Club "Midnight dancer"

      ― Ты его пытаешься приласкать или придушить?       ― Я пытаюсь не грохнуться!       Эндимион прикрыл глаза рукой, опуская голову. Сдавленный мат и отчётливый звук падения послужили наградой за последние полтора часа мучений.       ― Всё, мне нужно отдохнуть!       ― Ты только этим и занимаешься, ― язвительно заметил Энд, вновь поднимая голову.       ― Вообще-то, я вкалываю! ― обиженно надула губы девушка, сидя на полу около пилона.       ― Вкалываю тут я, ― Эндимион попытался не рассмеяться, наблюдая за тем, как небесно-голубые глаза сверкают обиженно и зло. ― А ты – отдыхаешь.       ― То есть, это не ты тут прохлаждаешься с видом великого сенсея? ― девушка попыталась подняться, но не смогла даже свести расставленные ноги.       ― Я терплю тебя, этого недостаточно? ― Эндимион подошёл к несчастной и, подхватив подмышками, рывком поставил на ноги. Девушка ойкнула, покачнулась и завалилась на парня, уткнувшись в грудь. Эндимион рассмеялся и приобнял блондинку, пытающуюся изобразить глубокий обморок.       ― Кофе будешь?       ― Буду! ― с готовностью откликнулась девушка, вскидывая голову и тут же переставая изображать смерть от переутомления. ― С булочкой?       ― С кружкой! ― хохотнул танцор. ― А если с булочкой, то пилон не выдержит.       ― Зараза ты! ― блондинка пристукнула кулачком по плечу парня и навалилась сильнее. ― Отнеси меня на диван?       ― Может, тебя ещё и с ложечки попоить? ― губы сами расплылись в улыбке, стоило парню взглянуть в распахнутые ясные глаза. Но природная вредность не позволила промолчать.       ― Эндимион!       ― Серенити!       ― Вот зараза и есть, ― девушка прыснула и обняла танцора за шею. ― Неси давай! У меня ножки не идут.       ― Мне, между прочим, сегодня ещё работать, ― заметил Энд, сдаваясь и помогая девушке добраться до небольшого диванчика. Серенити плюхнулась на маленькие мягкие подушки, блаженно откинувшись и закрыв глаза. Светлые волосы, собранные в два смешных хвоста, увенчанные когда-то аккуратными, а теперь растрёпанными и съехавшими чуть ли не к ушам, оданго, всплеснулись и тяжело упали на тёмно-бордовую обивку.       ― Между прочим, последнюю смену, ― в тон ему ответила девушка, не открывая глаз. ― И не надо делать вид, что ты удивлён, откуда я это знаю.       ― Я бы удивился, если бы ты не знала, ― Эндимион покачал головой, глядя на неподвижную Серенити сверху вниз, и всё-таки отошёл к столику, на котором стояла кофеварка, неполная корзинка с фисташковыми макаронами и початая пачка орехового «Oreo». Еды посущественнее не наблюдалось – Серенити на каждое занятие притаскивала с собой только сладости и пропадали они катастрофически быстро. Так что сегодня Эндимион даже удивился – уже почти два часа в зале, а печенье всё ещё не съедено. Неужели девушка и в самом деле надумала заняться делом?       ― Где мой кофе? ― простонала с дивана Серенити и Эндимион не сдержал фырканья.       ― В кофеварке, ― совершенно честно произнёс парень, наполняя свою кружку горячим ароматным напитком и делая большой глоток. ― Боги, как хорошо…       ― Ээээй! ― Серенити встрепенулась, распахнула глаза и возмущённо выпрямилась на упругой поверхности. ― Я тоже хочу!       ― Иди и возьми, ― пожал плечами Энд и демонстративно отпил ещё.       ― Ты учишь меня танцевать или заделался в мои духовные наставники? ― возмущённо вопросила девушка, но с дивана всё-таки встала и, изображая вселенскую слабость и смирение, подошла к столику, для того, чтобы с облегчением опуститься на большую мягкую подушку прямо перед ним.       ― Одно другому не мешает, ― хмыкнул Энд, наблюдая как изящные ладони дотягиваются до кружки и опускают в неё сначала четыре ложечки сахара, а затем подставляют под кран кофеварки, чтобы наполнить дегтярно-чёрным горячим напитком. Запах первосортной Арабики поплыл по комнате, заставляя облизнуться и втянуть носом горьковатый аромат.       Четвёртое занятие обещало быть не менее приятным, чем прошедшие три. Когда неделю назад Серенити подошла к танцору после выступления и без обиняков заявила, что не передумала насчёт обучения, Эндимион сначала не поверил. Но девушка была крайне настойчива. И то, что это именно по её просьбе Берилл пришлось выпустить Энда на один танец, говорило о многом. О том, что блондинка не отвяжется – точно. Уговорить своевольную владелицу клуба на индивидуальный личный номер с отстранённым от сцены танцором получалось далеко не у всех. У Серенити получилось и Эндимион не мог это не оценить. Да и полупустой карман перевешивал в сторону согласия, а не посылания девушки в специализированные студии. В конце концов, Эндимион тоже что-то мыслил в танцах! Нет, парень понимал, что женский стрип-данс имеет свои особенности, которые для Энда были недоступны, и тот же Алмаз справится со своеобразным тьюторством намного лучше, но… Отдавать блондинку Алмазу не хотелось совершенно. Эндимион слишком часто полагался на случай в своей жизни, чтобы просто пройти мимо этого и не воспользоваться. Куда закидывать ноги, как держаться и под каким углом зависать он рассказать точно мог даже без знания тонкостей женского танца. К тому же, кто как ни мужчина объяснит девушке то, что его может возбудить?       В общем, поразмыслив под козырьком задней двери клуба и выкурив пару сигарет, Энд перезвонил по оставленному ему номеру, записанному на листочке дорогой бежевой бумаги с цветочным рельефным принтом, и назначил встречу на это же утро. Так как другого места для обучения, кроме собственной оборудованной студии, Эндимион предложить не мог, то Серенити прикатила к нему домой, сияющая от счастья и полная энтузиазма. Который пропал к третьему часу занятий, потому что девушка никак не ожидала, что это будет настолько сложно и трудно выгибаемо. Даже несмотря на то, что тело Серенити, при всей её непотребной любви к сладостям, находилось в идеальной форме: тонкая талия, длинные ноги и изящные руки могли служить образчиком для скульптора, а хрупкие пальцы просились на рекламу ювелирной фирмы, пилон укротить ей не удалось до сих пор.       Ну, то есть как не удалось… Гибкая и ловкая, она решила, что шест будет идеальным снарядом для демонстрации своего тела, но на деле всё вышло намного сложнее, чем она думала. Потому что одной гибкости было явно недостаточно для того, чтобы полностью сделать захват. Или изогнуться в откровенном мостике, балансируя на весу. Или провернуться по спирали, держа корпус параллельно полу. Скрутки без отрыва от пола у неё выходили неплохо, изгибы и волны давались легко для первого раза, шаги были точными и дробными, тонкие руки держались за пилон уверенно и крепко. Эндимион даже подумал, что девушка занималась пластикой и раньше на любительском уровне… Но стоило маленьким пяточкам взмыть в воздух – и Серенити терялась, то отпуская ладони, то сжимая их слишком крепко и стискивая шест между ног так, что Эндимиону казалось – сломает. Поэтому, промучавшись часов пять и обозвав себя неуклюжей каракатицей, Серенити завалилась на диван, доела чипсы с лососем, чмокнула Эндимиона в щёку и пообещала зайти ещё. Через день. И упорхнула, оставив парня в пустой студии с ощущением только что кончившегося маленького чуда. Потому что наблюдать за попытками блондинки выписать дугу, удерживаясь одной рукой за пилон, а второй обрисовывая себя по талии, не путаясь в ногах и пальцах, танцору понравилось. И он не боялся себе в этом признаться – что-то очаровательное было в этой шумной, непосредственной, совершенно незакомплексованной и по-детски открытой девушке. И даже её самоуверенность не портила картину – Эндимион знал по собственному опыту, что танцы умеют сбивать спесь с тех, кто их недооценивает И, естественно, не ошибся.       