Незолотая молодежь

Лаксус гнал мотоцикл по улицам города, закладывая такие виражи на повороте, что резина покрышек начинала дымиться. Кана сидела тихо, судорожно вцепившись в байкера. Спустя полчаса бешеных гонок по улицам, парень остановился в спальном районе возле серой высотки. Заглушив двигатель, он обернулся на отрешенно смотрящую куда-то в сторону девушку. - Просыпайся, приехали. - А, что? – хлопнула глазами Кана, словно действительно только что проснулась. – Мы уже дома? - Дома, дома, - проворчал Дреер, осторожно слезая с мотоцикла. – Только у меня дома. Девушка вздрогнула и недоверчиво покосилась на серое здание. Действительно, с маленьким уютным коттеджем, в котором она жила, сходства было маловато. Тем временем Лаксус ненавязчиво шлепнул ее чуть пониже спины. - Брысь с мотоцикла! Девушка повиновалась, хотя для того, чтобы покинуть спину «железного коня», ей пришлось опереться о плечо байкера. Парень при этом скрипнул зубами, но промолчал. Оставив девушку у стены дома, Лакс снова оседлал Ducati и рванул с места в сторону призывно горящего маяка автостоянки. Кана стояла, задумчиво обводя глазами улицу. Постепенно испуг от недавнего происшествия проходил, возвращая способность мыслить здраво. Проанализировав все свои приключения и деяния, девушка пришла к выводу о том, что на данный момент находится в полной… В общем, в весьма трудном положении. Отец куда-то исчез, не сказав не слова. Причем у него явно крупные неприятности, и он опасается не только за себя, но и за жизнь своей дочери. Она же сейчас стоит посреди ночи в совершенно незнакомом районе города, куда приехала вместе с байкером, чуть не сбившим ее утром. Ах да, чуть не забыла – нога болит так, что ходить невозможно, а уж о побеге нечего и думать. К моменту возвращения Лаксуса Альберона уже пребывала не в самом лучшем расположении духа. - Какого черта ты меня сюда завез?! - Это вместо «Спасибо за то, что спас меня от тех двух бандюганов»? – удивленно приподнял брови парень, невольно делая шаг назад от разгневанной девушки. - Спасибо, что спас меня от тех двух бандюганов, - передразнила Кана. - Так зачем ты меня сюда затащил? - А ты бы предпочла остаться в той теплой компании? – прищурился Лаксус. Его уже стали доставать необоснованные претензии. Он уже склонялся к тому, чтобы вернуться в парк и вручить вредную девчонку обратно бандитам с извинениями и наилучшими пожеланиями. - Конечно нет! Но я думала, что ты отвезешь меня ко мне домой, а не к себе! - Прости, сила привычки, - расхохотался парень. – Не привык я уезжать с девушками к ним домой. На последнюю фразу Кана обиделась. Будучи очень привлекательной девушкой, ей не раз приходилось отшивать поклонников после одной-единственной фразы «Поехали ко мне». Сам того не желая, Лаксус задел больную тему. Альберона была девушкой популярной, но отнюдь не дешевкой и подобные предложения рассматривала как личное оскорбление. Поэтому девушка просто обиженно надулась и отвернулась от Дреера. - Никуда не пойду, пока не скажешь, зачем мы сюда приехали. - За медицинской помощью, - спокойно ответил Лаксус, тоже потерявший желание шутить. Кана гордо вздернула подбородок и упрямо топнула больной ногой. - Мне она не нужна! - Зато мне нужна, - ответил парень, заходя в подъезд. Альберона обернулась и удивленно посмотрела на байкера. Только сейчас она заметила, что левую руку он держит близко к телу, стараясь лишний раз ею не шевелить, а рукав рубашки пропитан кровью. В темноте этот факт ускользнул от ее внимания, но в свете фонаря над дверью подъезда темно-красное пятно на фиолетовом фоне с принтом из черепов выглядело весьма зловеще. Тяжело вздохнув, Кана проследовала за