Club "Midnight dancer"

      Почему-то Эндимиона совершенно не удивил звонок Берилл в третьем часу дня. Танцор бросил равнодушный взгляд на экран чёрного Docomo и перевёл глаза на запечатанный конверт со счетами в своих руках. Делать выбор очень не хотелось. Тем более – такой выбор: или очередная истерика Берилл, а Эндимион знал точно, что просто так начальница звонить не будет, или угрюмое созерцание квитанций, которые предстояло оплатить к концу этого месяца.       Нет, Энд никогда не загонялся насчёт плат, но вот именно сейчас состояние его сбережений приближалось к катастрофической отметке. Потому что кое-кто, по имени Сецуна, очень любил шиковать и не любил смотреть на то, сколько осталось на карте. А кое-кто, кому эта карта принадлежала, очень любил баловать свою тогда ещё девушку, выполняя любой её каприз. Добаловался.       Состояние счёта, проверенное сегодня утром, заставило танцора удручённо хмыкнуть и отложить в сторону ключи от авто, которое Энд собрался отвезти на мойку и полную диагностику, потому что урчание под капотом как-то странно немелодично подкашливало и своими силами парень боялся не справиться. Или не боялся, но привык, что за последние несколько лет лезть самолично под капот верного железного коня необходимости не возникало, разве что только развлечения ради. Поэтому, поплотнее застегнув кожаную куртку и натянув повыше перчатки, Эндимион отправился до ближайшего супермаркета пешком, на ходу соображая которую из хотелок на сегодня предстоит вычеркнуть – перекус в кафе или утренние посиделки с парнями в любимом баре. Бар казался важнее, поэтому затарившись несколькими коробками лапши удон с морепродуктами и парой банок «Asahi», Эндимион приветливо помахал рукой вынужденной диете. Лапша и пиво – что может быть лучше для позднего завтрака?       Бон Джови пошёл надрываться про свою жизнь по второму кругу – Берилл была явно настроена дозвониться до нерадивого работника любой ценой. Эндимион удручённо вздохнул и отложил конверт. Если выбирать, то большее из зол.       ― Подъедь сегодня пораньше и покажи Артемису куда ты запихнул ключи от склада, ― работодательница не стала размениваться на приветствия, переходя сразу к сути дела. Эндимион удивлённо вскинул бровь.       ― А что Арти оставил на складе?       ― Свою смену за барной стойкой он там оставил, ― голос Берилл был несколько раздражённым, но раздражение являлось перманентным состоянием при разговорах, которые женщине не приносили удовольствия, поэтому Эндимион даже заморачиваться не стал на то, чтобы выяснить причину душевного разлада начальницы. Его больше интересовала странная просьба.       ― А я? ― недоумённо спросил он, осознавая изменяющийся расклад. Артемис, исправно отгуливающий внезапный отпуск, появившийся из-за провинности Хоука и Энда, и отдавший им барную стойку, должен был выйти не раньше, чем через неделю.       ― А тебе я даю один день выхода, ― ласково оповестила Берилл. ― Для того, чтобы ты не расслаблялся всю следующую неделю.       ― В чём подвох? ― есть бесплатный сыр Энд не хотел ни за какие коврижки. А то, что это мышеловка было понятно без объяснений – решений, касательно отстранения от сцены, Берилл не меняла никогда и верить во внезапное прощение просто так танцор не собирался.       ― В семи сменах подряд, ― с готовностью отозвалась Берилл и Эндимион отчётливо представил, как изогнулись в довольной усмешке чётко очерченные красивые губы, покрытые тёмно-розовой помадой. ― До следующего четверга.       ― Ты что, всех там передушила? ― усмехнулся Эндимион, устало расправляя плечи и прикрывая глаза. Работодательница умела удивлять, причём удивлять с уклоном в садизм.       ― Нет, просто ты и так за стойкой, ― отозвалась Берилл, даже не стараясь сделать вид, что ей жаль сообщать дурную весть. Впрочем, этого гонца Энд не смог бы убить даже при всём своём желании. Хотя бы потому, что гонец просто так убить себя точно не позволил бы. ― Больше мне пока поставить некого.       ― А Хоук? ― Эндимион понимал, что играет с огнём, но не спросить про своего сменного не мог. Стойка хоть и была отвоёвана с боем, но делилась поровну – два через два, потому что даже Энд не мог каждую ночь отрабатывать по восемь часов без последствий в виде усталости и желания отоспаться.       ― У Хоука возникли кое-какие личные проблемы, ― уклончиво ответила Берилл. ― Поэтому сегодня выходит Артемис. Но и он крайний вариант и может заменить тебя только на одну ночь. Ятена не предлагать, у него слишком давно не было выходных, ― безапелляционно произнесла работодательница, прекрасно понимая, что Энд может вспомнить второго основного бармена, тоже отгуливающего неожиданную вольную. ― А в тебя я верю, именно поэтому и даю тебе подзарядку в виде выхода на сцену. Одной ночи тебе хватит для того, чтобы воспылать желанием вернуться под софиты как можно скорее.       ― Для того, чтобы вернуться под софиты как можно скорее, мне нужно закончить Хогвартс со специализацией по пространственно-временной магии, ― буркнул Эндимион, уже вполне отчётливо представляя радости предстоящей недели. Впрочем, быстрый взгляд на конверт со счетами заставил танцора решительно кивнуть – семь смен подряд вполне могли исправить ту грустную картину, которую рисовало скорое финансовое будущее.       ― Я договорюсь с Дамблдором, он обязательно что-нибудь придумает, ― мурлыкнула в трубку Берилл. ― Жду тебя к шести, надеюсь, ты ещё не забыл, во сколько у нас первое дефиле. Артемис отдаст тебе твою программу на сегодня.       ― То есть, там мне ещё и индивидуалка приготовлена? ― Эндимион задохнулся от возмущения и зло глянул на чуть отстранённую от уха трубку.       ― Пара танцев для девичника в восьмой кабинке, ― судя по голосу Берилл отмахнулась от негодующего парня изящной ладонью. ― И передай Алмазу, чтобы не обольщался на твой счёт. Это всего лишь на одну ночь. Всё. Едь.       ― Я всё-таки попаду в Хогвартс, но в качестве почтовой совы, ― буркнул Энд, с ненавистью глядя на отключившийся телефон.       ― То есть как это – не выставлять?       Алмаз возмущённо всплеснул руками и Эндимиону захотелось прикрыть глаза, чтобы хотя бы на миг перенестись в измерение, в котором никто не будет раздражаться, беситься, качать права, фыркать и хлопать дверью. Всего лишь на миг, больше не нужно, потому что процент выходящих из себя людей вокруг Эндимиона адски зашкаливал и от них требовалось немного отдохнуть.       ― Вот так – брать и не выставлять, ― танцор развернулся к арт-директору, намереваясь если не объяснить, то вбить в того своё решение. ― Я не хочу попасть жопой в пиротехническую установку.       ― Там всего лишь пара пушек и четыре фейерверка! ― Алмаз, видимо, попытался воззвать к совести своего подопечного, патетически воздев руки, но на Эндимиона это не произвело никакого впечатления.       ― Я помню, что ты хотел установить за моей спиной, ― Энд тяжело посмотрел на совладельца клуба. ― И помню сколько всего там было. Не нужно мне заливать про пару пушек. Ты хотел стену огня и дымовую завесу.       ― Хотел, ― Алмаз даже не попытался оправдаться. ― И сейчас хочу. Почему нет?       ― Потому что я ни разу не репетировал с расставленной по сцене пиротехникой, ― терпеливо отозвался Эндимион. Разговаривать с постановщиком, которого унесло в творческий раж, было столь же тяжело, как объяснять рациональному Джедайту, почему нельзя было отнести Кольцо Всевластья к Ородруину на орлах, а требовалось переться через всё Средиземье, теряя головы и силы. Однажды Эндимион и Зой попробовали дать объяснение – напару и даже не зарываясь в труды профессора по самые пятки, но логика Джедайта не поддалась уговорам на то, что в бою находится романтика, а птицы с размахом крыльев в пару метров обязательно были бы засечены Всевидящим Оком. Сейчас же Эндимион был лишён любой поддержки, даже Зоя рядом не было, чтобы помочь разъяснить нецелесообразность так желаемого Алмазом экспромта. Неподготовленная сцена была не лучшим плацдармом для сложного номера с уймой пиротехники и подтанцовкой. Да и начавшийся три часа назад вечер не мог быть разбит для установки тепловых пушек, запалов и фугасов с огненным конфетти. И для Эндимиона было загадкой, почему Алмаз никак не мог это понять, хотя должен был видеть всё даже чётче, чем сам танцор.       ― Ты думаешь, что для тебя это окажется проблемой? ― арт-директор выжидающе сложил руки на груди. Эндимион тихо вздохнул и вновь возжелал получить ключ от заветной двери в измерение без клинических творческих идиотов.       ― А тебе не кажется, что ответ очевиден? ― танцор глянул в сторону кулисы за которой Тайгер избавлялся от обтягивающей рваной футболки и воодушевлённо лупил по мягкой боксёрской груше. Соло Фрэнки Салливана, усиленное наложенными битами и обработанное микшером, пришлось вполне по вкусу визжащим у сцены дамочкам, и «Eye of the Tiger» был ничуть не слабее на сцене клуба, чем в руках Сталлоне. Через две минуты Тайгер заканчивал своё занятие физкультурой и на сцену должен был выйти уже Энд. Это радовало, потому что больше, чем две минуты выдержать Алмаза танцор бы не смог.       ― Я не вижу проблемы, ― буркнул совладелец "Midnight dancer", но в его голосе уже не слышались прежние уверенность и воодушевление.       ― Зато я вижу, ― отрезал Эндимион. ― Мы сейчас попросту не имеем возможности выкатить твой огненный ад на сцену и за полторы минуты установить его так, чтобы я не подпалил себе задницу, крутясь перед петардами. Я, конечно, бог, но даже я не рискну выходить с непроверенным до конца номером. К тому же, Сапфир сегодня не на смене и моя подтанцовка неполная. Поэтому – просто дай мне выступить с моим коронным, и я обещаю тебе, что через неделю ты получишь своего инкуба во всей красе.       ― Огонь ему, значит, не нравится, а вода ничего так, да? ― Алмаз очень походил на обиженного ребёнка, которому отказали в покупке очередного игрушечного пони.       ― Всё, что требуется от нас сейчас – это поднять пару перегородок и открыть желоба, ― пожал плечами Эндимион, ощущая, как чёрная ткань рубашки обволакивает зудящие предвкушением мышцы шёлковым холодом. ― И предупредить, что будет мокро.       ― Ещё мокрее, чем обычно? ― хохотнул пробегающий мимо Фишай, даже не вслушиваясь в разговор, но подмигнул мимоходом Алмазу подведённым глазом. ― Я просто за флэшкой, всего лишь за флэшкой, у меня сегодня выходной!       ― Распустились вы у меня, ― Алмаз проводил стройного танцора недовольным взглядом и вновь повернулся к Эндимиону. ― Один командует, другой по гримёрке не в свою смену бегает, мешается. Поувольняю всех к чёртовой матери.       ― И будешь полгода натаскивать новый состав? ― усмехнулся Энд, прислушиваясь к гудящему за кулисой залу. ― Почему я тебе не верю?       ― Потому что оборзели вы в край, ― выдохнул Алмаз и обречённо махнул рукой. ― Хрен с тобой, иди, отрабатывай.       ― Ой, спасибо за разрешение, ― ядовито оскалился Энд, кивая Тайки, ждущему отмашки. Коу кивнул в ответ и скрылся за перегородкой, прячущей систему труб, идущих к сцене под потолком. ― Как же я без него бы пошёл?       ― Пританцовывая, ― Алмаз хохотнул и расслабился окончательно, опуская плечи и сдаваясь. ― А если бы не заказ, то вообще за стойкой бы остался.       ― Какой заказ? ― пальцы Эндимион замерли над последней пуговицей, которые танцор придирчиво проверял.       ― Ради которого ты сегодня на сцену выходишь, ― недоумённо отозвался Алмаз и внимательно взглянул на своего подопечного. ― Восьмая кабинка, девичник, шатенка в зелёном платье, обратить особое внимание. Берилл же сказала тебе, она же только ради клиентки согласилась выпустить тебя.       ― А, ну да, ― протянул Эндимион, пряча ухмылку в уголках губ. Значит, вынужденная слабость в виде уступки клиентам, всё так же маскируется по собственное решение? Берилл очень не любила быть лишённой выбора и то, что она просветила об индивидуальности лишь частично, не делая упор на определённую даму, говорило само за себя: Берилл уломали на то, чтобы Энд получил один танец сегодня. Каким образом это удалось сделать, парня не интересовало. Гораздо больше его заботило то, что свой номер теперь придётся подстраивать под определённую девушку, а с тем финалом выступления, который готовился, сделать это было несколько проблематично.       ― Так что не перепутай, пожалуйста, как обычно, ― Алмаз саркастически прищурил глаза, явно ожидая в ответ очередную шпильку. Но на шпильки у Эндимиона уже не было времени – Тайгер вплыл в гримёрку, улыбаясь так удовлетворённо, что не оставалось сомнений: зал танцор оставил бешеный. И градус понижать ну никак нельзя.       ― Пост сдал! ― Тай игриво прихлопнул Энда по заднице и продефилировал к своему столику, на ходу вытрясая из светлой гривы разношёрстные лепестки – номер танцора заканчивался эффектным раздиранием боксёрской груши, заполненной цветами. За это раздирание Энд сейчас Алмазу был благодарен – несколько лишних минут, требуемых для уборки сцены, явно лишними не были.       ― Пост принял, ― отозвался Энд с не меньшим энтузиазмом, чем Тайгер, и устремился к выходу.       Гул экзальтированного зала не перекрывала даже «Livin' La Vida Loca» Рики Мартина, заполняющая перерыв между танцами. Эндимион приблизился к кулисе так, что практически касался её тёмной плотной ткани своим телом. Но даже это не могло успокоить разбежавшееся сердце – предстоящее выступление подарило долгожданный адреналин и вместо сосредоточения перед номером в крови вспыхнуло нетерпение и предвкушение. Трудно избавляться от вредных привычек. Внимание как раз было такой привычкой для Эндимиона.       Внизу живота расплылся клубок обжигающих искр, мешающий сосредоточению ещё больше. Эндимион прикрыл глаза и постарался вдохнуть поглубже. Если он был бы женат на работе, та была бы отчаянно довольна тем, как быстро и легко она приводит его в практически сексуальную готовность. Вот и сейчас - стояк был не самым удобным состоянием для выступления. Но возбуждение от достижения столь долго лелеемого желания спадать и не думало.       Радовало одно – плотная ткань стрингов под чёрными брюками вполне могла удержать разбаловавшееся тело в узде. В конце концов, Эндимиону точно было не в первой выступать с откровенной эрекцией. И он ни за что не причислил бы эти выступления к неудачам.       ― Что может быть желаннее горячего и неожиданного признания? Позвольте сделать это признание вам – страстно и откровенно. Не сдерживайте своих желаний.       Помост за кулисой погрузился в интимный полумрак – Тайки выбрал момент для начала выступления, выдохнув в микрофон бархатистым полушёпотом, привлекая внимание к вытянутой к середине зала сцене. Первые электронные биты «Step up» вспыхнули одновременно с тремя крошечными софитами под потолком.       Эндимион распахнул глаза и скользнул за искрящуюся тяжёлую ширму, выпрямился во весь рост, отведя левое плечо назад и чуть склонив голову, и дождавшись повторной вспышки, поменял позу, отзеркалив своё положение порывистыми ломаными движениями.       Дружный визг зала послужил лучшим доказательством эффектного начала выступления.       Эндимион вскинул голову, обведя заполненное помещение томным взглядом и ушёл в скрутку на левый бок, тут же выпрямляясь и выставляя ладони перед собой – рваные биты OST к культовому «Шаг вперёд» позволяли двигаться отрывисто и резко. Словно сдерживая рвущийся наружу внутренний огонь. Эндимион сдерживал. Чтобы не позволить ему выплеснуться раньше времени, чтобы задержать в себе, отдавать по частям. Новая вспышка – и новое ломанное движение, согнув ноги так, словно задержался в момент падения, визуально толкнув себя тыльной стороной ладоней поперёк живота, а затем груди, и скрыть в новой темноте завершающее движение. Чтобы превратить его с новым потоком света, ударившего с потолка сверкающими росчерками, в вихрь наращивающих крещендо музыкальных тактов.       Эндимион двинулся по сцене вперёд, прошёл пару метров, беспрестанно меняя положение плеч и рук, выгибаясь под бьющий по сознанию ритм, ведущий самостоятельно, заставляющий отключить разум и плыть по своей волне, довериться ей. Эндимион доверился, ловя этот ритм на своё тело – и получил ответ восторженного зала, распалённого до оргазменных криков.       Танцор провёл ладонями по груди, мимолётно задевая пуговицы чёрной шёлковой рубашки, демонстрируя свою готовность их расстегнуть – и это движение было встречено новым всплеском страстных стонов по обе стороны от вытянутого в центр зала овального подиума с круглой просторной площадкой в конце. Именно туда и следовало идти под нескончаемые вспышки и соблазнительно-сладкий голос Дарина.       