Потерянная память

"Какой ужасный запах, — думает парень, вдыхая вонючий воздух лёгкими, — словно где-то гниют человеческие останки..." — как только эта мысль появилась в его голове, он тут же вспомнил склеп, каменный гроб. Но быстро открыть глаза было плохой идеей. Перед собой помутнело, все очертания были размытыми... "Только не снова... Только не склеп, — единственное, о чём он сейчас мог думать. — Я не переживу это ещё раз..." Юноша широко открыл глаза, но четкости во взгляде не было. Он хотел потереть веки, но не смог и на сантиметр сдвинуть руки, они были крепко привязаны к чему-то, как в прочем и всё тело. Возможности встать, ну или же приподняться и осмотреться не было. "Да что же происходит?.." — недоумевал юноша. Неразборчивая речь со всех сторон начинала раздражать. Он хотел что-либо возразить, но не смог, кляп во рту был неприятный на вкус, и комок тошноты то и дело подкатывал к горлу. Спустя пару минут зрение медленно стало возвращаться. Сиэль огляделся: огромное темное помещение без окон, больше походившее на подвал или же пещеру. Стены и свод потолка были выложены из тесанного камня. На полу и в углублениях стен стояло множество зажжённых свечей, на стенах висели факелы. Но это не так насторожило парня, как с три дюжины людей в масках, в длинных красных балахонах, которые стояли вокруг него, скрестив свои руки на груди. У каждого висел какой-то необычный кинжал на поясе. Справа от парня стоял огромный мужик с колпаком на голове, он отличался от всех остальных и больше походил на палача. Слева, как мог понять юноша, стоял священнослужитель, его выдавали черная ряса, крест и чётки в руках, его лицо так же, как у всех здесь присутствующих, было под капюшоном, его было сложно или даже можно сказать невозможно рассмотреть. Как бы Сиэль не пытался выбраться, все его попытки были тщетны. Цепи на руках и ногах ещё сильнее впивались в нежную кожу, оставляя синяки и кровоподтёки. Он лежал в одной ночной рубахе, которая местами была порвана и пропитана кровью. Огромная каменная плита, к которой был прикован граф, больше походила на ритуальный или же жертвенный алтарь. В центре него был вытесан огромный круг с непонятными символами и знаками на незнакомом для обычного человека языке. Стоило только парню подать признаки жизни, люди в балахонах стали не то петь, не то на распев что-то читать, в общем он ни слова не понял из этого бреда, но одно было ясно, что ничего хорошего это не сулит. — Ты, наверное, задаёшься вопросом, почему ты здесь? — услышал он голос прямо у себя над головой. — Не так ли, граф? Юноша выгнул шею, пытаясь рассмотреть человека у изголовья, но видел лишь подбородок и раздувающиеся от удовольствия ноздри. Мужчина резко наклонился к нему, так, что Фантомхайв почувствовал его отвратительный запах изо рта. — Но сегодня я буду милосерден, и, прежде чем лишить тебя жизни, я расскажу тебе, почему ты здесь, — заливаясь истерическим смехом, продолжил он. — Хочешь знать?.. — вытаскивая кляп, спросил тот. Челюсти болели, словно все зубы разом были выбиты. Парень приложил просто титанические усилия, чтобы выдавить из себя: — Да тебе самому не терпится рассказать об этом... В нём сейчас боролось два человека, один желал призвать Себастьяна и сравнять это место с землёй, а другой желал знать правду. Ведь он не одну бессонную ночь думал, гадал, предполагал, что же могло произойти... — Так вот... — довольный собой начал тот, — я ненавижу твоего отца, этого добропорядочного, принципиального, на первый взгляд, графа, хотя он на самом деле лживый и продажный убийца, на чьих руках кровь не одного десятка людей. — Ты лжешь... — Разве можно лгать в такой момент, когда тебе жить осталось каких-то пару минут. Нет, я говорю чистую правду, — раздраженно перебил его он. — Твой отец УБИЙЦА. — Он никого, никогда не убивал, на его руках нет крови, — не отступал юноша. — Может, не собственноручно, но он убийца. Наша любимейшая королева Англии дала твоему отцу, своему верному псу, тайное задание: внедрится в братство и разоблачить нас. Что он с превеликой радостью сделал. Мы приняли его как своего, посвятили в наши тайны. Наши ряды редели. Это он был виновен в их пытках и казнях, это их кровь на его совести. А теперь и на твоей... — сжимая руки на шее графа, хрипел от гнева тот. — Твоей смертью я почту своих соратников... Фантомхайв не ожидал такого. Пальцы крепко обвили и сжимали горло. — Вы не можете его вот так