Вожатый

Нас с Рэем поселили в одну палатку. Он оказался отличным парнем. Мое настроение немного поднялось, и я уже не проклинал всех и вся в этом месте. Мы обсуждали музыку, книги, школу, виды коньяка, гитары – все, в чем хорошо разбирались. Теперь он уже не выглядел таким стеснительным, как при нашем первом разговоре. Рэй рассказывал мне смешные истории из собственной жизни. Я заметил, что все эти истории тем или иным образом были связаны с гитарой и его любовью к этому музыкальному инструменту. В этом мы тоже были единомышленниками. Я обожаю играть на своей электрогитаре, сочинять кое-какие партии и даже просто рассматривать инструмент под разными углами. Это был еще один из моих обычаев «очищения». Как прогулка по парку, только еще более действенный. По вечерам, когда мне вдруг становилось скучно, грустно, я чувствовал себя загрязненным наркотиками, опустошенным, я брал свою великолепную белую гитару с блестящей надписью PANSY на деке. Бывало крепко, бывало совсем несильно, прижимая струны к ладам на грифе, я наигрывал спокойные или же наоборот агрессивные мелодии. Я играл все, что приходило мне в голову, создавая незнакомые доселе наборы аккордов. И это всегда поднимало мое настроение. Хотя, нет, скорее, чинило мое настроение. Если я был зол, агрессивен, после игры я становился уравновешенней, и даже добрее. Если я был расстроен, подавлен, гитара немного веселила меня, вселяла какую-то надежду. Я просто чувствовал, что создаю эти мелодии, создаю что-то новое, иду против своей системы, которая заключается в том, чтобы все разрушать. Когда нас впустили в палатку, я сразу же запрыгнул из небольшого тамбура в спальное отделение. Рюкзак остался валяться у входа в палатку. Ее тряпичная конструкция немного прогибалась под весом этой огромной сумки. Палатки в лагере меняли каждый год, и, стоит заметить, каждый раз они становились лучше. Матрас, которым было укрыт весь спальный отсек, в этот раз был особенно мягким. Я даже заулыбался и нажал ладошкой на гибкую поверхность. В этот раз все складывается совсем неплохо. Рэй остался в тамбуре. Он доставал вещи из своего не менее гигантского, чем мой, рюкзака и складывал их в большой ящик, стоящий на земле. Все ребята в лагере хранят свои вещи в таких полупрозрачных ящиках. Это ужасно неудобно, потому что все мешается в одну кучу, но я уже привык к такому. Тем более, беспорядок – мое второе имя. Мы разговаривали еще долго, не затыкаясь. Я валялся на мягком матрасе, а Рэй продолжал разбирать одежду. С каждой темой для обсуждения в голову приходили еще сотни других, мысли путались, фразы всплывали и забывались. Я люблю людей, с которыми можно так свободно говорить, не перебирая в голове возможные темы, не подбирая наводящие вопросы. -Ты будешь вещи свои разбирать? – мой друг закончил складывать свое шмотье в ящик и запрыгнул в палатку. Мягкие матрасы немного пошатнулись, и я вдруг захотел спать. Так бывает именно тогда, когда тебе, черт возьми, нужно что-то делать. Я тяжело вздохнул и попытался принять сидячее положение. -Неет, я не хочу! – воскликнул я и лег обратно. -Давай, блять, если не хочешь посмотреть на злого Джерарда, - усмехнулся Рэй. Я рассмеялся: -Ты думаешь, этот придурок может быть злым? -Естественно! Ты видел, как он разозлился на тебя, когда ты имя не хотел говорить? Я чуть в штаны не наложил! – теперь мы оба смеялись. Думаю, Рэй и сам понимал, что такая угроза на меня не подействует. Я совсем не боялся, что сейчас злой вожатый придет сюда и заставит меня разбираться в своих вещах, пригрозив лишением ужина или еще чем-то таким. -Фрэнк, ну давай, серьезно! – спустя пару минут сказал Рэй. -Почему тебя это так волнует? – недоумевал я. – Аа, подожди, я понял, ты хочешь развалиться на всю палатку, пока я буду разбираться? -Черт! – воскликнул Торо и рассмеялся. – Как ты угадал? – мы снова смеялись. Этот парень поднимает мне настроение. -Ладно, ладно, уговорил, - я начал медленно выкарабкиваться из палатки, отталкиваясь ногами и руками, утопая в мягком матрасе. Видимо, это зрелище Рэя рассмешило, и он снова начал тихо смеяться. Его прервал звук расстегивающейся молнии палатки. Меня всегда очень сильно бесило, что палатку может открыть кто угодно и когда угодно. Это не труднее, чем расстегнуть куртку. Ты можешь спать, переодеваться, дрочить – к тебе зайдут без предупреждения. Я сел по-турецки и начал ждать, пока незваный гость наконец-то расстегнет тугую - слава богам!