Вожатый

-Ее не нашли! *** Мы с Рэем многозначительно переглянулись, хотя и знали то, о чем сообщил Берт. - И что нам теперь делать?! – Скарлетт говорила таким тоном, какого я раньше никогда не слышал от нее. Это был шепот, но в то же время громкий и какой-то истеричный, смешиваемый с едва скрываемыми слезами. - Если мы сообщим об этом кому-то, я не представляю, что будет с нашим лагерем, я… - вожатая сорвалась. Она тихо зарыдала, и мы слышали, как оба парня, находящихся в «кабинете», начали ее утешать. -Шшш, тихо, тихо. Мы обязательно что-нибудь придумаем, - услышал я голос Уэя. -Ну что могло с ней произойти? - причитала Скарлетт. – Я… я не знаю… Девушка говорила так, что едва можно было разобрать ее слова. Паузы между слов заполнялись громкими рыданиями, а мне действительно было больно это слышать. Я хорошо знаю эту девушку, и никогда не видел в ее глазах даже намека на грусть прежде. Она излучала радость и позитив и очень, серьезно, до безумия любила свое дело. В ее двадцать шесть лет, если мне не изменяет память, лагерь успел стать для Скарлетт всем. И сейчас это «все» будто бы рушилось у нее на глазах. Я почти знаю, как это, однако ее мне никогда не понять. Ведь я испоганил свою жизнь сам. -Она как будто испарилась… я не знаю, что делать,… - прошептала вожатая спустя пару минут, немного успокоившись, но не убрав из шепота отголоски недавней истерики. -Может быть, спросить у детей, слышали ли они что-нибудь подозрительное, что могло бы помочь нам ее найти,… - к концу речи голос Берта практически сошел на нет. Он словно боялся своих слов, а точнее их последствий. -Я спрашивал у своей команды еще утром, они ничего не знают. Сказали, что с утра ее уже не было. -Уэй, скажи, почему, пока тебя здесь не было, ничего подобного не происходило, черт возьми?! – прорычал охранник. -А что я должен был сделать?! Как я мог проследить за ней? Я, блять, не спал до трех, следил, чтобы все спали, хотя это твоя обязанность! -Кто тебе сказал, что я должен следить за сном твоих детей?! -Ты должен следить за тем, чтобы дети никуда не пропадали! -Это входит и в твои обязанности, причем… -Заткнитесь! – прервала перепалку Скарлетт и снова разразилась слезами. Уэй кинулся к ней и снова стал успокаивать девушку, говоря какой-то бред, в который даже человек на грани истерики, типа Скарлетт, не поверит. Пока все в вагончике молчали и пытались успокоиться, а также придумать, что можно сделать во всей этой ситуации, мы с Рэем молча сидели под окнами и переваривали все услышанное. Я даже и представить не мог, что могло произойти с девочкой, как можно ее найти, что будет с лагерем, узнай о пропаже кто-нибудь из города. Как вдруг меня натолкнули на сумасшедшую мысль… -Фрэнк? – тихо позвал меня Рэй. -Да? -Ты так и не рассказал мне, что слышал сегодня ночью… Хромающий человек, вой, страх. Удивительно, но я успел забыть все произошедшее ночью. Но при одном единственном напоминании об этом, картинки всплыли в моей голове настолько четко, что я начал путать реальный мир, где я находился сейчас, с воспоминаниями. Секунду я был уверен, что именно тот хромающий человек причастен к исчезновению девочки, но затем в мою голову стали закрадываться сомнения. Я хотел начать свой рассказ, но из вагона вновь послышались голоса. -Скарлетт, послушай меня, пожалуйста, - начал Берт. – Все будет хорошо. Сейчас мы выходим отсюда, кормим детей, укладываем их спать и никому-никому из города не говорим о девочке. -Ты придурок? – грубо спросил Уэй. -Придурок тут один, по совместительству он страшный растяпа, и это точно не я. Закройся! Скар, никто ни о чем не узнает пока что, а потом мы обязательно отыщем девочку, и никому не позволим закрыть наш лагерь. -А дети? Ты не подумал, что они могут в любой момент позвонить родителям и между