Незолотая молодежь

Сознание вернулось к Кане не сразу. Сначала сквозь туманную пелену начали проступать невнятные звуки, постепенно становясь все четче и начиная уже резать слух и отдаваться тупой болью в голове. Глаза резал яркий свет. Окончательно придя в себя, девушка приоткрыла глаза и попыталась вытереть проступившие слезы, но руки отказались повиноваться. При этом запястья пронзила резкая боль. Пришлось открыть глаза полностью. Осмотр показал, что находится она в большом светлом кабинете. За огромными, во всю стену, окнами мерцал огнями ночной город. Лежала она на широком кожаном диване, приятно холодившем затекшие конечности. Кабинет освещался множеством точечных светильников, свет которых причинял боль не только глазам, но и голове. Голоса стали вполне различимы. Видимо, присутствующие в комнате еще не заметили, что жертва пришла в себя, поэтому обсуждали ее, совершенно не скрываясь. - Когда же уже эта сучка очнется? – капризно протянул низкий женский голос с легким, почти незаметным надрывом. – Валяется уже почти десять часов. - Успокойся, Флер, - ответил ей скрипучий мужской голос, от которого Кане неосознанно захотелось бежать как можно дальше. Терять все равно уже было нечего. Память услужливо подсказывала, что она таки не смогла далеко уйти от отеля и попалась в руки похитителей. Оставалось только уповать на то, что ее наконец-то притащили непосредственно к самому заказчику. Таиться не имело смысла. Попытка подняться отозвалась болью в плечах. Руки были связаны за спиной, поэтому девушка своей возней быстро привлекла внимание присутствующих. - О! Очнулась, ша-те-ноч-ка! – произнесла женщина, смешно разделяя последнее слово на слоги. Кана уставилась на хозяев кабинета. Высокая фигуристая девушка с длинными алыми волосами, заплетенными в две косы, которые были смешно завязаны за спиной. Длинное черное вечернее платье, огромные глаза, слегка безумный взгляд и идеальный маникюр, которым женщина легонько царапала пиджак мужчины, сидящего в кресле возле нее. При взгляде на него сердце Альбероны ушло в пятки. Резкие, грубые черты лица, чем-то делавшие мужчину похожим на Лаксуса. Или это Лаксус был похож на него. Черные зачесанные назад волосы с легкой сединой, щеголеватая бородка, хищный разлет бровей и колючие, внимательно изучавшие девушку глаза, от взгляда которых хотелось скрыться всеми силами. Кана резко выдохнула. Так вот как выглядит отец Лаксуса. Внимательно оглядевшись по сторонам, шатенка обнаружила, что самого блондина в комнате нет. Не сказать, чтобы это ее очень обрадовало, но принесло немного облегчения. Надежда еще оставалась. Тем временем, красноволосая девушка встала с подлокотника кресла, на котором сидела и медленным размеренным шагом направилась к Кане. Взяв ее за подбородок, Флер заглянула в темные слезящиеся глаза девушки и тихо прошептала: - Хорошенькая шатеночка… Жалко будет убивать… - Не пугай ее, - вмешался мужчина, постукивая пальцами по столу. – Не бойся, детка, никто тебя убивать не собирается. По крайней мере, пока. Мы всего лишь скажем твоему папочке держать его поганый язык за зубами. А ты, если будешь вести себя хорошо, останешься в живых. Альберона невольно сглотнула к непонятной радости аловолосой. С силой толкнув Кану в грудь, Флер заставила ее сесть. Теперь шатенка смогла разглядеть весь кабинет. Оказалось, что помимо этой зловредной парочки, здесь находились еще и четыре вооруженных до зубов человека, один из которых красовался с бандажем на шее. Девушка невольно усмехнулась: работа Лаксуса. Тем временем, Иван жестом подозвал свою сообщницу обратно, игриво шлепнув ее по обтянутой платьем попке. Кана злобно сверлила их взглядом. Подавив сухость во рту и обретя контроль над собственным языком, она наконец осмелилась спросить: - Какого черта вам от меня нужно? - Лично от тебя ничего, - охотно пошел на контакт Дреер-средний. – А вот от твоего папочки есть что потребовать. Например, прикусить язык и отказаться от всех своих показаний, которые он уже успел дать против моей корпорации. - Так значит, то, что он рассказывает полицейским – правда. Альберона с удовольствием проследила за изменением выражения лица оппонента. Мужчина на мгновение напрягся, сведя брови к переносице, но уже через мгновение его лицо приняло свой обычный надменный вид. - Деточка, тебя не касается, правда это или нет. Тебя сейчас гораздо больше должно волновать то, послушается ли нас твой папаша. Если послушается, то