молодым человеком. Оказавшись в родных стенах, Лаксус с облегчением выдохнул и тяжело опустился на диван, блаженно вытянув ноги. Однако тут же ему пришлось подобрать их под себя, потому что мимо на полной скорости проковыляла Альберона. - У тебя аптечка в доме вообще есть? – буркнула она, не глядя на парня. - В кухне на холодильнике. Девушка скрылась в дверном проеме. Вернулась она спустя пару секунд, прыгая на одной ноге и используя вторую, ушибленную, в качестве опоры для белого ящичка, в котором азартно копошилась. Лаксус невольно расхохотался, но быстро заткнулся, встретившись с грозным взглядом темных глаз. Кана присела рядом с парнем на диван и, не отрываясь от аптечки, скомандовала: - Снимай рубашку. - Что, вот так сразу? – попытался пошутить Дреер, но снова встретился с все тем же убийственным взглядом и осторожно, по сантиметру, стал стягивать рубашку, стараясь причинять себе минимум боли. Кана оторвалась от аптечки и внимательно следила за процессом. Ворот рубашки опустился, открывая массивную шею, по которой скатывалась капелька пота. Учитывая, что жара растворилась во мраке ночи, эта небольшая деталь выдавала, как сильно был напряжен парень в попытке вытерпеть боль. Фиолетовая ткань с устрашающим рисунком лениво сползла, обнажая широкие плечи. Ни единого намека на загар, которым в это время года щеголяла половина города. Но при этом кожа байкера и не была бледной, резко контрастируя с белесым шрамом на лице. За плечами показалась спина, скрывающая под кожей волны прекрасно развитых мускулов. С каждым движением парня четко очерченные мышцы перемещались и перекатывались под кожей, заставив наблюдательницу на мгновение забыть о цели этого импровизированного стриптиза. Девушка непроизвольно сглотнула. Лаксус обернулся и расплылся в самодовольной улыбке. - Спокойствие, котенок! Я же сказал, что мы здесь не за этим. - Да больно надо! – возмутилась Альберона, швыряя в лицо этому наглому типу упаковку с бинтами. Девушка поднялась и с достоинством проковыляла в сторону ванной. Выглядело это весьма комично, поэтому Лаксус не удержался от легкой улыбки. Вернулась она в обнимку с тазиком теплой воды и губкой. - Надо промыть рану, - приказным тоном распорядилась Кана, снова усаживаясь на свое место. - Валяй, - с деланным равнодушием разрешил Дреер, в глубине души прекрасно понимая, что в одиночку он со своей раной не справился бы. Обмытое плечо предъявило новоявленной медсестре не самую оптимистичную картину. Ранение было пулевым. Пуля прошла насквозь, избавив девушку от сомнительной операции по ее извлечению. Это была хорошая новость. Плохая заключалась в том, что, скорее всего, по касательной была задета кость, а это грозило деформацией хрящевой ткани или трещиной в кости. Для диагностики таких повреждений необходимо было обратиться в госпиталь. Сейчас же важнее было остановить кровотечение и перевязать рану, чем Кана активно и занялась. Лаксус наблюдал за ее движениями: за тем, как умело и быстро она накладывала повязку, как легко находила в аптечке необходимый флакон, едва взглянув на этикетку. - А у тебя большой опыт в этом деле. Девушка только пожала плечами. - Всякое бывало. Мой отец не сразу стал бизнесменом, так что перевязывать раны я научилась благодаря ему. - Отец? – Дреер почесал макушку. Перед глазами снова встала темная аллея, а в ушах зазвучал голос одного из бандитов «Попалась, Альберона…» - Альберона… Погоди-ка! Компания «Гилдартс»?!! - Да-да, это компания моего отца. А если не повезет, то в будущем и моя тоже. – Девушка вздохнула и потуже затянула узел на бинтах. – Вот так-то лучше. Утром нужно будет сменить повязку. Справишься? - Сама же и сменишь, - бросил