делом заикнуться о пропавшей девочке? Они же тут все на уши поднимут! -Мы можем применить хорошо спрятанный шантаж. Если дети не хотят, чтобы лагерь закрыли, а их всех вернули домой, придется молчать. -Берт, им не пять лет, они прекрасно понимают всю ситуацию. А два парня? Рэй и Фрэнк? – при упоминании вожатым нас, мы с другом снова переглянулись, но в темноте я не мог различить эмоций на его лице. – Они уж точно не вчера родились, и могут не только родителям настучать! -С ними я могу поговорить, - наконец-то послышался тихий голос Скарлетт, - они все поймут. А вот другие дети… Джерард прав, реальный шантаж различить не так-то трудно, а запрещать им что-то рассказывать родителям не входит в наши возможности. -Я предлагаю попробовать, - подытожил Берт. На улице совсем потемнело, а после яркого света окошка все вокруг казалось еще более темным, ведь глаза еще не привыкли к темноте. Было страшно, мы сидели и обдумывали все, что услышали только что. Рэй и я оказались одними из тех, кто волей-неволей делили эту тайну с вожатыми, знали то, что пугало еще больше. Конечно, я бы не стал рассказывать ничего родителям, даже без просьбы Скарлетт. Судя по рассказам Рэя, его родители не сильно отличались от моих, хотя иногда я видел, как он разговаривает с ними по телефону, не совсем довольный этим фактом. Он точно не хочет лишних разборок с вожатыми, с теми, кто припрется в эту дыру – только позови. Но вот другие дети… Полагаться на них я бы ни за что не стал. Не только потому, что они гораздо младше меня. За то время, что мы находимся в контакте друг с другом, может и не по собственной воле, я понял, что они действительно противные. Не все, но какая-то часть. Я и сам, правда, не пример дружелюбия и душевной теплоты, однако не стал бы портить жизнь таких людей, как Скарлетт, лишь бы повод дали. А некоторые из детей стали бы, я точно знаю. -Что насчет той девочки - Кэтрин - из палатки Дженни? – прервал затянувшееся молчание Уэй. – Она не может оставаться там одна, а… -Она может переехать сюда ко мне, - перебила вожатого Скарлетт. -Хорошо, как скажешь… За ужином нас ждет серьезный разговор. Мы с другом как можно быстрее двинулись в сторону своей палатки, как только услышали, что вожатые в вагончике движутся к выходу. Я решил, что расскажу все Рэю перед сном, и искренне надеялся не завести разговор в неприятную для меня сторону. До палаток мы дошли как раз вовремя, когда команды, на этот раз одной большой кучей под предводительством Джимми, двигались к столовой, и мы влились к ним в толпу, поймав на себе лишь пару непонимающих детских взглядов. Когда мы пришли туда, за столами уже стояли тарелки с готовой едой, приборы уже лежали рядом с ними, причем, ножик располагался справа от тарелки, а вилка – слева. Все по правилам. За вожатским столом уже сидели Скарлетт, Берт и Джерард. Глаза девушки все еще были на мокром месте, а парни были явно обеспокоены предстоящим разговором с подопечными. Дети были просто поражены, когда увидели уже готовые блюда на столе, за которыми не надо было идти к ворчливым поварихам. В каждой тарелке лежала огромная порция картошки фри и еще горячий гамбургер… Я вспомнил, как еще ночью был готов съесть того волка из леса, или кто это там выл, а утром лишь поковырял в отвратительном сэндвиче. Я страшный брюзга, знаю. А сейчас аппетит проснулся с новой силой, и я, кажется, даже двинулся к столу быстрее. -Приятного всем аппетита! – натянуто улыбнулась Скарлетт, когда все дети уселись за столы и стали с нереальным аппетитом уплетать картошку, даже не потрудившись использовать так любезно положенную рядом вилку. Уэй стоял рядом с девушкой, натянув на глаза солнцезащитные очки, хотя в небе не было даже намека на солнце уже полчаса. Он прост до безобразия, и я, даже если бы не