На втором занятии дела обстояли веселее – Серенити болела. Вся. О чём не преминула сообщить Эндимиону, как только появилась на пороге его квартиры и сгрузила спортивную сумку на пол. Но переодеваться пошла, заняв ванную на час. Эндимиону оставалось только смириться с тем, что девушка ведёт себя в его квартире, как дома. Это было странно, но танцору совершенно не хотелось останавливать её в этом поведении – оно было милым и, возможно, тем самым, которого не хватало Эндимиону сейчас. Присутствие Сецуны испарилось совсем, не оставив даже малейшего намёка и пустота требовала заполнения. Это мнимое участие Серенити пришлось очень кстати и парень с удовольствием отдал собственную ванну совершенно незнакомой девушке.       Хотя, нет, познакомиться они успели довольно близко. К середине второго занятия Эндимион знал, что любимые цвета Серенити – это белый и розовый, любимые животные – кошки и кролики, а любимая еда – пирожки и мороженое. На замечание о том, что от последнего пункта стоило бы отказаться, а то несчастный пилон трещит и гнётся, Серенити показала язык и нечаянно разжала руки, плюхнувшись с высоты полутора метров на задницу. Пока Эндимион морально успокаивал обиженную на собственные кривые руки девушку разрешением сжевать пару сладких рисовых пирожков, та успела добавить, что больше всего на свете любит отдых у моря, но боится летать, особенно если в самолёте окажется на месте у окна.       Эндимион слушал, ловя себя на том, что не перестаёт улыбаться. Серенити была очаровательна. Непосредственная и смешная, она проявляла чудеса упорности и, вопреки ноющим мышцам, вновь и вновь просила перемотать выбранный трек на начало, чтобы попробовать ещё раз – вдруг сейчас получится не споткнуться на третьем такте «I'm So Sorry» группы Imagine Dragons. Эндимион предлагал сменить композицию и выбрать что-то более классическое – Сэм Браун или того же ZZ Top – привычные и легко узнаваемые, заставляющие тело двигаться самостоятельно, но Серенити отказалась.       ― Под эту попсу я и дома смогу повертеться, ― девушка уверенно щёлкнула кнопкой возврата к началу трека, а по протянутой к бумбоксу руке Эндимиона начальственно шлёпнула своей ладошкой. ― А с тобой у меня есть цель!       Что это за цель и почему она должна достигаться именно вместе с ним, Энд спрашивать не стал – ему было слишком хорошо для ненужных вопросов. Вопреки ожиданиям и собственным загонам. Танцор думал, что занятия будут даваться с трудом – он ошибался. Он считал, что его терпения не хватит и на полчаса – он ошибался. Он полагал, что ему не понравится выступать в роли тренировочного снаряда – он ошибался. И был рад своим ошибкам, потому что Серенити приносила в его квартиру-студию какое-то непостижимое разумом спокойствие. Несмотря на все делаемые Эндимионом же предсказания.       Парень не любил, когда в его мир вторгалось что-то извне. С детства он привык ограждать себя от окружающих острым частоколом из насмешки и высокомерия – лучших маскировочных костюмов для низкой самооценки. И с детства же приучил себя к тому, что его мир – только его мир, без всяких там но. Да, у него были приятели, но до клуба именно приятелями и оставались – Эндимион слишком хорошо знал, как умеют бить друзья, поэтому не называл никого этим громким словом. И только придя под крыло Берилл, он потихоньку начал понимать, что дружба бывает, что она – не что-то мифическое и недостижимое, на что раньше он смотрел с завистью и скрытой злостью. Возможно, именно это стало первым отправным пунктом в решении поменять систему ценностей и избавиться от груза прошлого, к которому Энд возвращаться не хотел. Тем более – сейчас, когда далёкое прошедшее стало таким тонким и нереальным, что казалось, что его и нет вовсе. И вспоминать его тоже не хотелось.       Из прошлого Эндимион унёс только наглость, желание быть замеченным и ненормальную тягу к адреналину. Впрочем, почти все из клуба могли похвастаться такими же симптомами, поэтому загоны посещали Энда всё реже и реже, что не могло его не радовать – общая палата, один доктор, лекарство приятное на вкус и ощупь, что ещё желать?       А ещё его радовало собственное решение пойти Серенити навстречу. Потому что маленькое сумасшествие, в которое превращался жизнь Эндимиона во время прихода девушки в его дом незадолго до полудня, танцору было по душе. И плевать, что он знал её всего лишь неделю – симпатия и желание смотреть в эти небесно-голубые глаза не проходила и тогда, когда девушка, оставив обусловленную за занятие плату в размере шести тысяч йен на кофейном столике, удалялась.       Эндимион не знал, что с ним происходит, но это что-то было приятным. Так почему нужно отказывать себе в этой приятности?       И даже недосып от занятий день через день после ночной смены не мог испортить настроения, потому что компания Серенити компенсировала отдых. Пяти часов по возвращении домой хватало для того, чтобы подремать, прийти в себя, принять душ и встретить Серенити уже полностью проснувшимся. Да и последняя ночь за барной стойкой воодушевляла своим приближением и возможностью вновь вернуться к привычному графику – неожиданному и лишённому расписания. Это означало, что встречи можно было назначать и на вечер, надеясь на то, что Серенити прельстится перспективой ужина и останется.       — Ты меня ненавидишь, — уверенно произнесла Серенити, вытянув под столом длинные ноги в удобных красных вязаных гетрах. Плотная резинка обхватывала под коленом, создавая впечатление сапожек с очерченным золотым голенищем.       — Вообще-то, это ты ко мне пришла, — заметил Эндимион, опускаясь на соседнюю подушку и наблюдая за тем, как Серенити наслаждается кофе. Небесно-голубые глаза были блаженно зажмурены, а аккуратные розовые губы растянуты в такой довольной улыбке, что Эндимиону самому захотелось улыбаться. Вообще не улыбаться рядом с этой девушкой было очень трудно, и парень даже не старался сопротивляться. — И мне до сих пор интересно – почему именно ко мне.       — Ты мне показался самым надёжным, — загадочно усмехнулась девушка, открывая глаза и ставя кружку на стол.       — Я? — удивлённо вскинул бровь Энд, стараясь не пустить моментально всколыхнувшийся в груди смех. Уж кем-кем, а надёжным парня могли назвать единицы, и девушек среди них не было точно. — Ты меня ни с кем не спутала?       — Не-а, — Серенити уверенно мотнула головой. — Я очень редко что-то путаю.       — Но, всё-таки, почему не курсы или стрип-студия? — парень отставил в сторону кружку и облокотился о стол, внимательно изучая девушку взглядом. — Я не особо-то гожусь в учителя, ты в этом могла уже убедиться. А там и подход, и отношение другое.       — А если я скажу, что стрип-студия с многочисленными посетителями и инструкторами для меня не вариант? — Серенити сплела длинные пальцы в замок и опустила на них подбородок. Выбившийся из оданго светлый локон упал на плечо, заставляя Эндимиона перебороть в себе желание легонько смахнуть его и прикоснуться к девушке. — Может быть, я не хочу светиться и компрометировать себя?       — О, я понял, — многозначительно протянул Эндимион, не скрывая широкой улыбки. — Ты – секретный агент и тебе необходимо научиться стриптизу для выполнения очередного суперзадания по устранению опасного преступника.       — Как ты об этом догадался? — округлила глаза Серенити и приподнялась над подушками, напрягая спину и руки. Ойкнула, поморщилась и согнулась обратно, тихо хихикая.       — Ну, ты же сказала, что я – лучший из лучших, как я мог не догадаться, — самодовольно улыбнулся Энд.       — Я сказала, что ты надёжный, — педантично поправила девушка и осторожно потянулась, пробуя мышцы спины и плеч. Судя по всему, те отозвались болью, потому что Серенити скривила недовольную рожицу и обиженно захныкала. А потом фыркнула, встряхнула головой, приводя растрёпанные волосы в ещё больший беспорядок и, быстро развернувшись спиной к Эндимиону, откинулась назад, падая парню на колени. Танцор только удивлённо сморгнул когда Серенити устроила свою голову на его вытянутых ногах и довольно зажмурилась.       — Это не одно и то же? — поинтересовался он, ласково глядя на девушку, понимая, что она не видит выражения его лица.       — Совершенно не одно и то же, — уверенно отозвалась Серенити. — Вот к Зойсайту я бы не пошла.       — Я бы и сам к нему не пошёл, — фыркнул Энд, представляя перспективу попасть в ученики к темпераментному и порывистому рыжику, который, порой, не мог и в собственной жизни разобраться, не говоря уже о том, чтобы что-то планировать и стоически терпеть чьи-то посторонние неудачи, зависящие от него.       — Вот видишь, — девушка распахнула глаза и весело глянула на Энда с его колен. — Я выбирала между тобой и Кунсайтом и решила, что ты мне нравишься больше.       — Ну, спасибо за доверие, — насмешливо скривился танцор. — Приятно осознавать, что хоть кому-то я кажусь надёжным.       — Ещё бы, — Серенити довольно кивнула и вновь закрыла глаза, расслабляясь на коленях парня. Эндимион окинул взглядом стройное тело и тихонько сглотнул, мысленно давая себе пинка за то, что задержался взглядом на маленькой высокой груди, обтянутой белым боди, облегающем и тонкую талию, и крепкие выточенные бёдра под синими шортиками. Серенити выбрала удивительно правильную одежду для занятий – ничего откровенного, но для движений давалась абсолютная свобода и пластика могла проявиться в полную меру. Отчего-то Эндимиону показалось, что приди девушка в стрингах и короткой маечке, он воспринял бы её совершенно иначе – более доступно и менее уважительно. Конечно, ему очень хотелось увидеть Серенити в стрингах и в маечке, а желательно и без них вовсе, но какая-то часть внутри него, доселе неизвестная, вопила во весь голос о похабности этих желаний и запрещала помогать девушке во время её акробатических изуверств, чтобы ненароком не коснуться гибкого тела. Возможно, именно поэтому Серенити назвала его надёжным – многие на месте Энда посчитали бы своим долгом облапать девицу, пришедшую учиться стриптизу. Да и Эндимион не отрицал, что поступил бы точно так же… если бы это была не Серенити.       — А ещё мне понравилось твоё сценическое имя, — заметила вдруг Серенити и Эндимион словно очнулся, понимая, что всё это время незаметно для себя гладил девушку по рассыпавшемся около его ног светлому хвосту. Он отдёрнул руку и внимательно взглянул на Серенити, чтобы убедиться, что она ничего не заметила. И только потом понял смысл сказанных ею слов.       — Это не псевдоним, — тепло улыбнулся танцор, и поймал удивлённый небесно-голубой взгляд. — Оно настоящее.       — То есть, тебя, в самом деле, зовут Эндимион? — девушка приподнялась на локтях, глядя в лицо танцора, словно впервые.       — Мой отец был историком, специализирующемся на Древней Греции, — пожал плечам парень. — Так что, ничего удивительного. Нашу собаку звали Кентавром, потому что от его топота просыпался весь дом, а кота Тиресием за умение чуять жопой… Поэтому, мне ещё повезло.       Серенити прыснула и свалилась обратно на колени Эндимиона, пряча лицо в ладонях.       — Тебе определённо повезло, — сквозь смех заметила девушка и вновь подняла на танцора лучистые небесно-голубые глаза. Светлая чёлка обрамляла красивое лицо светящимся каскадом и Эндимион не справился с искушением подуть на невесомые прядки, сбивая их за ухо. Серенити смешно сморщила нос и рассмеялась, не сопротивляясь этой почти незаметной ласке. — Значит, не зря я выбрала тебя!       — Почему это? — заинтересованно вскинул бровь Эндимион.       — Меня назвали в честь богини Селены, — ехидно отозвалась Серенити. — А она была по уши влюблена в Эндимиона.       — То есть, ты выбрала меня потому, что по уши влюблена? — не менее ехидно поинтересовался Эндимион.       Серенити прыснула и тряхнула головой снова, взметнув золотыми волосами над полом.       — Не верь мифам настолько сильно.       Эндимион только хмыкнул, помогая девушке подняться на ноги со своих колен. Почему-то именно сейчас ему очень захотелось поверить в эту чёртову мифологию.