парень, оглядывая результат перевязки. - Боюсь, тебе придется остаться на ночь здесь. Сама до дома ты не доберешься, водить мотоцикл с такой рукой, конечно, можно, но если снова придется драпать, боюсь, она отвалится по дороге. Да и на твоем месте я бы не слишком рвался в одного ночевать там, где эти бандюги тебя будут искать в первую очередь. В логике Дрееру отказать было нельзя. Кана и сама с ужасом представляла себе обратный путь и последующую ночевку в пустом доме, которую она наверняка бы провела, не сомкнув глаз, забравшись под кровать или запершись в шкафу. Уж лучше бояться эротических поползновений со стороны грубоватого байкера, чем пули в голову от неизвестных бандитов. К тому же этот парень рисковал своей жизнью, спасая ее, и даже был ранен. Альберона осмелела и задала вопрос, который уже давно не давал ей покоя: - А как ты оказался в парке? - Ну ты смешная! – хохотнул Лаксус, отворачиваясь от девушки, чтобы она не увидела легкого румянца, покрывшего его щеки. – Если ты послала меня с моей заботой куда подальше, это еще не значит, что я туда пошел. Если бы ты где-нибудь по дороге завалилась в кусты со своей отбитой ногой, в этом опять же был бы виноват я. Так что ничего не оставалось, кроме как следить за тобой. Как выяснилось – не зря. - А почему ты мотоцикл под кустами спрятал? Лаксус смутился окончательно. - Потому что я знаю правила – в парке запрещено ездить на всем, что крупнее велосипеда. - Да, да, я это сегодня уже заметила… Кана не выдержала и залилась искренним веселым смехом, настолько заразительным, что парень, глядя на нее, тоже хохотнул, хотя вышло это у него немного нервно. Успокоившись, девушка отметила про себя, что присутствие рядом блондинистой шевелюры ее не только не раздражает, но еще и дает чувство уверенности и защищенности. Во время разговора она и не заметила, как подсела поближе к Дрееру. Вовремя спохватившись, она сделала вид, что это было сделано только для того, чтобы в очередной раз проверить качество наложенной повязки. Лаксус нервно вздрогнул, почувствовав, как тонкие пальчики прошлись по поверхности бинтов, задевая рану и даря весьма болезненные, но отчего-то безумно приятные ощущения. Сбрасывая секундное наваждение, он попытался продолжить беседу. - Ты сказала, что твой отец научил тебя оказывать первую помощь… - Не совсем так. Научилась я сама, но только благодаря ему. Его первым делом было открытие частного детективного агентства. Это сейчас он заключает договора на поставку чая в западные страны. А раньше с упоением расследовал обстоятельства сомнительных смертей, искал давно утраченные семейные реликвии… И не всегда их хотели отдавать добровольно. Так что перевязывать раны я умею лет с пяти. - Занятная профессия, - завистливо присвистнул Лаксус. – Это тебе не в кабинете сидеть в деловом костюме! - Да… Но после смерти мамы он решил остепениться. Думаю, он прекрасно понимал, что в один прекрасный день может не вернуться домой. И тогда я осталась бы совсем одна. Поэтому он и продал свое дело, открыв небольшую лавочку с элитными сортами чая и кофе. Но не в характере Гилдартса быть рядовым человеком, даже в сфере торговли он стремился стать лучше, поэтому сейчас он владелец одной из крупнейших торговых компаний Фиора. Девушка с гордостью произносила последние слова. Она безумно любила своего отца вне зависимости от того, кем он был: детективом, главой фирмы или же простым продавцом чая. Дреер невольно позавидовал ей. Сам он ничего такого о своем отце рассказать не мог. - Ну а ты, - внезапно обратилась к нему девушка. - А что я? - А какой твой отец? Я знаю, что ты внук мэра, значит Иван Дреер, его сын, глава торговой корпорации «Ворон» - твой отец. Я тебе рассказала о себе почти все, теперь твоя очередь. - Уже поздно, - попытался блондин увильнуть от разговора. – Может, пойдешь спать, ты, наверное, устала за день. - Нет, - Кана решительно замотала головой. – Боюсь, я не смогу сегодня уснуть. И потом… я не хочу оставаться одна. Лучше давай посидим здесь. - В таком случае, нам нужен кофе! – заключил Лаксус, радуясь хотя бы такой маленькой отсрочке разговора. – Много кофе! – уточнил он, поднимаясь и отправляясь в кухню. Робкая надежда на то, что за то время, пока он колдует над плитой, девушка забудет свои слова и сама начнет щебетать без умолку, а еще лучше – вообще уснет, растаяла, едва в руках Альбероны оказалась кружка с крепким ароматным напитком. Грея руки о чашку, она выжидательно смотрела на парня. Делать было нечего, и тяжело вздохнув, Лаксус начал свой рассказ. - Если хочешь знать, каков мой отец, то посмотри внимательно на меня. Нет, мы с ним ни капли не похожи внешне. Более того – все в один голос говорят, что я – копия дедули. Но характер моего отца навечно отпечатался у меня на лице. Видишь этот шрам? Кана инстинктивно вздрогнула. Она и не заметила, как перестала обращать внимание на эту особенность внешности байкера. При первой их встрече шрам немного испугал девушку, заставив отводить глаза от лица парня. Но весь вечер они разговаривали, смотрели друг на друга, и она видела перед собой лишь мужественное лицо с темными глазами и длинными черными ресницами, резко контрастирующими с пшеничного цвета шевелюрой, и дерзкую, задорную улыбку. Шрам больше не бросался ей в глаза, она будто бы смотрела сквозь него. Поэтому сейчас, снова сфокусировав на нем внимание, девушка будто бы даже немного удивилась, откуда он взялся?! Ведь только что его не было! - Весь город в курсе того, что мои отец и дедуля воюют между собой за мое светлое будущее. Вообще-то меня не привлекает ни политика, ни торговля. Но если не будет иного выбора, я встану на сторону деда. И не потому, что хочу насолить Ивану. А потому, что Макаров всегда был моей опорой и защитой, это он воспитал меня таким, какой я есть. Пусть, на мой взгляд, мог бы постараться и лучше, но без него я бы превратился вообще неизвестно во что. Кана чуть ближе придвинулась к парню, кожей ощущая исходившее от него напряжение. Глаза Лаксуса заволокло серой пеленой. Он как будто отправился в путешествие по своим воспоминаниям, прогоняя перед мысленным взором картинки прошлого. - После смерти мамы я фактически остался один. Отец отказался от меня, мотивируя это тем, что не справится с воспитанием ребенка. Он и при жизни мамы не слишком-то утруждал себя родительскими обязанностями. Тогда меня забрал к себе дед. Он вложил в меня свою душу, потратил немало денег на обучение и времени на воспитание. А Иван все это время продолжал тихо его ненавидеть. Однажды он явился к нам и потребовал вернуть меня ему. Мы с дедулей ломали голову – зачем? Оказалось все легко и просто – какая-то экзальтированная дамочка не желала подписывать договор с человеком, у которого нет ни жены, ни детей. Я нужен был ему лишь как очередной «козырь», при помощи которого можно заграбастать выгодный контракт. Дед отказал ему, и тогда Иван совершил на него покушение. Не сам, конечно, кто-то под заказ подложил в автомобиль Макарова взрывчатку. Этот козел не отказался от задуманного даже после того, как узнал, что в той же машине буду ехать еще и я. К счастью, что-то не сработало, и машина взорвалась, когда мы к ней только подходили. Мы с дедулей остались живы. Вот только на память об том дне мне и достался этот шрам. Парень прерывисто выдохнул и одним махом выдул весь кофе из