получит тебя в целости и относительной сохранности, а если нет… Вместо слов, Флер выразительно приставила указательный палец к своему виску и дернула головой в противоположную сторону, словно выпустив из-под ногтя пулю. При этом она немного истерично расхохоталась и снова прилипла к Ивану. Кана прерывисто выдохнула. - И как долго вы собираетесь меня здесь держать? - Все зависит от понятливости твоего отца, - снова заговорил Дреер. – Думаю, ему скоро сообщат не только о твоем похищении, но и о том, кто к нему причастен. Если он не дурак, то сразу поймет, что от него требуется. Поэтому все зависит от него. - Не волнуйся, шатеночка, - притворно-ласково пропела Флер. – Мы о тебе позаботимся. Внезапно дверь отворилась и в кабинет вошла высокая изящная девушка, по виду – секретарша. - Господин Дреер, к Вам господин Дреер-младший. Сердце Каны остановилось, дыхание сбилось. Она во все глаза уставилась на вестницу, словно не веря ее словам. Заметив эту ее реакцию, Иван нагло ухмыльнулся и обратился к секретарше: - Пригласи его, пусть войдет. В конце концов, отчасти это и его заслуга. Вздрогнув от этих слов, Альберона с ужасом уставилась на хозяина кабинета. Неужели отец был прав, и Лаксус действительно действовал заодно с похитителями. Услышав за спиной знакомую тяжелую поступь, девушка вжалась в спинку дивана, не желая даже поднять глаз на бывшего спасителя. Перед глазами с бешеной скоростью проносились моменты всех событий последних трех дней, вызывая острую боль в районе груди и заставляя девушку закипать от злобы. С каким удовольствием она сейчас вскочила бы и разодрала в кровь наглую смазливую физиономию блондина, чтобы у него стало на несколько шрамов больше! Так что пусть поблагодарит отца за предусмотрительность и ее связанные руки. Остановившись на одинаково отдаленном расстоянии от Ивана и Каны, Лаксус гордо выпрямил спину и мрачно оглядывал присутствующих. Флер, мгновенно соскочившая с подлокотника, ринулась навстречу блондину с распростертыми объятиями, стараясь повиснуть у него на шее. - С возвращением, сынок! Блондин ловко перехватил протянутые к нему руки и оттолкнул девушку обратно в сторону стола. - Отвали, «мамуля»! Сколько раз тебе повторять, что ты никогда не заменишь мне мать! Тем более, что я тебя интересую совсем не как сын, а как замена этому старому хрычу. Лицо парня исказила кривая ухмылка. Он с вызовом смотрел в глаза отцу, с удовольствием наблюдая, как он на секунду потерял самообладание и даже уперся ладонями в столешницу, словно собираясь подняться. Но, взяв себя в руки, он снова расслабился и обратился к своей любовнице: - Флер, дорогуша, перестань шмыгать носом над своей печальной судьбой. Вернись на свое законное место. Красноволосая перестала картинно всхлипывать и направилась к Ивану. На секунду остановившись, она обернулась к Лаксусу и тихо произнесла: - Многое теряешь, красавчик. Дреер-младший брезгливо поморщился и отвернулся. Кана же мысленно торжествовала. Ей отчего-то все равно было тяжело слышать, что Лаксус может быть с кем-то, кроме нее. Тем временем, Дреер-средний устал играть с сыном в гляделки и решил перейти к главному. - Зачем ты пришел? - Я решил дать тебе положительный ответ, - не стал тянуть кота за хвост блондин. Альберона удивленно посмотрела на него, но Иван, похоже, понял суть разговора. - Забавно, забавно, - протянул он, внимательно изучая своего отпрыска глазами. – И с чего же вдруг такие перемены? - Я обдумал твои слова, и решил, что ты был прав, - пожал плечами парень. – Зачем терять такие перспективы? Крупная компания, налаженные связи, светлое будущее. А то, что иногда приходится марать руки, так это издержки производства, как говориться. К тому же, тебе будет на кого оставить фирму, если тебе придется длительное время… хм… отсутствовать. Судя по всему, последнее предложение не вполне понравилось Ивану, но вида он не подал. - Но не думай, что я вот так просто соглашаюсь на это, - продолжил блондин. Его лицо стало серьезным, в глазах загорелся недобрый огонь. – Взамен ты тоже должен будешь кое-что для меня сделать. - И что именно? – напрягся Иван. - Отпустить ее, - Лаксус указал на Кану, слушавшую этот разговор, вжавшись в спинку дивана. - Неприемлемо, - отрезал Дреер-средний, отворачиваясь от сына. – Я принимаю твое согласие перенять мой бизнес, но о том, чтобы отпустить эту девчонку, не может быть и речи! - Отпустишь ее, - прошипел блондин, - и тебе не придется больше бояться за свое драгоценное дело! Я возьму его на себя! Все свои грязные делишки ты сможешь списать на непутевого сынка, а сам останешься чистеньким! Ну как, устраивает тебя это? - Лаксус, прекрати! – не выдержала Кана, подавшись вперед так резко, что едва не свалилась с дивана. – Не смей брать на себя вину за все его преступления! - Заткнись, я тебя не спрашивал! – огрызнулся блондин. - А я этого и не жду! – выкрикнула девушка, подавив боль в груди, вызванную его злобным окриком. – Я страдаю за правду, а ты за что будешь?! - А я за тебя, дура!!! Парень и девушка смотрели друг на друга, тяжело дыша. Они не сводили друг с друга глаз. Казалось, что все сказанное в ту ночь было лишь чем-то мимолетным, произнесенным под влиянием момента, а все настоящее вот оно, выплеснулось сейчас. - Браво, браво, - раздался сбоку насмешливый голос и издевательские хлопки в ладоши. Флер внимательно разглядывала парочку, удивленно скользя взглядом то по одному, то по другому. - Хватит тут разыгрывать спектакль, - недовольно поморщился Иван, извлекая из ящика стола бумагу и ручку. – Хорошо, на этих условиях и я готов пойти на уступки. Сам понимаешь, просто отпустить девчонку я не могу, но обговорить с тобой некоторые детали и заключить своего рода договор я могу. Не возражаешь? Лаксус согласно кивнул и уже сделал шаг к письменному столу, с которого Дреер-средний уже согнал свою подружку, обиженно плюхнувшуюся на диван возле Альбероны. Внезапно дверь кабинета отворилась и в нее влетел запыхавшийся человек. Остановившись на пороге, он долго пытался совладать со сбившимся от быстрого бега дыханием. Когда ему это удалось, он убедился, что внимание всех присутствующих приковано к нему, и выкрикнул, глядя прямо на Ивана: - Шеф, все пропало! Только что мне сообщили, что Гилдартс сегодня закончил давать показания, и сейчас его просто укрывают по программе защиты свидетелей, пока доказательства не будут переданы в суд! Рука мужчины с уже занесенной над бумагой ручкой дрогнула. Флер вскочила с дивана и пыталась испепелить взглядом гонца, принесшего дурную весть. Лаксус разочарованно цыкнул, разом напрягаясь. Взяв себя в руки, Иван медленно убрал бумагу и ручку обратно в стол. - Вот видишь, мальчик мой, теперь в нашем договоре уже нет нужды. Раз ты сам выразил согласие стать моим преемником, то так тому и быть. У меня есть множество свидетелей твоим словам, так что в этот раз ты так легко не отделаешься. Придется ответить за сказанное. А что касается второго пункта нашего договора... Мужчина долго изучающе смотрел на Кану, сжавшуюся в комочек на диване. - Раз пути назад больше нет, то эта девчонка мне больше не нужна. Флер. Понятливо кивнув, красноволосая бесстыдно приподняла подол платья, обнажая длинную стройную ножку. Из-за подвязки она извлекла небольшой серебристый пистолет, который тут же направила на Альберону. - Нет!!! – Лаксус рванулся в сторону дивана. Но Кане и самой не улыбалось быть убитой. Заметив пистолет быстрее всех в комнате, она успела извернуться и попыталась ногой выбить его из рук преступницы. Раздался выстрел. - Ух … твою мать!!! – послышался сочный комментарий произошедшего. Услышав родной голос, Лаксус невольно остановился. Кане не удалось выбить пистолет из рук Флер, зато она довольно чувствительно пнула ее в живот, от чего красноволосая согнулась от боли пополам. Однако, злоумышленница успела-таки нажать на курок. Пуля попала Альбероне в ногу, ровно в середину пресловутого синяка, что делало ранение еще более обидным. Заливая диван кровью, Альберона напряженно следила за поверженной соперницей - Ну… все… шатеноч… ка… - пыталась привести в порядок дыхание Флер. – Дай… только… встать… Угроза Кане совершенно не понравилась. На всякий случай она здоровой ногой пнула вывалившийся у противницы из рук пистолет, отправив его в самый дальний угол. А уж бой врукопашную ее не пугал. - Бесполезное существо! – взревел Иван, выхватывая из-за пазухи собственную «беретту». – Ничего тебе поручить нельзя! Только как подстилка и годишься! Пнув уже почти очухавшуюся Флер в живот, тем самым выведя ее из строя еще на какое-то время, мужчина лично прицелился в шатенку. Кана зажмурилась, ожидая пули в лоб, но второй выстрел прозвучал, а боли она не почувствовала. Вместо этого она услышала, как упали на пол и завозились два тела. Открыв глаза, она увидела, что отец и сын сцепились в нешуточной схватке возле стола. Причем пистолет по-прежнему был в руках Ивана. Приспешники Дреера-среднего, видя такой оборот событий, наконец-то обрели способность двигаться и хотели уже изрешетить пулями тех, кто посмел поднять руку на их хозяина, но все их планы были спутаны звоном разбитого стекла. Огромные стекла разлетелись вдребезги. Первым, что влетело в кабинет, были дымовые шашки, мгновенно заволокшие дымом все его пространство. Следом на тросах спускались и, раскачиваясь, прыгали в окно дюжие парни в форме полицейского спецотряда. Стало трудно дышать, глаза слезились от дыма, но Кана упрямо вглядывалась в сизую пелену, следя за потасовкой двух мощных силуэтов, боровшихся за обладание смертоносным оружием. Над головой свистели пули. Кана старалась прижаться к полу, чтобы, не дай бог, не схлопотать шальную пулю. Слева от себя она услышала тихий сдавленный стон. Обернувшись, она увидела Флер. Несчастная, растрепанная, со струящейся из уголка рта кровью, она судорожно прижимала ладонь к животу и силилась подняться. Альберона упала на нее сверху и придавила собой к полу. - Лежи смирно, если не хочешь сдохнуть от шальной пули! – проорала она в ухо красноволосой, потому что услышать что-либо внятное в этой какофонии не представлялось возможным. Флер испуганно дернулась, но затихла, глядя расширенными от страха и удивления глазами на нежданную спасительницу. «Не смотри так, - подумала шатенка, отводя глаза, - если ты хотела меня убить, то это еще не значит, что я желаю тебе того же. По крайней мере, не таким способом». Помещение наполнили звуки борьбы. Подкрепление к полицейским и бандитам пришло одновременно и столкнулось в приемной, откуда периодически попадало в задымленный кабинет. Автоматные очереди трещали, не прекращаясь ни на минуту, потому как этим оружием были снабжены обе стороны. В разбитое окно задувал ветер, постепенно вытягивая дым из помещения. Исход битвы склонялся к стороне полицейских, которые уже частично выворачивали руки одной половине задержанных и отпихивали ногами трупы второй половины. Внезапно мерную дробь автоматных очередей нарушил одиночный приглушенный выстрел. Его никто бы и не заметил, если бы он не прозвучал так коротко и неуместно в этом шумном аду. Сердце Каны болезненно сжалось, она резко обернулась туда, где дрались отец и сын Дрееры. К ее великому ужасу, средний представитель рода в этот момент тяжело поднимался, сжимая в дрожащей руке еще дымящийся пистолет. Или это остатки дыма из шашек создавали такое зловещее впечатление. Лаксус остался лежать на полу. К Ивану подскочило несколько полицейских, ловко его скрутив и защелкнув наручники. После того, как его увели, один из офицеров склонился над блондином, пощупал пульс и, сделав какой-то знак своим товарищам, отошел застегнуть наручники на другом преступнике. Кана во все глаза смотрела на лежащего парня, не в силах отвести взгляда. Он лежал в неудобной позе, спиной к ней, не шевелясь и вообще не подавая признаков жизни. Тут она заметила, что под ним растекается кроваво-красное пятно. В голове, словно, сработал выключатель. Не помня себя, она оттолкнулась от Флер, не обращая внимание ни на свои связанные руки, ни на простреленную ногу. Она рванулась вперед, к нему, чувствуя, что если сию секунду не окажется рядом, то произойдет непоправимое! Проследив за ее взглядом, Флер с трудом поднялась и перехватила ее поперек туловища, изо всех сил удерживая от ползанья по мелкому битому стеклу. Она что-то кричала Альбероне, пыталась развернуть ее лицо к себе, но та не слушала, а только из последних сил звала: - Лаксус!!! Лаксус!!! Внезапно чьи-то сильные, явно мужские руки вырвали шатенку из объятий Флер, перехватили поперек туловища и потащили на выход. Полицейский, рискнувший вывести на улицу истерящий объект спасения, узнал о себе, своей семье, домашних питомцах и всех своих друзьях и коллегах много нового. Кана не стеснялась в выражениях и все время пыталась вырваться и убежать обратно в разгромленный кабинет. Девушка ругалась, кричала и плакала. Когда ей развязали руки, она попыталась ударить спасшего ее полицейского и подошедшего врача. Тогда ее скрутили уже двое. Врач подъехавшей скорой помощи быстро вколол ей что-то, от чего ноги стали ватными, голова закружилась, а веки словно налились свинцом. Но она до последнего боролась с действием успокоительного, уже сквозь сон видя лежащего там, на полу, блондина, и растекающееся под его телом кровавое пятно. Всю дорогу до госпиталя Кана сквозь сон повторяла только одно имя: - Лаксус… Лаксус…