знал о съедающем его волнении, заметил бы, что с вожатым что-то не так. -Итак, вам, наверное, всем интересно, чем же закончились сегодняшние поиски, - продолжила Скарлетт. Кто-то из-за соседнего стола успел вставить свое поганое слово, крикнув «Да не нашли ее!», но девушка не обратила внимание на ребенка. – К сожалению, Дженни не нашли, но нет повода для беспокойства! – поспешила вставить она, прежде чем дети возмущенно зашептались. – Совсем скоро сюда приедет п-поисковой отряд, - (ай-я-яй, она совсем не умеет врать.) – и они сделают все, чтобы девочка нашлась! А сейчас нам нужно поговорить, и основой этого станет наше доверие к вам. Мы все знаем, что вы любите наш лагерь, а поэтому не хотите уезжать отсюда лишь из-за такого инцидента, верно? Значит, в ваших же интересах не рассказывать ничего родителям, во всяком случае, до тех пор, пока девочка не найдется… Рэй посмотрел на меня каким-то сожалеющим взглядом, но сожаление это было вовсе не мне и даже не себе, а девушке, которая путем такого, ей-богу, смешного вранья, пыталась спасти свою работу и свое счастье. Они все еще маленькие дети, которые пытаются любым, даже самым сомнительным способом спасти свою шкуру, не задумываясь о последствиях, не подчиняясь разуму и каким-то правилам. -Хорошо? – с надеждой задала Скарлетт свой последний вопрос. Дети неуверенно закивали головами, даже ничего не сказав, и я действительно очень надеялся, что они не решатся испортить все к чертям собачьим. Когда мы, сытые, выходили из-под навеса и уже готовы были залезть в палатку и уснуть, перед этим послушав захватывающие истории от Фрэнка, к нам двоим подбежал Уэй и преградил путь из столовой. -Фрэнки, я надеюсь, ты не собираешься натворить глупостей? – это были первые его слова, сказанные мне за последние три дня. Я сжал ладонь в плотный кулак, но лишь для собственного успокоения. Пускай не путает меня с малышами из команды! -Первое – я, блять, Фрэнк! Второе – я все прекрасно понял, и не собираюсь никому ничего рассказывать. -Рэй? – вожатый перевел взгляд на моего друга. Иногда он делает вид, что вообще не слышал, что я сказал, хотя на самом деле просто пытался изобразить обиду. -Я тоже не буду ничего говорить. Вожатый только удовлетворенно кивнул и ушел в сторону своей палатки.

***

-Фрэнк, так ты расскажешь мне, наконец, что с тобой целый день происходит? -А что со мной происходит? - нет, я действительно собирался рассказать все Рэю, но не мог понять, что в моем сегодняшнем поведении его удивило. -Да ты весь день какой-то дерганный, сонный, молчаливый. Не знаю, ну, не так что-то… -Сонный я потому, что нихрена не спал всю ночь. -Почему? – перебил меня Рэй. -Да подожди ты, не перебивай! Помнишь, я вчера после обеда ушел спать? Так вот выспался я неплохо, правда, из-за этого не мог уснуть пол ночи. -Ладно, а что ты хотел рассказать мне утром? Я возвел глаза к потолку (точнее, к крыше палатки) и шумно выдохнул. Я ведь пытаюсь что-то рассказать, но Рэй, сам того не подозревая, не дает мне это сделать. У меня есть парочка малость дебильных принципов и предрассудков – например, я ненавижу, когда меня перебивают, несмотря на то, что я уже закончил предложение, но не закончил мысль. -Послушай меня и не перебивай, окей? – Рэй молча кивнул. Я рассказал другу все, упуская лишь описания своих чувств и страха, которые я тогда испытывал. Рэй внимательно слушал меня и, параллельно с этим, разворачивал спальный мешок. Из-за этого создавалось ощущение, что он вообще не верит в то, о чем я рассказываю. -Э-э-э, Фрэнк, - начал говорить друг после того, как я закончил рассказ, - как-то это все странно, не находишь? -Черт, конечно, нет, ты что! -Я насчет пропажи ребенка говорю, - он не обратил внимания на мою колкость. – Все произошло в один день, или даже в одну ночь. -Хм, не знаю, я думал об этом, конечно, но… Во-первых, я всю ночь не спал, и услышал бы, как кто-то покидает палатку, а… -Постой, - друг снова перебил меня. - Девочки в палатке утром уже не было, факт в том, что она пропала. Но ты все равно ничего не слышал. -Мда, точно… Ладно, а что если это все происходило и раньше по ночам, просто мы крепко спали и ничего не слышали? -Я не знаю, Фрэнк. Может быть, она захотела уйти сама? Или вышла ночью в туалет, а потом заблудилась. Хотя нет, мы весь лагерь обыскали… -Что насчет того хромающего чувака? Тебя больше удивляет пропажа ребенка, чем то, что я видел?! - действительно, казалось, что Рэя никак не напрягло то, о чем я рассказал ему. На улице стремительно темнело, и я все хуже видел вещи в палатке, а также размытым становился силуэт Рэя. Я вытащил из-под матраса маленький фонарик, работающий на солнечной батарейке, и повесил его на крючок под крышей. Всю палатку озарил бледноватый свет фонарика. Он покачивался из стороны в сторону, и тени падали то в одну, то в другую стороны, создавая какую-то очень напряженную атмосферу. -Знаешь, - после недолгой паузы начал говорить Рэй, - прости, но… это не мог быть какой-нибудь глюк? Ты ничего перед сном не принимал? - он усмехнулся. Я даже не знаю, с какой стороны эта шутка должна была показаться мне смешной. То, что мои слова не воспринялись всерьез… Это еще как-то можно понять, но… Я бы посмеялся, если бы эта шутка не была такой правдивой, такой, черт подери, связанной с реальностью. Нет, конечно, тогда перед сном я ничего не принимал, мне просто нечего было принимать. Я бы мог честно, смотря другу в глаза, сказать, что не принял ничего тогда. Что это все вовсе не было одним большим глюком. Но я только потупил взгляд на свои, сложенные в позе лотоса, ноги… -Фрэ-э-энк? Если ты искренен с человеком во всем, или хотя бы в части этого всего, ты искренен с ним всегда. Это такая функция твоего разума, чаще всего совсем не нужная, которая просто подставляет тебя в важный момент… -Фрэнк, только не говори мне, что я прав. Я знал, что в моем состоянии опасно доверяться кому-то. И с моей никудышной способностью врать, тоже далеко не подашься. Я умею привирать, умею недоговаривать, но врать… Только не человеку, с которым я доселе всегда был честен. -Мать твою, Айеро, говори уже! -Я ничего не принимал в ту ночь. Это все не глюк, я уверен. -Да?! А что ты тогда так говоришь, как будто сам себе не веришь? -Я верю сам себе! Это правда! -Фрэнк, ты знаешь, что я не тупой, я вижу все! -А я честно тебе говорю, что не принимал ничего! Где я, по-твоему, возьму здесь галлюциногенные? -Хм, ну, наркоман хоть у черта на куличиках достанет. Так нельзя разговаривать с человеком. Так прямо, резко, так четко и верно. Нельзя говорить такие вещи человеку, только если ты не хочешь его обидеть. Но ведь это правда, все, что Рэй сказал – чистая правда. А на нее не обижаются. Тонкий прием, мой друг… Я закрыл лицо руками, как делают люди, когда очень устают от чего-либо однообразного в жизни, и глубоко вздохнул. -Ну что, не хочешь мне ничего сказать? -Я наркоман. Вот так. Я понял, что сказал все настолько прямо впервые. Сам признался в этом не только Рэю, но и себе. Все прямо, четко, без лишних соплей и лжи. Я наркоман. -Ты шутишь? – серьезно спросил меня Рэй. -Черт, что-то я слишком много сегодня шучу, ага? С такими вещами, блять, не шутят! Я говорю серьезно! Рэй путался в бессчетных вопросах, которые должен был задать мне. А так же боролся с желанием уйти от этой темы, вернуть время хотя бы на минуту назад, не узнавать того, что он невольно узнал. А я ждал вопросов, я даже просто готов был сам ему рассказать, но элементарно не знал, с чего начать. Я хотел рассказать все, что никому прежде не рассказывал. То что накопилось во