кружки, не обращая внимания на то, что он был горячим. Кана поставила свою кружку на столик перед диваном. Лаксус Дреер, чокнутый байкер, сбивший ее утром, и Лаксус Дреер, спасший ее вечером от преступников, казались двумя совершенно разными личностями, легко уживающимися в одном человеке. Вот сейчас он серьезен, сидит и молча с тоской смотрит в свою пустую кружку. А в следующий миг уже с громким стуком ставит ее на столик и, расплываясь в своей фирменной насмешливой улыбке, рассеянно ощупывает перебинтованное плечо. - Везет мне, однако, на шрамы! – весело замечает он и подмигивает помрачневшей девушке. - Шальные пули самые страшные, - замечает Альберона, поражаясь, как можно после такого рассказа улыбаться, да еще по такому не менее трагичному поводу. - Ну, не такие уж и шальные, - смущенно кашлянув, отвечает Дреер, снова пряча от Каны глаза. - В смысле? – напрягается девушка, пытаясь заглянуть в лицо парня. – Ты же сказал, что они стреляли по колесам! - Так я в тот момент и был твоими колесами, - усмехнулся Лаксус, устало откидываясь на спинку дивана. – Какая им была разница – остановится мотоцикл из-за пробитого колеса или из-за мертвого водителя. - Так они же могли меня зацепить! – возмутилась Альберона поразительной беспечности преступников. - Ну спасибо тебе за заботу! – заржал Дреер. – Я-то думал, что ты за меня переживала, а ты… - Да нет, ты не правильно понял, - поспешила объясниться Кана. – Просто они мне сказали, что я должна пойти с ними. Хотели бы убить – сделали это сразу, а не тащились за мной через весь парк. Так что моя смерть была не в их интересах. Если бы я умерла от пули, которая предназначалась тебе или свернула шею, свалившись с неуправляемого мотоцикла… - Успокойся! Шанс свернуть шею, упав с мотоцикла, для тебя был процентов десять – мое тело смягчило бы твое падение. Скорее ты бы сломала руку или ногу… Что их вполне устраивало. А по поводу пуль… Не принимай их за дилетантов – они сумели попасть в цель, движущуюся со скоростью свыше ста км/ч и петляющую, словно спугнутый заяц. Хоть и слегка, задев за край, но попали. Кана злобно надулась на собеседника. Лаксус же искренне недоумевал, чем же он обидел девчонку? Вроде как ответил на ее вопрос, четко и подробно. И чего она дуется? Кажется, сложность ситуации понимает, относится к ней со всей серьезностью… Блин! Да один черт этих баб разберет, что им нужно! Альберона же злобно поглядывала на нахмурившегося парня. «Мог бы и успокоить. Или вообще не говорить о том, что стреляли в него! Ни черта он не понимает!» Дреер долго буравил взглядом потолок, явственно чувствуя свою вину, но совершенно не зная, как теперь извиняться перед этим шатенистым недоразумением. Спустя минут пятнадцать решение пришло само собой и было до гениального просто! По крайней мере, Лаксусу показалось, что еще одна чашечка его фирменного кофе должна растопить лед в сердце несостоявшейся жертвы похищения. Окрыленный этой идеей, парень собрался было встать с дивана, но тут на его правое плечо легло что-то тяжелое. Медленно повернувшись, он обнаружил, что девушка крепко спит, уютно пристроив голову на его здоровом плече и обдавая кожу теплым мерным дыханием. Обида и неловкость исчезли сами собой. Такую доверчивость запросто можно было расценивать как прощение, посему Лаксус перестал мучить себя угрызениями совести и приобнял девушку. Почувствовав сквозь сон, что ее обнимают, Кана улыбнулась и посильнее прижалась к Дрееру, для надежности обхватив его торс руками, чтобы внезапно появившаяся грелка не вздумала убежать. Блондин ухмыльнулся, откинулся на спинку дивана и, уже закрывая глаза, прошептал. - Эх, что же ты со мной делаешь, котенок?..