Танец четвёртый. "Ледяное сердце". Часть 6.
28 октября 2014 г., 14:50
― Я тебе уже говорила о том, что Умино теперь передо мной в неоплатном долгу? ― Сецуна с наслаждением вытянулась на тахте и зажмурилась. Девушка уже давно сменила костюм на удобный тонкий халат, расшитый персидской вязью и бережно хранимый Кунсайтом как раз для сестры в её комнате на втором этаже. В доме танцора, при желании, можно было поселить весь клуб, и Сец пользовалась своим правом без каких-либо зазрений совести, заявляясь к любимому брату с предупреждением и без, и оставалась на "погостить" даже после того, как надоест.
― За последние полчаса – нет, ― хмыкнул Кунс, так же вольготно разместившись в соседнем кресле и покручивая в пальцах стакан с минералкой. Гудящая голова потихоньку отпускала, сменяя боль на ровное напряжение, тянущее в висках, и компания сестры помогала от неё отвлечься.
― Ну, ты же знаешь, что я всегда добиваюсь того, чего хочу, ― без лишней скромности заявила Сец и непринуждённо покачала свесившейся с тахты ножкой в вязаном тёплом гольфе. Кожаная кисточка, подхватывающая бежевую ткань на лодыжке и украшенная деревянными бусинами и бисером, радостно качнулась. ― Любыми средствами.
Кунсайт хмыкнул и не стал спорить – уж с этим-то как раз можно было согласиться на все сто.
***
Сецуна в свои четырнадцать обладала хваткой бультерьера, терпением мурены и надоедливостью комара. Тонкие пальчики цепко впились в локоть Кунсайта и разжать их не представлялось возможным. Мужчина смирился с затёкшей ещё на входе рукой и готов был поставить пару сотен на то, что к вечеру обнаружит на своём теле вполне заметные синяки. ― Ну, идём же! Кун! Всё пропустим! Кунсайт терпеливо вздохнул и улыбнулся очередному незнакомому джентльмену, прошедшему рядом. Тот скользнул незаинтересованным взглядом по мужчине и так же шаблонно улыбнулся. Сецуна восторженно уставилась ему вслед, жадно впиваясь глазами в спину, и тут же переключилась на что-то другое. На что Кунсайт даже не попытался уловить, потому что слишком много было вокруг для очарованного подростка. Торжественная толпа, разноцветная и сверкающая, напоминала ярких коралловых рыб, непринуждённо снующих туда и сюда в своих рифах. Наверняка Сецуна чувствовала себя по меньшей мере акулой, так нахально пытающейся вклиниться в это устоявшееся сборище Британской аристократии, но Кунсайт, конечно, понимал, что на самом деле она лишь маленькая рыбка в этом цветастом море. Впрочем, это было не особенно важно. С её талантами и упрямством, он знал, что через несколько лет такого стремления, девочка действительно отрастит нешуточные плавники и зубы, а пока он был готов быть её моральной защитой и поддержкой, даже ценой онемевшей до самого плеча левой руки. ― Я тебе говорила, что будет весело! ― Сецуна лучезарно улыбнулась длинноногой красотке в чёрном бархате и рубинах, и гордо вскинула голову. Красотка же скользнула оценивающим взглядом по Кунсайту и едва заметно подмигнула, небрежно глянув в сторону Сецуны. Кунсайт поспешил спрятать улыбку – портить настроение сестре, которая дорвалась до своей самой желанной тусовки этого года, он совсем не собирался. Потому приглашающий взгляд незнакомки в чёрном мужчина вежливо проигнорировал. Сецуна пискнула и рванула вправо, туда, где под навесным балдахином раскинулся длинный, изогнутый полумесяцем стол с закусками. Кун едва успел одёрнуть девчонку, увидев, как алчно она сцапала полный фужер шампанского, непреклонно отобрал и строго кивнул на минералку. ― Зануда, ― протянула Сец, но послушно взяла бокал с водой и пригубила, поглядывая над его кромкой на яркий оживлённый зал. Золото и беж, скользящий атласом по стенам и собранный в пышные розетки на белоснежных колоннах, были всюду. Просторное помещение звенело голосами, тонуло в