мне за это время. Оно выливалось по капле лишь с гноем из пальцев, на которых образовывались мозоли, от игры на гитаре. Я отдавал все свои эмоции этому делу. А теперь я готов был избавиться от бремени. Я завел разговор в русло, которое никаким образом не казалось мне нужным, но теперь чувствовал легкость из-за такого своего легкомыслия. -Давно? – сквозь пелену мыслей я услышал вопрос друга. -С пятнадцати лет, - Рэй тихо присвистнул. -Ладно, а-а… Что ты делаешь с… этим, когда уезжаешь в лагерь? -Я, черт подери, избавляюсь от этого. Я и сам не знаю, как. Я, блять, давно должен был сдохнуть. Но я снова и снова впутываю себя в это дерьмо, и с каждым разом становится все труднее и труднее. Это странно, я не понимаю, как мне удается справляться каждый гребаный раз. -Это реально чертовски странно, - ответил друг, спустя пару минут тишины, такой напряженной тишины, что буквально можно было слышать мысли друг друга. На улице уже совсем стемнело, а детские голоса стали на порядок тише. -Мальчики, выключайте фонарь, - сказала Кристи снаружи прямо над моим ухом. -Хорошо, - сказал Рэй, а девушка на улице, судя по шагам, быстро удалилась. -Ты, видимо, очень сильный, - начал друг свою реплику, которую я пока так и не понял.- Не в плане физической силы конечно, а ты очень волевой. И в то же время безумно слабый и безвольный. Понимаешь? – я покачал головой. – Смотри, ты можешь избавиться от зависимости, когда тебе это нужно, суметь пережить это дерьмо. Но потом опять взять и окунуться в него, полностью забив на все свои старания. Снова поддаться импульсу, не суметь преодолеть желания. Да и вообще, наркоманы – люди слабые по определению. -Кажется, я понял теперь, - тихо сказал я. -Скажи, насколько все серьезно? -Я могу прожить без дозы два дня, иногда чуть больше, но дальше все становится очень плохо. Могут быть внезапные приступы, пугающая потребность во сне, боль от прикосновений любого типа… Обычно все длится не долго, но кажется совсем наоборот. Я не героиновый наркоман, но от этого не становится намного лучше. -Ясно. Ты ведь не хотел, чтобы разговор зашел в эту сторону, верно? -Нет, нет… Наверное, нет, но… я не сильно жалею, если честно. Жалею лишь о том, что однажды ввязался во все это, но сейчас ничего не исправишь, - друг попытался перебить меня, но я продолжил говорить, ведь еще не закончил мысль. - Я слишком долго держал все в себе. Мы еще долго молчали. Эта новость явно поразила Рэя. Он, конечно, не был рад такому, и я понимаю его. С моими ночными «глюками» ничего так и не выяснилось. Конечно, я был уверен, что это все мне не привиделось. Но из-за этого факта напрашивалась еще куча вопросов, логичные ответы на которые я просто не мог найти. Сейчас слишком много всего навалилось. Я не хотел заниматься самобичеванием, а также занимать голову мыслями, каковых в ней и так предостаточно. Когда мы уже выключили фонарь и забрались в спальные мешки, я решил задать действительно важный для меня вопрос: -Рэй, ты разочаровался во мне? -Знаешь, наверное, да… Окей, ты можешь пообещать мне, что когда мы приедем в город, ты… Не будешь наступать на те же грабли? Нет, я понимаю, что не тот человек, которому ты должен обещать что-то, особенно насчет таких серьезных вещей. Но пообещай хотя бы самому себе. Я долго не мог ничего сказать. Я не давал раньше никаких обещаний, у меня не было не перед кем обязательств. Теперь я должен был повесить их на себя, но даже в первую очередь, для собственной пользы. И, кстати, Рэй был вовсе не прав. Он именно тот человек, которому я могу пообещать, поклясться в чем-то. И выполнить обещание именно потому, что дал его другу. -Хорошо, я… обещаю, - наконец-то ответил я. Это не было ложью. -Я надеюсь на тебя, друг. Спокойной ночи, - сказал Рэй в итоге, и мы оба быстро уснули.