и о ее подругах. Кана всегда имела полное право взять Миру с собой на очередную семейную встречу. Блондинка же тактично отказывалась, прекрасно понимая, что отец и дочь хотят побыть наедине в эти редкие моменты семейного единения. Гилдартс давно это заметил, поэтому Мирина тактичность всегда высоко им ценилась, и на следующий день Кана неизменно протягивала подруге сверток с каким-нибудь небольшим, но очень милым презентом в знак признательности за верную дружбу и понимание. Кана тяжело вздохнула. - Вот именно, позавчера приехал, а сегодня утром первым же самолетом улетел не пойми куда, не оставив даже записки. - Скорее всего, как всегда, срочные дела компании, - похлопала подружку по плечу блондинка. - Не знаю, - неопределенно пожала плечами Альберона, хмуря лоб. – Мне кажется, что он был чем-то крайне озабочен. - Да уж, жизнь у тебя не сахар, - протянула Лисанна, тут же получив от старшей сестры чувствительный тычок локтем. - Да ладно, - беззаботно отозвалась шатенка, расстегивая верхние пуговицы блузки и потирая слегка зазудевшую от пота шею. – Я ведь уже давно привыкла к такой жизни. Девушки уже подошли к воротам школы, в которой училась Лисанна. Остановившись всего в нескольких метрах от них, чтобы Миражана могла выдать сестренке последние напутствия. Девушка выслушивала их со слегка скучающим видом, а Мира обиженно хмурилась, про себя приговаривая «Ох уж эти тинейджеры…» Странно было слышать такие слова из уст девчушки, не так уж и далеко ушедшей от своей сестры. Поэтому все указания Лисс пропускала мимо ушей, мысленно уже находясь в родном классе. Пока сестры проводили традиционный ежедневный обряд «Старшая сестра увещевает младшую», Кана отошла ближе к дороге, по примеру Миры не желая встревать в чужие семейные дела. Обводя скучающим взглядом витрины магазинов на другой стороне улицы, девушка вдруг почувствовала в недрах сумки легкую вибрацию. С трудом обнаружив сотовый телефон среди горы женских мелочей и выудив его на свет вместе с зацепившимся за брелок капроновым чулком (и что он там делал?!), Альберона посмотрела на дисплей и буквально расцвела. Тут же нажав на кнопку ответа, она радостно защебетала в трубку: - Алло, пап! Ты где? Ты как?! Почему ты уехал так поспешно и ничего мне не сказал? Разве так можно?! Я же волнуюсь! На другом конце слышались только треск и завывания, сквозь которые, словно сквозь слой ваты, пытался пробиться родной голос. Ни слова нельзя было понять, потому что помехи превращали связную речь в череду нечленораздельных звуков. Никогда раньше с отцом не было такой плохой связи. Кана долго пыталась вслушаться в голос, больше похожий на очередной шум помех, и наконец обеспокоено произнесла: - Пап? Треск и шум на некоторое время стихли, выделив из своей массы родной срывающийся голос. Слышно было по-прежнему плохо, но отдельные слова уже можно было разобрать. - …орогая! Я сей… не могу разговаривать, поэт… ….ай внимательно! Будь… острож… Не подпуская к себе никого подоз…ного! Я …оро приеду! Но самое главное – остергайся… ана… ра… Ты слышить? …на… ера… - Папа, я тебя почти не слышу, повтори, - закричала в трубку Кана, плотно прижимая ее к уху и отступая на шаг назад в попытке поймать зону лучшего приема. Связь не улучшилась, а скорее наоборот. Голос отца снова пропал за шумовыми помехами. Одно девушка поняла точно: что-то произошло, из-за чего отцу срочно пришлось уехать, а она сама, возможно, подвергается опасности. И отец даже пытался ей сказать от кого именно, но она не расслышала имени опасного человека. В попытке восстановить прежнее качество связи, Альберона отступила еще на один шаг назад, все так же крепко вцепившись в телефон… В этот момент она получила ощутимый удар в бедро, от которого потеряла равновесие и кубарем полетела по тротуару в сторону опешивших подруг, успевших обернуться только на ее сдавленный вскрик. За спиной раздался визг тормозов и какие-то крики и ругань. Как показалось Кане, ругались ее верные подруги и кто-то еще… несколько мужских голосов и один явно женский, противный и визгливый. Все внимание девушки было сосредоточено на телефоне, который от удара об асфальт разлетелся на составные части, убивая всякую надежду на связь с отцом. А ведь он там, наверняка волнуется, иначе не стал бы вот так названивать и кричать в трубку, чтобы она была осторожнее. Собрав с тротуара все составные части сотового (по крайней мере, Кана надеялась, что все), девушка наконец-то обратила внимание на разгорающуюся у нее над головой перепалку. - Какого хрена она выскочила?! Тут ни перехода, ни остановки! - А вы вообще не смотрите, куда едете?! - Та же претензия – она не смотрела, куда шла! - Он не мог ее не видеть! - Да он ее видел, поэтому и затормозил вовремя! Не заметь он ее, лежала бы ваша подружка сейчас на том же месте, но в куда более плачевном состоянии!!! Подняв голову, Кана увидела как обе ее подруги напустились на группу мотоциклистов. Три железных коня сверкали на солнце хромированными деталями. Впереди стоял шикарный Ducati яркого желтого цвета, за рулем сидел высокий светловолосый парень, к спине которого намертво приклеилась фигуристая визгливая девица в очках и старомодном мотоциклетном шлеме, нелепо смотревшимся на пышных русых волосах. Чуть позади стояли зеленый Bimota и темно-синий BMW. Ядовито-зеленую махину венчал щуплый элегантный паренек в потертых джинсах и белой рубашке навыпуск. Его длинные