убить, его душа ещё не очищена, — встрял в разговор священник, силой убирая руки того с шеи. — Этим вы всё испортите, — видя закатившиеся глаза и бессознательное состояния парня. Сиэль погрузился в состояние комы: Он сидел верхом на породистом жеребце, возле беседки, в саду, в котором играл с самого детства. Это было родовое поместье Фантомхайвов. Он ждал леди Элизабет, которая по обыкновению любила опаздывать. Парень заметил наездника, который появился из-за деревьев, но не придал этому особого внимания, так как был раздражен из-за поведения его невесты. Резкая боль растеклась теплом по голове, в глазах все помутнело. Его куда-то тащат. Какой-то разговор. Ужасный запах сырости и плесени. Открыв глаза, он оказывается в огромной металлической клетке в незнакомом для него месте, с ошейником на шее. Неподалёку от него он видит отца с мужчиной в странном одеянии. У них идёт ожесточенный спор. Незнакомец обвиняет отца в измене, размахивая какими-то бумагами. Фантомхайв не соглашается с этим. Когда тот замечает, что парень пришел в себя, начинает истерически смеяться, при этом говоря: — Ты заплатишь дорогую цену за измену, я лишу тебя всего, что тебе так дорого, а в особенности последнего наследника твоего рода, — эти слова парень слышит очень отчетливо, словно они в его собственной голове. После этих слов к клетке подходят трое здоровенных мужиков в таких же нелепых одеждах. Один начинает бить его по лицу, другой разрывает одежду, третий спускает свои штаны. Парень испуган, он ничего не понимает, поворачиваясь, видит, как отец повернут к нему лицом, к его лбу приставлен пистолет. Понятие того, что это ничего хорошего не сулит, само собой врывается в сознание. — Он будет умолять тебя спасти его, точно так же, как мои верные соратники умоляли прекратить пытки, когда ты их сдал на милость самым жестоким пытателям. — Нет, только не мой сын, он ведь ни в чём не виноват, — еле сдерживая слёзы, говорит отец. — Убей лучше меня. — Я с удовольствием сделаю это, но сначала ты будешь смотреть и слушать, как твой единственный сын кричит от боли, безысходности и низости. Он проклянёт тебя, своего любимого отца, за то, что ты не смог его спасти, и что они так с ним поступают. — Нет, только не это. — Ты был так в себе уверен, что и предположить этого не мог. Что всё вот так произойдет, — заливаясь истеричным смехом, продолжал тот. — Королева здесь тебе не поможет. Тебе не поможет ни БОГ ни ДЬЯВОЛ. Сейчас я вершу правосудие... Сейчас я рука господа... Парня избивали с особой жестокостью до полуобморочного состояния. И, возможно, он бы встретил свой конец, но их отвлёк выстрел. Сквозь глаза, полные слёз, которыми он смотрел на своего родителя, он смог увидеть, как пуля пробила его голову, ему даже на мгновение показалось, что время остановилось, что всё вокруг замерло, даже капли крови, которые вылетали из черепа, повисли в воздухе в немом молчании. Далее тело с грохотом упало на пол. И последнее, что он смог буквально прочитать по губам, это слова его отца: — «Прости, сын». Он лежал в луже собственной крови со стеклянными глазами, устремленными в пустоту. После душа покинула его тело. Отчаяние, беспомощность, стыд, всё перемешалось в голове юного графа, он зажмурился, пытаясь оказаться в другой реальности, хотел представить, что всё происходит не с ним, что всё происходящее всего на всего кошмар. — Уберите это с глаз моих, — скомандовал стрелявший мужикам, которые были в клетке у парня. — Потом вдоволь развлечетесь, когда миссия будет закончена. Хоть на части его порвите, — пиная хладный труп ногой, спокойно сказал тот. — Поместье Фантомхайв ещё не стало пепелищем. Боль подобно молнии прошла через тело и остановилась в области шеи. Воздуха не хватало. Парень открыл глаза, с жадностью глотая воздух ртом. С душившего его спала маска, и он узнал в нем того самого незнакомца, который стрелял в его отца. — Это ты... — только, что и смог произнести парень, когда священник убрал от шеи парня руки душителя. — Да, это я. Я искоренил весь твой род. Только тебя пришлось долго искать. Теперь все вы будете гореть в геене огненной, и ты скоро к ним присоединишься, ты беспомощен и ничтожен, все, кого ты когда-либо любил мертвы. — Нет, не все... — Сын мой, тебе надо покаяться, — перебил этот диалог священник. — Нет, не надо, я никому ничего не должен, тем более тем, кто так жестоко и несправедливо поступил с моей семьёй. — Ибо только покаявшись, твоя