Незолотая молодежь

- Как вы могли опоздать на мою лекцию?! - кипятился преподаватель, темноволосый мужчина с извечной трехдневной щетиной и пронзительными черными глазами, любимец всех студенток, всегда отдававший им должное. Покаянно опущенные светлая и темная макушки слаженно сопели в извинение. Студенты давно просекли, что их любимому Макао-сенсею достаточно увидеть искреннее раскаяние на лице провинившегося, чтобы простить его в первый, да и во все последующие разы. Поэтому Кана и Мира старательно прятали глаза, якобы стыдясь смотреть на преподавателя, но на самом деле просто опасаясь выдать ему свои заговорческие улыбки. Тут Макао обратил внимание на здоровенный синяк, украшавший ногу одной из прогульщиц. - Что это у тебя?! Альберона, да о чем ты только думаешь?!! - О будущем! – ответила Кана, резко поднимая голову и глядя на сенсея самым наивным полным любви и надежды взглядом, которым, вероятно, и смотрят в светлое будущее. Мужчина устало провел рукой по лицу и махнул девушкам рукой, разрешая занять свои места, несмотря на то, что до конца пары осталось не более десяти минут. Заканчивая лекцию, преподаватель мысленно костерил злодейку-судьбу, пославшую ему «счастье» преподавать в престижном колледже для детишек богатеньких родителей. К середине дня нога не на шутку разболелась. Нещадно ныло место ушиба, отвлекая на себя все мысли, которые Кана пыталась сосредоточить на учебе. К концу занятий девушка попыталась аккуратно опереться на ушибленную ногу, но даже сидя на стуле, тихонько заскулила от боли. Стало понятно, что в одиночку она до дома не доберется. Вырвав из тетради лист, она торопливо написала короткое послание и незаметно под прикрытием локтя передала его подруге. Мира так же незаметно, глядя честными глазами на преподавателя, приняла записку и скосила взгляд, изучая ее содержание. «Мира, нога просто отстегивается (((( Может, проводишь меня домой, подстрахуешь? ;) » Пару секунд спустя листок вернулся к Кане с готовым ответом на обратной стороне: «Сегодня никак не смогу((( Уже пообещала Лисанне, что сегодня мы с ней прошвырнемся по магазинам. Я могла бы позвать тебя с нами, но понимаю, что с больной ногой ты не получишь от шопинга никакого удовольствия.» Кивнув подруге в знак того, что бродить по улицам с огромным синячищем на ноге – действительно занятие не из приятных, Кана задумчиво уставилась в учебник. С последним звонком, Мира вылетела из колледжа со скоростью пули. Нет, она конечно помогла Кане добраться до выхода, но уже на крыльце бросила подругу, устремляясь в сторону автобусной остановки. Альберона же осторожно начала спускаться с крыльца. Это оказалось не такой уж и сложной задачей. Боль можно и перетерпеть, а со стороны смотрится так, словно девушка просто лениво шагает со ступеньки на ступеньку, глубоко о чем-то задумавшись. Однако ровная поверхность внесла в походку Каны свои коррективы, наглядно объяснив, что легкость преодоления ступенек была лишь видимостью. Боль тупой иглой пронзала ногу от колена до бедра, заставляя стискивать зубы при каждом шаге. Девушка заметно хромала, привлекая к себе ненужное внимание со стороны студентов. Окружающие провожали удивленными взглядами первую красавицу колледжа, медленно хромающую в сторону ворот и старательно натягивающую подол не слишком длинной юбки на правое бедро. Ощущая на себе все разнообразие провожающих взглядов, от сочувственных до презрительно-насмешливых, Кана уговаривала себя потерпеть и с честью перенести эти минуты позора. За воротами колледжа она уже могла не торопиться и потихоньку ковылять в сторону дома… или ближайшего медучреждения. Она пока еще не решила. Внезапно девушка услышала ровный гул мотоциклетного двигателя, а прямо перед ее носом остановился желтый Ducati, уже знакомый ей по утреннему происшествию. За рулем сидел все тот же блондин со шрамом. Альберона покрутила головой, разглядывая улицу справа и слева, но на этот раз он был один, следов зеленого и синего мотоциклов нигде не наблюдалось. Равно как и визгливой русоволосой девки за спиной байкера. Немного потоптавшись на месте, как бы намекая, что она вообще-то собирается пройти, Кана выразительно уставилась на мотоциклиста. Тот нагло улыбался, прекрасно понимая, что своим «железным конем» перегородил девушке дорогу. Взгляд его изучающе проскользил по телу шатенки, остановившись в районе верхней части ног. Кана проследила направление его взгляда и, вспыхнув, резко одернула юбку, прикрывая результат их утренней встречи. - Болит? – голос парня вывел девушку из ступора, вернув к печальной реальности. - Конечно, болит! А ты как думал?! – напустилась она на байкера. – Это ж надо было врезаться в меня со всего маху!!! - Неправда, - равнодушно отмахнулся блондин. – Я успел затормозить. - То-то я смотрю, что до сих пор тормозишь! Дай пройти! - Тебе куда? Давай подброшу, вижу же, что своим ходом ты не доковыляешь. - Доковыляю! – кипятилась Альберона. – И вообще я к незнакомым людям в маш… в смысле, я с незнакомыми людьми ни на каком виде транспорта не езжу! - Лаксус Дреер, - парень без обиняков протянул ей широкую ладонь. – Теперь ты меня знаешь. Запрыгивай. - Все равно ты подозрительный, - продолжала Кана гнуть свою линию. – С утра ты был не один. Где твои дружки? - Слушай, ты не из полиции, нет? – чаша терпения Лаксуса дала трещину. – Ты на меня досье что ли составляешь?! Дела у них, понимаешь? Де-ла! Мы же не вечно вместе катаемся! Должна же у нас быть какая-нибудь личная жизнь! - О! Кстати, а «личная жизнь» твоя где? – Альберона демонстративно заглянула парню за спину. - Кто? – не понял Дреер, недоуменно моргнув темными ресницами («Удивительное сочетание при светлых-то волосах», - отметила Кана) – А! Эви! Так, во-первых, она – не моя личная жизнь. Во-вторых, вчера она лишилась своего мотоцикла, поэтому сегодня я ее подвозил на своем. И, в-третьих, это все было не твое дело, так что отметь там у себя, насколько я был любезен, ответив на твои дурацкие вопросы! К концу перепалки оба спорщика уже раскраснелись и тяжело дышали, сверля друг друга злобными взглядами. Казалось, изначальный предмет спора уже забылся, но Лаксус вовремя вспомнил, ради чего, собственно, он остановился, заметив за забором своего старого колледжа девушку, попавшую утром под колеса его же мотоцикла. Не иначе, подсказкой послужил сам мотоцикл, руль которого парень стиснул, сдерживая рвущийся наружу гнев. - В последний раз спрашиваю – поедешь? - Да иди ты! - Блин! Да что я тут корячусь, ковыляй сама как хочешь! – сказав это, Дреер крутанул газ и рванул с места, оставив Кану задыхаться от поднятой дорожной пыли. - Сразу бы так, - обиженно бросила девушка вслед уже исчезнувшему мотоциклу. – Тогда и корячиться не надо было бы! С достоинством (насколько позволяла травма) развернувшись на каблуках, Альберона медленно побрела в сторону дома. Путь ее пролегал через глухой район Магнолии, наполовину состоявший из парка, в котором днем гуляли мамаши с детьми, а ночью – бандиты под ручку с маньяками. Сейчас же, в вечерних сумерках, аллеи пустовали. Только изредка дорогу перебегала заблудшая кошка или перелетала наглая птица, склевывающая с тротуара все то, что днем повываливалось из детских ручек. Окунувшись во тьму боковой аллеи, Кана вспомнила о предупреждении отца, чтобы она была крайне осторожна и старалась не оставаться одна. Страх обдал спину противными холодными мурашками. Захотелось хоть немного ускориться, но уже уставшая от нагрузок нога отказалась подчиниться, мстительно еще больше замедлив передвижение. Мысленно пытаясь себя успокоить, девушка шла по парку, вздрагивая от каждого шороха. Внезапно за ее спиной раздался звук, заставивший ее чуть ли не подскочить вверх на добрых полтора метра. Громко хрупнула алюминиевая банка под чьей-то массивной ногой. Резко обернувшись, Кана увидела за спиной двоих мужчин в спортивных куртках, идущих за ней по пятам. Увидев, что жертва их заметила, они решили, что таиться уже нет смысла, и перешли в наступление, ускоренным шагом приближаясь к девушке. Та, поняв, что догоняют ее явно не для того, чтобы проводить до дома, попыталась убежать. Страх придал телу сил, заставив измученную ногу на некоторое время забыть о боли. Злоумышленники были весьма удивлены, увидев, что доселе еле ковыляющая девушка удаляется от них со скоростью хоть и подстреленной, но лани, и перешли на бег. После нескольких минут бега ушибленная нога одеревенела, а боль пронзила все тело, заставив Кану взвыть от боли и упасть на асфальт, споткнувшись на абсолютно ровном месте. Дальше бежать она не могла, только сидела и ждала своей участи, тяжело дыша. Мужчины, видевшие ее падение, уже не торопились, подходя к ней вразвалочку и как бы нехотя доставая из карманов пистолеты. Приблизившись к обессиленной девушке, один бандит схватил Кану за волосы, заставив поднять лицо, и злобно хохотнул. - Попалась, Альберона! Теперь пойдешь с нами, и не вздумай сопротивляться. Хотя… ты уже не можешь. – С этими словами он пнул девушку прямо в центр синяка, заставив охнуть и вызвав слезы боли. - Чтоб ты подавился этими словами! – злобно прошипела она. - Размечтаааа… - бандит действительно подавился, но не словами, а внезапно впечатавшимся ему в горло тяжелым ботинком. Второй злоумышленник, не ожидавший нападения, растерянно поднял на мелькнувшую перед глазами тень пистолет, но тут же выронил его из скрученной хитрым приемом руки и согнулся пополам от сильного удара коленом в живот. Освободившийсь от бандитской хватки, Кана недоуменно смотрела на то, как тень быстро подскочила к ней. - Я исполнил твое желание, - сверкнула в свете фонарей белоснежная улыбка. – Теперь ты исполни мое. - К..какое? – невольно спросила Альберона, узнавая в своем спасителе надоедливого байкера. - Валим отсюда! Переходя от слов к делу, Лаксус закинул девушку на плечо и побежал куда-то в сторону фигурных кустов, которыми славился этот парк. Там он поднял с земли верный Ducati и усадил несчастную на сидение. Сам же торопливо огляделся, накинул на плечи съежившейся Каны свою «косуху» и, вскочив за руль, резко дернул с места. Альберона едва успела просунуть дрожащие руки в рукава куртки, как пришлось изо всех сил вцепиться в рубашку парня. Учитывая тот факт, что она была по-прежнему полностью расстегнутой, помогло это мало и несчастная чуть не сделала сальто назад с несущегося мотоцикла. - Держись крепче, - рыкнул Дреер, входя в крутой поворот той самой аллеи, от которой они минуту назад драпали со всех ног. Бедной Кане ничего больше не оставалось, кроме как обхватить парня руками, крепко прижав ладони к его оголенному животу. Смущаться и строить из себя неприступную скромницу не было времени. Обретя устойчивость, девушка огляделась. - Стой! Ты куда едешь?! Там же эти! - Другие аллеи слишком узкие, в повороты не войдем. - Кстати, это же парк! Тут нельзя ездить на мотоцикле!!! – слова девушки заглушили выстрелы, раздавшиеся за спиной. Кана испуганно прижалась к байкеру и втянула голову в плечи. Кисти рук судорожно сжались, полоснув парня ноготками по коже. Он поморщился, но от комментариев воздержался. - Не сокращайся! Они по колесам стреляют. - По колесам?! – перед глазами напуганной Каны нарисовалась малопривлекательная картина: мотоцикл с пробитым колесом делает сальто, скидывая седоков, которые мгновенно сворачивают себе шеи и остаются лежать в неестественных позах. - Да хрен-то там они попадут! – Лаксус заложил несколько крутых виражей, поочередно наклоняя мотоцикл то вправо, то влево. Шальная пуля свистнула над самым ухом девушки, заставив ее жалобно пискнуть. - Вот уроды! - сердечно прокомментировала она это событие. Парень отозвался лишь тихим рычанием, полностью сосредоточившись на управлении. Скорость и маневренность сделали свое дело, скрыв беглецов от глаз злоумышленников и их пуль. Вылетев из ворот парка прямо навстречу опешившему от такой наглости полицейскому, Дреер нецензурно выругался и так запетлял и поддал газу, словно тот, в отличие от парней в парке, открыл по нему стрельбу не из пистолета, а, как минимум, из автомата. Служитель порядка же решил, что если внук мэра гоняет на своем мотоцикле на ночь глядя по парку, то на то существует свой закон, нарушать который ему, простому смертному, не положено. Поэтому он всего лишь проводил с суеверным страхом бешено мчащийся в ночь желтый мотоцикл.