Новое резкое движение – и припасть на колено к краю помоста, дотянуться до вскинутой руки с тонким золотым браслетом, прикоснуться и выпрямиться – Эндимион десятки раз оттанцовывал этот номер, но сегодня сердце билось слишком сильно и громко, чтобы работать равнодушно. Дождаться окончательно разгоревшихся софитов и с включением последнего стремительно взлететь на площадку, прокрутившись на месте и расставив колени широко и откровенно – сегодня это было особенно возбуждающе и уже даже вполне реальный стояк Эндимиона не волновал.       Главное – внимание, полное и абсолютное, льющееся вместе с битами на его тело.       Эндимион прерывистой дорожкой шагов подошёл к невысокому краю сцены, поочерёдно меняя постановку плеч и ладоней и вновь склонился, прогибаясь в спине и почти опускаясь на колени. Восьмая кабинка была прямо по курсу и углядеть в ней девушку в зелёном платье не составило труда.       Значит, шоу пора начинать.       И под первый речитатив спрыгнуть с помоста, не обращая внимания на исступлённо взвизгнувших дам, лишённых возможности касаться хотя бы икр, пройти к кабинке, в которой расположились шесть девушек и задеть взглядом каждую из них. Вам хорошо, милые? О, да, мне тоже. Эта игра взаимна, почему бы нам не продолжить её?       Эндимион изогнулся в соблазнительную ломанную волну, покачивая бёдрами, привлекая внимание к паху и заднице, подставляясь под ладони тут же кинувшихся к нему зрительниц, одобрительно посмеиваясь и разрешая трогать. Да где угодно, сладкие, кто против? Но сейчас его интересовала одна, взвизгнувшая и спрятавшая лицо в маленькие изящные руки. Танцор призывно улыбнулся и шагнул вглубь кабинки под дружный довольный стон. Завладеть вниманием всех шестерых не составило никакого труда. Блондинка с чёлкой, аккуратными прядями обрамляющей лицо, и распущенными вдоль спины лёгкими локонами, довольно хлопнула в ладошки и пихнула подругу в подставленную руку Эндимиона. Энд усмехнулся, подмигнул своднице, и та незамедлительно ответила точно таким же подмигиванием, так лукаво, что танцор замер, пытаясь понять, где он мог встретить эту девушку раньше и как посмел пропустить столь лучистые голубые глаза, очерченные пушистыми чёрными ресницами с крохотной стразой на кончике, подведённом выразительной стрелки. Ладно пропустить – забыть и не вспоминать больше, потому что в эти глаза хотелось смотреть не отрываясь, возможно даже не моргая. И руку подруги желательно сменить на руку светловолосой девушки, не отводящей взгляд от растерянных глаз танцора.       ― Иди, Нару! Зажги!       Красотка с пышными фиолетовыми кудрями прихлопнула стесняющуюся подругу по колену, явно помогая выполнить индивидуальный заказ.       Новый бит ударил по ушам и Эндимион спохватился, осознав, что может не успеть исполнить задуманное. Он легко потянул нужную ему девушку на себя, заставляя встать и выйти из кабинки, не переставая оглаживать стройное лёгкое тело. Шатенка взвизгнула и вновь спрятала лицо в ладони. Её подруги разразились счастливым смехом, в котором слышалось неприкрытое одобрение.       Дарин призывал двигаться вместе со своей малышкой и Эндимион последовал этому совету, обвившись вокруг тела шатенки в зелёном соблазнительной дугой, проведя ладонями от плеч к талии и обратно, утягивая девушку к невысокому помосту, с которого спрыгнул. Помог забраться и притянул к себе, очерчивая выточенную фигуру кончиками пальцев и улыбаясь тепло и соблазнительно. Доверься, милая, твоё тело хочет этого доверия, чувствуешь?       Девушка закусила губу, алеющие скулы послужили лучшим ответом – чувствует. Эндимион одобрительно улыбнулся и поцеловал хрупкую ладошку, вызвав новый взрыв смущения у - как её там? - Нару и экстазный стон у остального зала.       Развлечёмся, ты не против? Просто стань моей на пару минут, тебе понравится, я обещаю! Стань объектом желания, двигаясь вместе со мной – нас к этому призывает музыка, слышишь? Доверься моим, скользящим по твоему телу рукам. Ты такая горячая, почувствуй сама, детка. Накрой мои ладони своими, переплети наши пальцы. Хрупкая, милая, чувствуешь? Я хочу тебя в этим две минуты, поверь мне. Я не обманываю!       