- молнию. Тонкая тряпичная «дверь» отстегнулась, и из-за нее выглянула довольная рожа Уэя. Мы с другом многозначительно переглянулись. -Так, кто тут у нас? – задал риторический вопрос вожатый и посмотрел на нас. Затем схватил свои солнцезащитные очки прямо за одно из стекол и грациозным движением сдвинул их на голову, убирая со лба черные, как смоль, волосы. В его, без сомнения, красивых глазах теперь читалась усталость. Уэй опустил взгляд на бумаги в его руках и начал что-то усердно писать, прикусив губу. - Фрэнк Айеро, Рэй Торо… - бормотал вожатый себе под нос. –Фрэнк, убери рюкзак в палатку и разбери вещи, - сказал он все тем же тихим голосом, даже не поднимая на меня глаза и продолжая что-то записывать. В моей голове, словно молнии, начали летать шутки, которые я могу использовать в этом разговоре, но почему-то я выпалил: -А почему бы тебе этого не сделать? – глупость сморозил, да. Но посмотрим на его реакцию. Уэй посмотрел на меня и его бровь поползла вверх. -Потому, что это твои вещи, и ты должен разбираться с ними, - этот человек не знает, что такое сарказм. Сколькими гениальными фразами можно было бы ответить на мою колкость! Эта игра становится скучной… -Тогда проваливай отсюда! Или ты хочешь, чтобы я терся о тебя своей задницей, когда буду разбирать одежду? Вожатый едва заметно покраснел, а затем развернулся и молча вышел из палатки. Мы с Рэем посмотрели друг на друга и уже готовы были взорваться смехом, как вдруг в палатку влетел мой тяжеленный рюкзак. Он тут же завалился набок и заполнил собой всю площадь тамбура. Один из колышков палатки вылетел, и теперь дверь накрывала мой рюкзак, словно одеяло. Еще несколько мгновений я продолжал сидеть в палатке, глядя непонимающим взглядом на картину перед собой. Разваленная палатка и перекрывший проход рюкзак - не самое обычное здесь зрелище, несмотря ни на что. Я выскочил из спального отсека, перепрыгнул через огромную сумку, выпутался из гребанной тряпичной двери и оказался на улице. Я смотрел вслед удаляющемуся к другим палаткам Уэю и мое желание убить его возросло в миллионы раз. -Ублюдок! – выкрикнул я ему в спину. Этот мудак не потрудился даже повернуться на меня. Рэй выпутался из дверной ловушки, при этом пару раз наступив на злосчастный рюкзак. -Я же говорил тебе, чувак, не зли его! -Это он пусть меня не злит! Сука! На секунду я подумал, что все-таки перегнул палку. Моя глупая шутка могла быть воспринята как оскорбление, неуважение… Впрочем, именно этим она и была. А человек, который шуток не понимает, может разозлиться настолько, что чуть не убьет детей рюкзаком и не разнесет палатку к хуям. Если он не понимает шутки, даже глупые, проблема его! Я наклонился, чтобы поднять маленький железный колышек, вылетевший из земли. Колышки представляют из себя что-то вроде толстой, увеличенной в десятки раз булавки. Этот был весь грязный, опутанный какими-то корешками, и я зачем-то отряхнул его от этого всего. Люди делают в жизни столько бессмысленных вещей, осознанно и неосознанно. Подумаю об этом на досуге, когда не буду держать в руке грязную железную штуковину. Кстати, колышек от палатки – великолепное орудие убийства. Чертовски оригинально и изысканно. Жертва будет долго и мучительно умирать, захлебываясь в собственной крови и всем дерьме, что будет вытекать из сердца в горло, пытающееся издать последние в жизни крики. Неужели никто не додумался до этого раньше? Лагерно-палаточный маньяк. Получилась бы очень красивая история. Я уселся на коленях прямо на голую землю. Рэй протянул мне уголок «двери», за который я должен был зацепить колышек и воткнуть его в землю. Я взял тряпку у него из рук и отыскал маленькую петлю, куда аккуратно просунул колышек. Оставалось только натянуть дверь и воткнуть железяку недалеко от того места, где она была раньше, под небольшим углом. Обнаружить место прошлой ямки было совсем нетрудно. Когда колышек выскочил из земли, он прочертил после себя длинную полосу и как будто взрыхлил землю. Я и подумать не мог, что мой рюкзак способен на такой трюк. Воткнуть колышек в слишком рыхлую землю практически невозможно, но и убирать его слишком далеко от второго нельзя, иначе нам придется спать с открытой дверью. Я в десятый раз проклял недовожатого и, тяжело вздохнув, поднял взгляд на Рэя. -Ну и? Какие идеи? – немного раздраженно спросил я. -Просто воткни его туда, в чем проблема? – парень указал на место старого прокола. -Ты никогда не ставил палатки раньше? – спросил я. -Эмм… Нет… - мой друг немного смутился. Я и не думал злиться на него за это, но был удивлен, что Рэй впервые имеет дело с палатками. -Колышки нельзя вставлять в слишком рыхлую землю, они будут постоянно выскакивать и наклоняться. А если убрать его слишком далеко от старой дырки, дверь может не застегнуться, - объяснил я. -Ааа, все ясно… - Рэй задумался. – В таком случае, лучше подвинуть его ближе ко второму. Хоть палатка и будет немного прогибаться, это уж лучше, чем дверь нараспашку. -Ладно, давай попробуем. Я отсчитал на глаз пару сантиметров от полоски рыхлой земли и осторожно приложил острый угол колышка к предполагаемому месту прокола. Нажал ладошкой на железную петлю сверху и вдавил его в землю. Пока что, он идеально поддавался. Как только я подумал об этом, железка уткнулась в какой-то слишком жесткий комок земли и не могла проходить дальше. Я надавил на колышек еще сильнее, но вдруг вскрикнул от боли и упал на землю рядом с проколом. Все тело пронзила страшная боль. Я не знаю, из-за чего это вдруг произошло. Я уже практически забыл о ломке, но она вдруг решила напомнить о себе. Было очень больно, очень неприятно и очень мерзко. Я беспомощно перекатывался по земле с одного бока на другой и каждое движение приносило еще миллионы неприятных ощущений. Но я не мог перестать корчиться от боли, чтобы не делать больно самому себе. Видимо, я слишком сильно нажал рукой на железный колышек, и боль вдруг всплыла во всем моем теле. Внезапно, я почувствовал, что боль усилилась, но теперь скапливалась в районе плеч, а не во всем теле. Надо мной стоял Рэй и крепко держал меня, не позволяя кататься по влажной земле. -Фрэнк! Фрэнк! – кричал мой друг. – Спокойно! Лежи спокойно! -Отпусти меня, - сказал я таким голосом, как будто не орал только что от страшной боли. -Чтобы ты себя еще сильнее покалечил?! -Мне больно от того, что ты меня держишь, придурок! – я не хотел сердится на Рэя, но он человек, как я уже выяснил, очень упрямый, поэтому я не мог заставить его отцепиться от меня другим способом. -Тогда лежи спокойно, - сказал друг. Моя резкость несильно его задела и я перестал волноваться об этом. Теперь я волновался о постепенно утихающих болях в теле. -Чувак, что произошло? – тихо спросил Рэй двумя минутами позже, когда я кое-как сел на колени и снова взялся за колышек. Я ни за что не хотел рассказывать ему о своей зависимости и о том, что у меня сейчас ломка. Людей это никогда не привлекало, а я не хотел потерять такого человека по своей глупости. Я не знал, что сказать другу, ведь эту ситуацию никак не переведешь в шутку, и придумать правдоподобную ложь тоже достаточно трудно. Но я все же попробовал: -Да я слишком сильно надавил на колышек. Наверное, задел какой-то чувствительный нерв. Неважно, уже все хорошо, - я попытался улыбнуться, но уверен, это вышло очень плохо. Видимо, Рэй был не слишком силен в биологии и медицине, поэтому сразу поверил мне. Совсем скоро я заметил, что вокруг меня собралась парочка детей, которые очень внимательно разглядывали меня. Судя по всему, я слишком громко кричал, чем заставил их повыскакивать из своих палаток. Ох уж это любопытство, я и сам когда-то был таким! -Чего собрались?! Не в цирке! Вскоре дети разошлись.