волосы были собраны в хвост, а по цвету ровнялись окрасу верного «коня». Лица хозяина BMW не было видно из-за бейсболки, настолько сильно надвинутой на глаза, что виден был только его подбородок. Этот парень постоянно кривлялся, ржал и строил рожи. Сестры-блондинки, увидев, что их подруга жива и здорова, напустились на мотоциклистов с удвоенной силой, обвиняя во всех смертных грехах и нарушениях всех существующих правил дорожного движения. Байкеры не оставались в долгу, посему скандал разгорался все больше и больше. Единственным, кто не принимал участия в перепалке, был водитель желтого мотоцикла, который в это время внимательно разглядывал сидящую на тротуаре Кану. Девушка слегка съежилась под его изучающим взглядом. Правый глаз парня пересекал белесый шрам, по форме напоминающий молнию. Эта небольшая деталь заставляла отводить глаза от, в целом, довольно привлекательного лица. Видимо, парень прекрасно понимал, какую реакцию вызывает у окружающих. Внимательно осмотрев Альберону, блондин оставил мотоцикл на попечение своей пассажирки и вплотную подошел к жертве ДТП. Девушка осторожно подняла глаза, стараясь смотреть в лицо парня, не обращая внимания на шрам. Был он лет на пять старше нее, плечист, хорошо сложен. Рваные джинсы и «косуха» в заклепках выдавали в нем человека неформального направления. Неуместность кожаной куртки в такую адскую жару компенсировала полностью расстегнутая рубаха, поддетая, казалось, только для того, чтобы грубая кожа не натирала взмокшее тело. Кана недоверчиво покосилась на блондина, пытаясь отодвинуться подальше. Парень же, присев перед ней на корточки, осмотрел ее правое бедро, бесцеремонно задрав для этого и без того короткую форменную юбку. На нежной бледной коже начинал вырисовываться огромный синяк. Невесело хмыкнув, байкер шлепнул девушку по поврежденному месту, заставив сморщиться от боли. - Ушиб. До свадьбы заживет. Затем он нагнулся к переднему колесу своего мотоцикла и, выудив что-то из-под него, бросил это Альбероне. - Возьми, без этого не заработает. Сказав это, он снова запрыгнул на сидение мотоцикла, и вся компания под дружный свист и хохот скрылась из вида. Кана недоверчиво разжала ладонь, которой поймала брошенный ей предмет. Им оказался шлейф, соединяющий верхнюю и нижнюю половинки ее любимой «раскладушки». Не заметить его под массивным колесом немудрено, но без него телефон работать больше не будет, как ни старайся. Мира и Лисс уже подскочили с обеих сторон, помогая подруге подняться на ноги. При этом они беспрестанно щебетали о совсем распоясавшихся байкерах и обнаглевших неформалах. Мысли же Альбероны сейчас работали в несколько другом направлении. - Кто это был? - «Громовержцы», - презрительно бросила Мира в сторону облачка пыли, медленно таявшем в воздухе после резвого старта мотоциклов. – Банда байкеров из южного района. «Золотая молодежь», которой не нужно работать, биться за свое место под солнцем. Все это у них было с момента рождения: частные школы, престижные университеты… А в будущем каждый из них возглавит какую-нибудь крупную компанию своего отца. А пока они просто маются от безделья и рассекают по городу на мотоциклах. Говорят, что их даже пару раз ловили на противозаконных делишках, но богатым папочкам ничего не стоит отмазать своих любимых чад, так что точно сказать ничего не могу. - Ясно, - протянула Альберона, глядя на поворот, за которым скрылись нарушители порядка. – А кто они вообще? - Вон тот зеленоволосый панк – Фрид Джастин, выпускник литературного колледжа и наследник крупного издательства, - мечтательно протянула Мира, резко меняя выражение лица с презрительно-разраженного на возвышенно-мечтательное. - А того чудика в кепке зовут Бикслоу, - вставила Лисанна, произнося имя парня с легким придыханием. – Он скрывает свое лицо, чтобы никто не узнал, кто он есть на самом деле. Даже его имя – всего лишь псевдоним. Говорят, его мать крупная шишка в области пластической хирургии. Но доподлинно ничего не известно. - А тот блондин, что меня сбил? – конкретизировала свой вопрос Кана, понимая, что подруги сейчас увлекутся рассказами о любимых «Громовержцах», упуская главное. - О! Это Лаксус Дреер! – уважительно протянула Мира, стыдливо покрываясь румянцем. - Дреер?! – не поверила своим ушам Альберона, резко оборачиваясь к подруге. - Именно, ты не ошиблась. Это внучок нашего уважаемого мэра. Отец его тоже не последний человек, но не в сфере политики, а в области торговли. Ходят слухи, что эти двое воюют, пытаясь выяснить, по чьим стопам пойдет Лаксус – ударится в большую политику или возглавит торговую компанию. А он назло им ведет себя как последний мальчишка. - Значит у него есть собственные планы на свою судьбу, - пожала плечами Кана, прекрасно понимая чувства Дреера. Сама несколько раз ругалась с отцом по поводу того, становиться ей его преемницей или же нет. Сошлись на том, что она окончит колледж, а там подумает. - Ты как, в порядке? - обеспокоено заглянула в глаза подруги Лисанна. - Этот блондинистый панк прав, - ухмыльнулась Альберона, натягивая короткую юбку на начинающий проявляться синяк. – Это всего лишь ушиб. До свадьбы заживет. Успокоенные ее словами, сестры закончили свой диалог на тему «Я старшая, я лучше знаю – А я младшая, мне пофиг», и Лисс скрылась за воротами школы. А Мира и Кана наконец-то получили возможность отправиться в колледж, хотя к первой паре они уже безнадежно опоздали.