витающим в воздухе над головами запахом магнолий – совсем не подходящими поздней осени, но так сочетающимися с элегантным убранством. Всё это великолепие плыло в сверкающей дымке, падающей с куполообразного высокого пололка, и искрилось переливами. А наборная хрустальная люстра на полтысячи свечей казалась такой невесомой, что хотелось дотянуться до неё пальцами, чтобы убедиться в реальности. Сец задрала голову, явно пересчитывая ажурные прозрачные листья, и Кунсайт не стал её одёргивать – сейчас девочка была настолько счастлива, что едва сдерживала восторг. Чопорные дамы в вечерних платьях и статные джентльмены сплошь во фраках – таково было светское общество Великобритании, заинтересованное в проводимом мероприятии. Оно распушило свои павлиньи хвосты и предстало во всём великолепии, ослепляющем моментально. Здесь не было возможности одуматься и выйти обратно – в серую Лондонскую реальность. Кому нужны постоянные дожди и мокрые мосты, если можно было греться в лучах бриллиантов на запонках? Естественная непринуждённая роскошь льнула к каждому в зале, как вторая кожа, как те самые платья и смокинги. Такое общество вскружит голову кому угодно, тем более – маленькой девочке, хоть и считающей себя взрослой. Кунсайт надеялся стать гарантом для Сец в этот вечер, иначе – зачем бы он позволил утянуть себя сюда. ― А через сорок минут начнётся сама презентация, ― радостно сообщила Сецуна и сделала глоток, не отрываясь от созерцания зала. ― Ты кого-нибудь узнаёшь? Я – почти половину. Не думала, что соберётся столько профессоров и литераторов. Кунсайт вновь улыбнулся – сейчас его сестра в самом деле превратилась в подростка, получившего на рождество исполнившуюся мечту. Тёмные глаза, подчёркнутые серебристыми тенями, сверкали, улыбка не сходила с губ, покрытых розовой помадой. Ну как есть – тинейджерка на выпускном, перед объявлением королевы бала. ― Пойдём, прогуляемся. Ну чего ты встал! Здесь столько интересных людей! ― Сец снова потащила Кунсайта прочь от столика. Официант, который пробегал мимо, едва не стал жертвой бурной активности девушки – локоть Сец прошёл в опасной близости от подноса с канапе. Впрочем, девушка даже этого не заметила. Кунс виновато улыбнулся, но парень быстро кивнул в знак того, что всё хорошо, и поспешил в сторону небольшой группки, смеющейся так громко и утончённо одновременно, как могли только светские люди. ― Здесь должна быть наша завкафедрой! ― горячо шепнула на ухо брату Сец и оглядела зал с целеустремлённостью коршуна. ― Ты просто обязан с ней познакомиться! У вас очень много общего! Она недавно вернулась из Румынии, где занималась исследованием библиотеки Тепешей, думаю, что ты мог бы с ней о многом поговорить! Ну, ты меня не слышишь, что ли? ― Я тебя прекрасно слышу, ― снисходительно отозвался Кунсайт, стараясь сдержать смех, потому что сестрёнка в этот момент напоминала ему белку с кучей орехов – какой вкуснее и больше выбрать не может, за все хватается, а зима близко. ― Почему ты решила, что мне будет интересна библиотека Тепешей? ― Ну или что-нибудь другое! ― упрямо возразила Сец, не останавливаясь, ― Чего ты такой скучный? Здесь явно интереснее, чем вечеринки твоей Эсмироуд! ― Сецуна… ― Кун многозначительно взглянул на девочку, и та в притворном ужасе вскинула кулачки к груди. ― Ах, молчу-молчу, а то ещё домой меня отправишь! ― Вот и молчи, ― обречённо качнул головой Кунсайт. На сегодняшний вечер Сец тормозов лишилась окончательно, поэтому и угрожать наказанием было бессмысленно – всё равно не поможет. Если уж сестра позволила себе сойти на скользкую тему невесты Кунсайта… ― А то действительно… ― Эй, там же экспозиция! Пойдём, узнаем – что там! ― Сец даже не удосужилась испугаться сильнее и потянула брата к арке, ведущей в малый зал. Кунсу вовсе не хотелось идти в это помещение и разглядывать то, что было выставлено на высоких тонких музейных стендах, но он подчинился. Отсюда Кунсайт экспонаты не видел, но уже понял, что точно рассмотрит – жадная до знаний Сец не пропустит сегодня ни одной крупинки волшебного действа. ― Вот спорим, ты в Токио точно в таком месте бы не побывал, ― вновь скосила глаза на брата Сец и мило улыбнулась, словно и не провоцировала вовсе. Кунсайт обречённо махнул рукой и позволил утянуть себя к первому стенду, в котором виднелись листы какой-то рукописи. О вражде Сецуны и своей невесты Кунсайт был осведомлён прекрасно, но не мог взять в толк её причину. Ну ведь не Кунса им было делить, в самом-то деле! К прошлым пассиям брата Сецуна относилась благосклонно, но с Эсмироуд общего языка найти никак не могла. Впрочем, и не старалась, называла не иначе как «визгливая стерва» и считала, что с ней Кунсайту делать нечего, не говоря уже о свадьбе. ― Это же ранние черновики, смотри! Сецуна воодушевлённо ткнула в стеклянный стенд наманикюренным пальчиком, ойкнула и попробовала сделать вид, что ничего не трогала. Кунсайт бросил быстрый взгляд на листы рукописи и согласно кивнул, старательно спрятав равнодушие. ― Тебе, что, скучно? ― Сец почти обиженно повернулась к брату и надула губы. Но тут же сморгнула, тряхнула головой и передумала. ― Я точно знаю, что тебе понравится! Идём! Познакомлю тебя со своей преподавательницей истории литературы девятнадцатого века – я её тоже в зале видела! Почти весь факультет здесь! Наверное, Оксфорд тоже своих прислал. ― А, может быть… ― Кунсайт хотел было возразить, что экскурсию по преподавателям родного Кембриджа он себе может устроить сам - для этого нужно было всего лишь вернуться в университет на уик-энд - но Сец явно не собиралась слушать. Ухватив брата за локоть, она уверенно устремилась обратно в большой зал. Утончённое, благовоспитанное, почти высокомерное общество, смотрело на маленькую хрупкую Сецуну испытывающее и изучающе. Кунсайт эти взгляды чувствовал кожей и старался не обращать внимания. Ещё бы – подросток, затесавшийся на аристократический приём, определённо вызывал интерес, и совсем неудивительно, что сестра цеплялась за Кунсайта так, словно он был единственным её спасительным кругом. Подсознательно, Сецуна всё же опасалась этой разноцветной толпы, хоть и стремилась к ней, и могла держаться на плаву самостоятельно. Четырнадцатилетняя девочка нуждалась в защите, и Кунс понимал это слишком отчётливо. И уже успел проклясть себя в который раз за то, что позволил уговорить на эту авантюру. ― А я говорила тебе о том, что моя практика пойдёт ко мне в диплом и будет засчитана, как практика по профессии? ― Сецуна радостно глянула на брата, и тот не удержался от ответной улыбки – видеть искрящиеся счастьем глаза сестрёнки Кунсайту нравилось больше всего. Для этого можно было и потерпеть. Кунсайт умел плавать среди светских морей, оставаясь не то чтобы не запачканным в блёстках и перьях - словно вообще не цепляя их на себя. Мужчина любил интеллектуальное общество – этим Кунсайт был обязан воспитанию, которое вытравить из крови не удалось бы и аммиаком. Но стать полноценной его частью не желал никогда. Тем более, что Британская аристократия разительно отличалась от стразированного и гламурного высшего света Японии. Здесь лоск и манеры были таким же естественным явлением, как овсянка на завтрак. В Токио же подобные мероприятия набивали такую оскомину, что Кунсу хотелось сплюнуть и уйти на традиционную чайную церемонию, вместо пафосного недоразумения. Подражание европейской элегантности было слишком очевидно и от этого становилось смешным. Кунсайт же не любил смеяться над неудачами, именно поэтому старался получать впечатление от раутов не на Востоке. Но и становиться частью этих раутов не хотел. Кунс не жаловался на свои манеры, на своё умение поддержать разговор или на тот же уровень IQ, просто его не привлекало размерное течение лондонского общества. Добровольно покрываться пылью и плесенью добропорядочности и чванства Кунс не желал. Не так он представлял своё будущее, которое шло в разрез с предпочтениями отца. Профессор Томоэ высказывал своё недовольство каждый раз, когда Кунсайт появлялся на пороге родительского дома, но Кунс привычно не обращал внимания. А вот Сецуна к этому шику тянулась. Но не столько к его претенциозности, сколько к возможностям, которое открылись бы для амбициозного подростка, решившего во что бы то ни стало добиться успеха на своей практике в Гарварде. Филологическое отделение было выбрано Сецуной неспроста – её страсть к языкам и литераторству превышала все когда-либо Кунсайтом виденные, и этот бежево-золотой зал стал для Сец целью всего лета. И именно с запросом о своей цели сестра атаковала Кунсайта сразу же, как только тот вернулся из поездки во Францию. Пресс-конференция Кристофера Толкиена, на которой младший сын легендарного Профессора собрался возвестить миру литературы о каком-то жутко значимом решении, не могла пройти без Сецуны! И об этом она заявила брату в первый же ужин – твёрдо и без возможности отказать. Кунсайт пытался поинтересоваться – зачем оно Сец нужно, но девочка только делала грозные глаза и вопрошала – как можно быть таким невеждой? А ещё не понимать стремления получить эксклюзив и не желать попасть на тусовку, которая станет пропуском в мир, так нужный Сецуне! Кунсайт вздохнул и согласился, пообещав себе больше не давать опрометчивых клятв на Рождество. — Смотри, это же Бегбедер! — Сецуна с силой потянула Кунсайта куда-то в сторону небольшого круглого столика, примостившегося под изящной этажеркой, сплошь увитой декоративным комнатным плющом. Мужчина даже не успел предупредить сестру о том, что это точно не Бегбедер, потому что ему здесь делать нечего. Хотя, Сец вряд ли интересовали сомнения брата насчёт присутствия французского критика на мероприятии, посвящённом фэнтези-литературе. Сама возможность встречи здесь тех, чьи биографии Сец изучала с тем интересом, с которым другие тинейджеры листают новости о Джастине Бибере, сметала любые препятствия. Впрочем, псевдо-Бегбедер отвлёк Сецуну от желания познакомить Кунсайта со своей преподавательницей и мужчина уже за одно это готов был его поблагодарить. Неугомонная Сец уверенно прокладывала путь по залу и Куну оставалось только подчиниться. Они проскользнули мимо небольшого оркестра из двух гитар, флейты, скрипки, кларнета и синтезатора, который как раз начинал вступление к столь известной и любимой в Англии «Greensleeves». Кунсайту захотелось приостановиться и хоть немного послушать, но Сецуна была непреклонна. ― Потом будешь эстетикой наслаждаться, пойдём, я тебя знакомить буду! ― прошипела она, даже не затормозив. Мужчина вновь обречённо вздохнул и не стал уточнять, помнит ли сестра, с кем она его хотела познакомить, или же объект успел поменяться за эти пять секунд. ― Ну вот. Я его упустила ― раздосадовано протянула Сец, не найдя взглядом лже-Бергена, и развернулась к Кунсу, ― А всё из-за тебя! ― А я-то тут при чём? ― Кунсайт насмешливо вскинул бровь. ― Я вообще хочу просто развеяться. ― У тебя даже бокал пустой, ― скептически хмыкнула Сецуна и кивнула на фужер в ладони брата. ― С пустыми бокалами не развлекаются. Пойдём, попьём? И не дожидаясь ответа, она вновь ухватилась за локоть Кунсайта. Тот смиренно принял участь ручной собачки, которую будут таскать по всему залу на протяжении всего вечера, и пошёл за сестрой. ― Я вот думаю, а что если мне перебраться на лето к тебе? Дома слишком шумно, я не могу заниматься курсовой и отчётом по практике, отец всё время что-то от меня просит, а у тебя я смогу нормально всё написать, ― Сецуна уверенно прокладывала путь по залу, даже не отвлекаясь от разговора. ― Ты ведь не против, правда? Кунсайту очень захотелось сказать, что он против, но Сец это тоже вряд ли интересовало. Возможно, после этого вечера, сестра вновь вспомнит о том, что она не совсем принцесса с неограниченным количеством желаний, но сейчас девочка была явно опьянена волшебством и спорить не хотелось. А может быть, Кунсайт и в самом деле согласится – дом большой, почему бы Сецуне и не погостить у него пару месяцев. С Эсмироуд-то он всегда договорится. ― Нужно будет перевезти к тебе мои наработки к следующему уик-энду, ― Сец добралась до овального столика с напитками и уверено взялась за черпак в вазе с пуншем. ― Поможешь? Думаю, что… Ой, простите… ― Сецуна наткнулась на кого-то за своей спиной и развернулась – проверяя кто это. ― Ох, привет! Не ожидала тебя здесь увидеть! ― голос девушки наполнился неподдельной радостью. ― Братик, знакомься, это… Кунсайт успел даже протянуть ладонь, чтобы чисто автоматически сжать тонкие пальчики, предложенные ему для прикосновения, как замер на месте, в совершенно нелепой позе незавершённого движения. Голубые глаза напротив его лица удивлённо распахнулись и… Вроде бы, Кунс знал, что такое моментальный интерес и мгновенное влечение, но в этот миг он не смог бы согласиться с этим понятиями. Светлый водопад волос, прихваченных чёрным бантом в серебристых каплях, и тонкие бретельки элегантного кашемирового платья в пол – вот что он видел сейчас, и не хотел видеть что-то ещё. Потому что не мог отпустить взглядом лицо девушки, оказавшейся очень близко от него. Девушки, которую вроде бы хотела представить ему сестра, как только они подошли к столику. Кунс потряс головой, словно пытаясь прогнать наваждение и вернуться в бежево-золотую реальность зала Консерватории. Но не тут-то было – золото на стенах катастрофически быстро меркло с золотом чёлки над голубыми глазами. Изящество колонн уступало место линиям аккуратного носа и тонкому разлёту бровей. Сверкающие переливы наборной люстры становились бледным подобием блестящих прозрачным перламутром губ. А идеальные линии потолочного свода не шли в сравнение с длинной шеей, с ниткой чёрного жемчуга, спускающегося в неглубокое декольте, с выточенными плечами, излом ключиц под розовой кожей… Кунсайт в самом деле не хотел отпускать взглядом это наваждение, оказавшееся перед ним, и даже опасался сморгнуть – спугнёт. Ему вдруг хватило этого – золотого светлого миража среди ненастоящего торжества, давно набившего оскомину. И ниже бретелек взглядом тоже не захотелось спускаться – только смотреть на этот смущённый наклон головы, на покрывшиеся румянцем скулы, на чёрные ресницы… ― Улыбочку! Попрошу! Раздавшийся где-то сбоку крик заставил Кунсайта вздрогнуть и всё же сморгнуть, оглядываясь. ― Ближе, ближе, попрошу! Обнимите свою даму! Кунсайт соображал явно медленнее, чем действовал – фотограф ещё только давал короткие указания, а руки уже притягивали к себе мираж в вечернем платье. Так и не отпустив изящную ладонь из своей. Вспышка фотообъектива, сверкнувшая перед глазами, не перебила ослепительного голубого блеска, вплавившегося в сознание. ― Благодарю! Тонкие пальцы по-прежнему были в его ладони и лежали там настолько естественно, что отпускать их не хотелось вовсе. Его даму… ― И всё-таки я вас представлю, ― голос сестры прозвучал совершенно неожиданно, вторгаясь в сотворённый Кунсайтом за пару мгновений мир. Золотое наваждение смущённо моргнуло и улыбнулось. ― Братик, это моя подруга по потоку – Минако. Минако, это мой старший брат – Кунсайт. Кунс растерянно взглянул в голубые глаза, которые отразили точно такую же растерянность. ― И ещё раз попрошу! Вернувшийся папарацци вновь возник рядом. И Кунс поймал себя на мысли о том, что он благодарен надоедливому журналисту за подаренный шанс ещё раз обнять золотой мираж.***