душа попадет в царствование господа нашего. — Как только господь узнает, что у меня на душе, он тут же мою душу отправит на вечные муки, и Ад для меня покажется райским садом. — Сын мой, как в столь юном возрасте ты мог так опорочить свою душу?.. — Парень отвернулся от человека в черной рясе, не желая продолжать разговор. — Ты можешь быть спокоен, твои слова не покинут этих стен. — Я так долго пытался узнать, кто я, что, сам того не замечая, полюбил, но он не человек, он само порождение ада, — на одном дыхание выпалил тот, чувствуя, что после признания, хоть и перед смертью, но у него с души упал огромный камень, который тяготил его всё это время. — Может, стоит ему об этом сказать... — Никогда, слышишь, никогда он не узнает об этом. Он ушел от меня, с такой довольной улыбкой на лице, оставив меня наедине с моей невестой. Было понятно, что его тяготило моё общество, и он ждал случая, чтобы избавиться от меня! — чуть ли не прокричал граф, не давая тому закончить. — Хотя дал слово, что будет рядом и никогда не оставит. А если бы я признался, он бы только посмеялся надо мной. — Ты уверен, что он бы посмеялся над тобой, а вдруг твои чувства взаимны?.. — Не смешите меня. Я больше чем уверен, что таких как я у него были тысячи, и большая их часть желала его, с лёгкостью прощаясь со своей душой. Я не хочу быть одним из многих для утоления его плотских утех. Я такой же, как и все другие. — А вдруг ты ошибаешься на его счет? — Мне надоел этот бессмысленный разговор. Палач, — обратился юноша к толстому мужику с балахоном на лице, — не промажь и ударь точно в сердце с первого раза. После этих слов все присутствующие вплотную придвинулись к жертвенному алтарю, поднеся руки к голове, сжимая в них кинжалы. — Прежде чем палач пронзит твоё сердце, каждый из братства отрежет кусок твоей плоти. Только после этого, муки, что терпели наши соратники, будут оправданы. Но всё же я буду первым, — злорадно улыбаясь во все зубы, прошипел он. — Его тело ещё не очистилось, — жестом показывая, что ещё рано, говорит священник. — Да сколько можно ждать, — возмущается главарь. — Теперь, когда у нас есть такая возможность отмщения, почему я должен ждать, когда его душа очистится? — Вы ждали не один год, не хотите же вы, чтобы ваше ожидание не оправдало ваши жертвы. Ведь, если его душа не очистится, страдания и преданность ваших сподвижников будут напрасны. Вы ведь не хотите, чтобы это произошло? — Не нравишься ты мне, священник. Но пусть будет по-твоему... — Святой отец, не следует оттягивать время моей кончины, чем скорее, тем лучше, — смотря в пустоту, безразлично произнёс юный граф. — Мне уже всё равно. — Вот видишь, он сам согласен, — негодовал палач, занося кинжал для удара. — Надеюсь твоей ненависти достаточно, чтобы с одного удара попасть прямиком в сердце. — Уж в этом будь уверен, я не одно сердце так остановил, — довольный собой, ответил тот. — Сын мой, неужели у тебя нет желания бороться за свою жизнь, неужели ты хочешь так закончить свои дни?.. А как же твои родители, которых так жестоко и несправедливо убили? Неужели не хочешь отомстить за них?.. — Сам отсюда я выбраться не смогу, и без того понятно, что живыми вы меня не отпустите, пока не разорвете моё тело на куски, как дикие звери. — Священник, что это за очищение души такое?.. — краснея от гнева, кричал палач, готовясь нанести удар. — Возможно есть кто-то, кто бы мог тебе помочь? — не обращая никакого внимания на крики, продолжал тот. — Возможно... — подумал Сиэль. Ведь терять уже нечего, и если он не придет, значит всё это время он был рядом, чтобы искупить свой долг. — Себастьян, — громко произнес он имя своего возлюбленного и затаил дыхание. Но ничего не случилось. Парень повторил имя, но он так и не появился. — Вот видите, как я уже и говорил, я был для него лишь бременем. Я никому не нужен. "Как бы я хотел увидеть тебя, Себастьян, в последний раз посмотреть в твои алые глаза... Но ты избавился от меня с такой лёгкостью. Оставил одного, теперь и жить незачем". — Палач, — еле сдерживая дражайший голос, произнес Фантомхайв. — Быстрее делай свою работу. Гордость не позволяла ему закрыть глаза, и он сквозь пелену слёз смотрел на занесённый над ним кинжал, который через пару секунд лишит его жизни. Ещё пара мгновений, и всё закончится. Закончится эта нестерпимая боль, опустошённость и разочарование.

***** ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ *****