Morphine for the guillotine

What to do when life hits you would it be easy if I took the chance?; - Как все прошло? - Все в порядке. Он ввел мне эту хреновину... Я думал, что не выживу. Ты должен это как-то компенсировать. - Когда ты выполнишь задание полностью, я подумаю о твоей компенсации, сейчас же ты просто наемник, мясо. Добейся результата, потом поговорим, – мужчина на другом конце провода отключил телефон. - Сукин сын! – мобильное устройство полетело в стену. Встретившись с такой опасностью, телефонная трубка тут же разлетелась на маленькие кусочки, не оставляя плана на починку. – Дерьмо! Краузер схватил со стола папку с документами, и направился к выходу, прокручивая в голове слова Вескера. _____ Солнечные лучи пробивались сквозь ветровое стекло машины. Шум мотора не превышал нормы, а, следовательно, причиной ранней побудки девушки, сидевший на переднем сидении машины, служило нечто иное. Флешбек *** В студенческие годы я попала в ужасную автомобильную аварию. Но не ждите душещипательных рассказов о том, как я переборола этот страх, какая я сильная и как много у меня появилось друзей-приятелей. В тот вечер я возвращалась из какого-то ночного клуба домой. Со мной была моя, на то время, лучшая подруга. Всю дорогу она хвасталась своим новым парнем: какой он хороший, как она его любит. На середине пути, выкрапленным этим адским монологом, я вдруг ясно пришла к мысли, что вокруг меня творится что-то липкое, мерзкое, однотипное. На кой черт мне слушать эту дешевую болтовню? В чем смысл? Меня поднесла волна воспоминаний: детство, родители, садик, школа, друзья. Пытаясь разобраться и выявить счастливые воспоминания, мне в голову ничего не приходило... Почему? Неужели мое детство настолько бесцветное? Что дальше? Университет? Мне безумно нравилась моя специальность медика, я обожала спасать людям жизнь. Чтобы перед тем, как я уйду из этой жизни, я могла осознать, что сделала что-то полезное, по-настоящему стоящее для окружающих. Но родители решили, что они знают намного лучше, что мне нужно, и отправили меня в экономический университет. Оставшиеся курсы я доучивалась там. Вы представляете, каково это? Ходить в место, где ты не можешь и минуты высидеть? Заниматься делом, абсолютно не вдохновляющим тебя? Что на счет друзей -я никогда не отличалась особой дружелюбностью. Не любила большое скопление народа, порой это доходило до фобии. За всю мою недолгую жизнь, у меня была одна лучшая подруга, собственно, с ней я сейчас и иду домой. Если заглянуть правде в глаза, для меня никогда не существовало понятия "друзья", а уж тем более «лучшие». Уже в садике я жила отдельно от всех. Меня не привлекали общие коллективные игры; когда меня обижали, то я редко отвечала, чаще уходила и молча сидела на полу, даже не плакала. Воспитатели думали, что я умственно отсталая, и предложили моим родителям перевести меня в спецгруппу. Слышала бы я сейчас, что обо мне говорили эти жирные дамы лет за 50, снесла бы им голову арматурой. Хотя тогда я бы точно уехала в «палату номер 6» до конца своих дней. В итоге меня забрали из садика, и до школы я проводила время дома. В школе, собственно, дела шли не лучше. Как-то один мальчик из 7-го класса начал меня оскорблять. Я ему сильно уступала как в мышечной, так и в весовой массе, но все-таки полезла в драку. До сих пор помню, как хорошо я ему врезала по челюсти, правда ответ последовал незамедлительно, и через секунду я лежала на полу с разбитой губой. После этого я получила отменный нагоняй дома. Поначалу остепенилась, но это было лишь затишье перед бурей. В последующие старшие классы я с головой окунулась в тот самый омут. Стала водиться с плохими ребятами, курила, пила, гуляла допоздна. Употребляла не совсем законные препараты, проколола губу, нос, бровь и ухо в 6 местах, выбрила себе весок на голове, покрасилась в красный цвет. Родители поначалу ругали, отец вытаскивал все кольца из лица, а мать перекрашивала мои волосы. Но вскоре им надоело, и они оставили меня в покое. Даже когда полиция приводила меня вдребезги пьяную, они молча принимали меня и,стыдливо смотря в глаза офицеру, платили штраф. К моменту окончания школы от меня шарахались все ученики, а учителя, наспех вручив мне аттестат, отправили восвояси, радуясь, что я наконец покинула их обитель знаний. Оставив меня в одиночку со своими проблемами еще в средней школе, родители не принимали особого участия в моем поступлении в университет, и я сама решила идти в мед. Но вдруг мамочке и папочке в их сознание решила постучаться тупая идея, и вот, я там, где не желаю быть всеми фибрами души, совершенно одна. В запасе у меня одна тупая подружка, которая не знает обо мне ничего. И сейчас, стоя на дороге посреди бешено мчавшихся машин, ко мне приходит осознание того, что у меня нет никого кроме меня самой. Мгновение - и я чувствую удар. Крик Эшли - все, что я слышала. Мир перевернулся, перед глазами замелькали огни фар. Шум ультразвука разрывал уши. Создавалось впечатление, что он доходил до мозга, царапая его. Хотелось взять ложку и отскрести его от стенок черепной коробки. И в один момент я перестала чувствовать вовсе. Но также быстро, как меня потеряла чувствительность - вернулось сознание, и новая волна боли накрыла меня еще с большей силой. Я приподняла голову и увидела, что лежу под машиной. Чьи-то руки начали вытаскивать меня, и тут боль пробежала по ногам к позвоночнику. Я не могла думать ни о чем, кроме как о парализовавшей мое тело боли. На короткий момент в моей голове вновь пронеслись все моменты из жизни, и теперь я не считала смерть таким уж плохим выходом. Но видимо у судьбы были свои планы, и меня удалось спасти. Я плохо помнила остаток того дня и то, как приходила в норму, но я четко запомнила мысль о смерти, когда лежала под горящим автомобилем. Возвращаясь к ней каждый день, я вспоминала то происшествие скорее с осознанием действительности, нежели со страхом. И это пугало. Должно было пугать нормального среднестатистического человека, но не меня. И каждый день я просыпалась не от ласковых объятий кого-нибудь милого парня, не от мурлыканий кошки или вкусного запаха утреннего кофе. Каждую чертову ночь я просыпалась от кошмаров того дня. И это не было тем, что в обыденном триллере называется "законом жанра": авария, воспоминая, кошмары, и ты уже проснулся. Нет, я просыпалась от осознания того, что все те мысли перед аварией были правдой. Они въелись в мое сознание, как червь паразит. Я осталась одна. В моей жизни были все, и не было никого. Поначалу, первые 3 месяца, я не могла повторно заснуть, боясь продолжения кошмара. Я вставала, надевала длинную толстовку, выкуривала по пачке сигарет за ночь, разбиралась с курсовыми до утра и шла на занятия. Так проходили мои дни. Эшли, та самая подруга, дико за меня переживала, хотя я была склонна думать, что ее больше беспокоил тот факт, что в случае моей гибели у нее не будет свидетеля на ее свадьбе. Родители видимо решили загладить свою вину перед покалеченной дочерью тем, что разрешили мне перевестись обратно на медфак, но посмотрев им в глаза, я без тени сомнения и угрызения совести, ответила: «Нет! Я останусь на этом чертовом факультете, чтобы всю оставшуюся жизнь вы помнили, кто искалечил мою! Я его окончу и диплом повешу в вашу гостиную, пусть наши «любимые» соседи приходят, и каждый божий день вам напоминают обо мне и моей «сладкой» жизни! Я от вас ухожу, и больше никогда, никогда в жизни не приду и не попрошу о помощи, но учтите, ваши воспоминания – это хуже моей смерти» - это было последнее, что я им сказала. Жалею ли я об этом? Нет, и никогда не пожалею. Даже, когда буду на смертном одре, я не позову их и не попрошу прощения. Вот в общем-то моя история, и да, я забыла представиться. Меня зовут Найтри. В отличие от большинства, я не могу сказать: «…но друзья зовут меня Найт, или Ни». Собственно, почему я не могу так сказать, читайте выше. Мне 24 года, я экономист (* с сарказмом, пожалуй*)- это звучит гордо! Самый обычный клерк с безнадежными мечтами изменить мир к лучшему. Мало кто знал, что, будучи на 2-м курсе, по воли отца я проходила десятимесячную военную подготовку на какой-то базе. У папочки там была орава друзей, так что меня гоняли будь здоров! Не могу сказать, что это навредило мне, скорее наоборот, я научилась обращаться с оружием, владеть рукопашным боем и даже обезвреживать особо опасные бомбы. Я не знала, на кой черт мне это пригодится в жизни, но галочку поставила. Вскоре эта галочка сыграла со мной злую шутку. Оказалось, что база была прикреплена к огромной корпорации « Амбрелла». Я очень любила политику и ее грязную сторону, поэтому вскоре разузнала немало интересных фактов об этой шарашкиной конторе, и ее по праву можно назвать «корпорацией монстров». Мне удалось выяснить, что на данный момент, главой «Амбреллы» был Альберт Вескер. Мужчина лет 45, по всему виду статный лидер, начальник; он был "головой" этой компании, в то время как его друг Вильям Биркин – мозгом. В 1986 Альберт создает в департаменте локальное подразделение S.T.A.R.S. , в котором уже является и головой, и мозгами. Холодный ум и расчетливость никогда не позволяли ему вмешиваться в дела компании со стороны бойца. Он всегда поручал это другим людям, сам же наблюдал за всем, как хищная птица. Но все же темное пятно на безупречной белой простыне имелось. "В 1988 году происходит взрыв Арклейской лаборатории, после чего Вескер считается без вести пропавшим, а точнее, погибшим. Но из неофициальных источников поступает информация о том, что мужчина продолжает сбор образцов вируса и результатов исследований работников корпорации. Лишенный возможности действовать в открытую, Альберт прибегает к помощи Ады Вонг – женщины, уже давно занимавшейся шпионажем в Амбрелле. Цели Вескера и девушки-шпиона на данный момент сходятся – раздобыть в Raccoon City образец G-вируса. Ничего точно не известно о деятельности Альберта Вескера и месте его работы в последующие 6 лет". - Мило... Да ты темная лошадка, Альберт Вескер, – постукивая пальцами по клавиатуре, сказала Найтри. Достав сигарету и прикурив от огня в плите, девушка села на стол, подобрав под себя ноги. Она безмолвно вдыхала и выдыхала мутный дым, думая лишь о том, что известно ей одной.