― А когда было сделано это фото? ― голос Сецуны заставил вынырнуть из воспоминаний. Кунсайт вздрогнул и поспешил перехватить стакан с минералкой – ладонь затекла от неподвижности. Мужчина качнул головой и повернулся к сестре. ― Вроде бы, на том приёме Кристофера Толкиена, да? ― Сец указала на камин, и Кунс перевёл взгляд за ладонью. Минако в чёрном платье в пол, в кружевных перчатках, с забранными изящным бантом золотистыми локонами казалась такой хрупкой, что стоящий рядом с ней Кунсайт выглядел до предела внушительно… И смешно – растерянность на его лице была слишком явной. А Сец, которая держалась по правую руку от брата, походила на лису, дорвавшуюся до курятника. ― Да, именно на нём. Наше первое фото, ― мужчина почувствовал, как пальцы сводит тоскливой судорогой. Необходимость вновь ощутить в своих ладонях так нужную руку кольнула в самое сердце. ― Ещё до знакомства, да? ― Сецуна хитро улыбнулась. ― Я вас представила друг другу позже, я помню! А ты её уже облапал, как свою собственность! ― Как бы это пошло ни звучало, ― Кунса повёл рукой со стаканом, ― но я влюбился с первого взгляда. ― О, да! ― хохотнула сестра, откидываясь на подушки. ― Наконец-то послушал меня, послал свою мымру. И сделал предложение моей лучшей подруге через две недели после знакомства. ― Но ждал ещё год, пока она закончит учиться, ― напомнил Кунсайт, благоразумно проигнорировав упоминание о своей брошенной невесте. ― Ой, да кого интересуют такие мелочи, ― отмахнулась Сецуна и весело взглянула на брата. ― Шестнадцать, или семнадцать лет – без разницы. ― Нам была разница, ― Кунсайт попытался перестать смотреть на фото, но не смог, впитывая любимое лицо взглядом. ― Я не хотел проблем для неё. ― Папочка вам и без этого проблем устроил, ― фыркнула Сецуна и тут же вновь прикусила себе язык. ― Прости. ― Ты всегда отличалась любовью к ворошению старых семейных скандалов, ― качнул головой Кунсайт и беззлобно улыбнулся виноватой сестре. ― Тоже мне, скандал, ― совершенно без угрызений совести продолжила Сецуна. ― Ну выгнали из дома, ну не разговаривают. Меня вон тоже выгнали. ― И именно поэтому ты теперь столь часто гостишь у меня, ― в свою очередь фыркнул Кунсайт, изо всех сил стараясь перевести тему со столь царапающих душу воспоминаний на что-нибудь более спокойное. ― У тебя дом большой, потерпишь, ― безапелляционно заявила младшая сестра и потянулась в кресле. ― Здесь хорошо-о-о… Кунсайт незаметно перевёл дыхание и медленно опустил стакан на журнальный столик подле своих ног. Стекло подозрительно жалобно затрещало. Когда мужчина разжал пальцы. Лучше уж пусть Сецуна болтает о доме, чем копается в памяти, от которой хочется выть с тоски. Лучше пусть не заставляет оживать любимый голубой взгляд, не разрешает пробуждаться тонкому аромату духов… Не сейчас, когда глупая тоска прокрадывается так глубоко, что невозможно не смотреть на старую фотографию на каминной полке. Одиннадцать лет… Уже одиннадцать лет прошло со встречи. А словно вчера тонкие пальцы первый раз легли в его ладонь. Трель звонка домофона подействовала не хуже электрошока. Сецуна встрепенулась и подскочила на ноги прежде, чем Кунсайт задал хоть какой-то вопрос. ― Потом будешь драть мне уши, ― сестра хлопнула ресницами и обезоруживающе улыбнулась. ― После того, как они уйдут. ― Кто? ― недоумённо сморгнул Кунсайт, но Сец уже скрылась в коридоре. Щёлкнул дверной замок и последние сомнения насчёт того, кто ходит в гости по утрам, у танцора развеялись. Голос Нефрита, возвестившего о том, что он вот просто прекрасно помнит, что в дому Кунсайта есть его любимый ликёр, не узнать было нельзя.