Эндимион порывистым движением изогнулся, припал к полу, оглаживая бёдра, приподнимая тёмно-зелёное платье, комкая подталкиваю ткань, демонстрируя стройные ноги девушки, оглаживая их, целуя колени.       Сейчас всё можно, детка, не гори от стыда – ты прекрасна! Я – всего лишь твоя рама, которая показывает твою красоту, доверься мне. Вот так - подай мне руку, иди за моими движениями, я хочу закружить тебя, осыпая светом, звёздами с потолка. Ты прекрасна!       Тонкая ладонь вздрогнула и Эндимион прижал девушку к себе ещё плотнее, прогибая в спине, придерживая под лопатками, надёжно обнимая. Нару взвизгнула совершенно счастливо и поражённо, а Энд тем временем, незаметно для девушки, распахнул свою рубашку, демонстрируя обнажённую грудь. Которой тут же прижался к плечу Нару.       Мы взорвём этот зал, крошка, прикоснись ко мне, к коже, к моему телу, спусти мою одежду с плеч, посмотри на эти мышцы. Они – для тебя, малышка. И только для тебя.       Нару вновь вскрикнула – совершенно по-детски – и воодушевлённо огладила Эндимиона по плечу, с готовностью пробираясь под рубашку, лаская тело маленькими юркими пальчиками.       Тебе нравится, детка? Конечно, нравится!       Биты сменились начальным речитативом второго припева и Эндимион позволил Нару стянуть рубашку до локтей, извиваясь вокруг девушки чёрной змеёй, припадая на колени и выпрямляясь вновь.       У нас так мало времени, милая, но я дам тебе всё, чтобы ты поняла – я хочу только тебя этим вечером, только тебя буду хотеть всё наше время. Чтобы ты поверила мне.       Даже несмотря на то, что вместо твоих ладоней и тела, я мог бы представлять ладони и тело той, кто отдал тебя мне…       Ничего не стоило подхватить Нару на руки и крутануться на месте, позволяя девушке завизжать от восторга и обвить шею руками. А затем аккуратно поставить её на сцену, спрыгнуть вниз и подать руку для того, чтобы провести к её месту, усадить, поцеловав тонкую маленькую ладонь и взлететь обратно на помост, поворачиваясь лицом к восьмой кабинке и раскидывая руки, словно пытаясь взлететь.       Да, Эндимион десятки раз оттанцовывал этот номер, и успеть именно к тому моменту, когда над головой открылись вентиля, ничего не стоило. Тонкие серебристые струи воды низверглись сверху вниз на его тело, разбились на сверкающие капли, застучали по полу сцены, и очертив каждый изгиб крепких мышц под чёрным шёлком рубашки, выдрали исступлённый вой из накрашенных ртов. О, да, Эндимион любил этот момент – когда промокшая одежда становится второй кожей и позволяет разглядеть всё, что скрыто под ней. А затем оказывается на полу, сброшенная резко и решительно. Сначала рубашка, после – изгибаясь и выписывая бёдрами круги – брюки. И разрешить воде омыть тело, разгорячённое и распалённое, не стеснённое более тканью, принимающее на себя восхищённые взгляды и ловящее вожделенные стоны.       Вам нравится, детки? Думаю, что да!       И вновь припасть к сцене под завершающие биты, приоткрыть маленький тайник в полу и вынуть спрятанный цветок – быстро, резко, скрываясь в возобновившихся вспышках с потолка. Игра воды и света, обволакивающая тело ласкающими объятиями, служила лучшей маскировкой для последнего шага к восьмой кабинке.       Нару изумлённо распахнула глаза, принимая алую розу, радостно и счастливо вскрикнула и, несмотря на то, что тело Эндимиона было влажным, кинулась ему на шею.       ― Теперь ты мне точно не докажешь, что не можешь обучить кого-то стрип-пластике.       Внезапно раздавшийся у самого уха голос заставил Эндимиона вскинуть голову и с удивлением поймать лукавый голубой взгляд пододвинувшейся к нему блондинки, которая улыбалась так весело и неоднозначно, что Эндимион тут же вспомнил, где и когда он мог проглядеть эту девушку. И принял осознание того, что теперь-то уж точно не забудет. Не сможет.       Потому что ладонь с цветком дёрнулась в её сторону и, если бы не заметившая ровным счётом ничего Нару которая вцепилась в стебель как в палочку леденца, роза точно спряталась бы в руках улыбающейся подруги.