Вожатый

Я не чувствовал страха, не чувствовал боли, не чувствовал вообще ничего. Прежде со мной не случалось ничего подобного, я не был несчастным, и в моей жизни не случалось трагедий, я только сам вел ее к тому. Я и подумать не мог, что переломлю свою жизнь не сам, что это сделает нечто другое, что пока не поддается никакому логическому объяснению. Это чертовски больно – получать удар со стороны. Я не мог понять, почему все эмоции вдруг разом покинули меня, и я остался парализованным, бездвижно стоящим в темноте леса. То ли мне было страшно оттого, что я увидел то, что человек в здравом уме не захочет видеть, дабы не потерять этот самый здравый ум, то ли я осознавал, что потерял человека, значащего для меня действительно многое. Да, на холодной земле, окутанный мраком леса и густой грязью, лежал мой друг. И это последний образ, ярко отпечатавшийся в моей голове. Я очнулся уже утром, или даже днем, когда было совсем светло. Бледный свет, проходящий сквозь тент, освещал весь… медпункт? Это точно была не моя палатка. В воздухе царил запах лекарств и химикатов, который был полностью противоположен тому запаху, который я ощущал последним. Запах гнили, сырой травы и крови – просто адское месиво, набор из самых ненавистных мною ароматов. Он отпечатался в моей голове так же, как и последний запомнившийся мне образ лежащего на земле Рэя. Поначалу я даже обрадовался, что проснулся и был готов поверить в самый кошмарный сон, приснившийся мне за всю жизнь, но... В таком случае я не лежал бы сейчас в медпункте. Я понимал, что все произошедшее было наяву, но просто не мог поверить в это. Этот факт никак не лез в мою голову, и я просто лежал, совершенно не чувствуя ничего, как физически, так и морально. В просторную палатку медпункта вошел парень по имени Питер, которого я, смутно, но знал. Я притворился спящим, ибо сейчас абсолютно не хотел принимать участия в обсуждении моего состояния, давать интервью о том, что я видел, и во всем таком. -Я вижу, что ты не спишь, - тихо сказал Питер каким-то слишком бархатным для мужчины голосом. Я так и предполагал, что с этими парнями из медпункта что-то нечисто, это можно определить даже по их внешности. Но этот педиковатый тон и вовсе добил меня. Я представил, что они делали на койке, где я сейчас лежу, со вторым парнем – Тимом, - и тут же захотел дать себе пощечину за такие мысли. -Как ты чувствуешь себя? -Никак, - ответил я, и даже не думал о том, чтобы ответ звучал саркастично. Я действительно чувствовал себя никак. -Я серьезно, парень, - холодно сказал Питер. Я тоже серьезно, черт возьми! -Ну, я правда никак себя не чувствую, - сказал я так тихо, как будто оправдываясь перед этим козлом. -Что-нибудь болит? -Нет. -Ну вот, я же говорил, что все в порядке. Нет же, устроили мне тут театр, переполошили всех с утра пораньше. А в итоге у него ничего и не болит! – медбрат разговаривал сам с собой, параллельно с этим складывая, даже швыряя, какие-то банки и склянки на полочки маленького шкафа. -Э-э-эм, а что произошло вчера? – решился спросить я. Я не то чтобы безумно хотел знать об этом, но просто должен был. -Сегодня, точнее сказать. В пять утра ворвалась компания вожатых, которые явно были не в себе. Кристи мне какие-то поручения дала, а потом взяла и смылась, а тебя мне оставили до утра. Каждую минуту бегали, проверяли, как ты тут поживаешь, а с тобой даже и не случилось ничего! Я все еще не мог нихрена понять. Главный вопрос заключался в том, что же конкретно со мной случилось, и ответа на него я пока не мог найти. -Ясно, а… почему меня вообще сюда привели? -Скорее, притащили. Мне, блин, самому интересно! Сказали, что ты без сознания, кинули сюда, а я спросонья ни черта не соображаю. Мое дело – лечить, а не с причинами разбираться. Эта реплика Питера мне ни о чем не сказала. Я и так прекрасно понимал, что просто потерял сознание, а вот из-за чего… Я мог только догадываться. -А что с Рэем? – спросил я и тут же замер, ожидая услышать страшный вердикт. -А это кто? – усмехнулся парень и громко хлопнул дверцей шкафчика. Я не понимал, как должен чувствовать себя. Вроде бы это хорошо, что врач ничего не знает. Может быть, мне просто что-то привиделось, приснилось, может быть Рэй просто был без сознания, как и я десять минут назад, а я просто напридумывал себе всяких глупостей. Но, зная этих долбаных авантюристов-вожатых, которые сделают все, чтобы сохранить свою работу, я не был так уверен в своем первом варианте. Сейчас, по законам жанра, я должен сходить с ума от горя, от всего, что успело произойти со мной за какие-то несколько часов, но я был спокоен. Точнее, я был олицетворением слов никто и никак. -О, бегут! – снова тихо усмехнулся Питер, вырывая меня из своих мыслей. Он закинул жвачку в рот, и начал жевать ее, широко раскрывая зубы, что придавало ему вид какого-то школьного хулигана, нежели серьезного врача со стажем. Я услышал быстрые шаги за пределами палатки, которые становились все громче. Я ждал, что сейчас в этот «шатер» ворвется какая-нибудь Скарлетт, и начнет носиться передо мной, как мамаша. Но в палатку вбежал лысый парень с кольцом в ухе, который, как я знал, и был Тим. Его неординарная внешность делала его еще менее похожим на врача, чем Питера. Тим бросил на меня быстрый взгляд, а потом сразу же посмотрел на Питера, который в мгновение просто засветился широченной улыбкой. -Пит, нас там… зовут, - второй врач тоже многозначительно улыбнулся ему в ответ, а затем они оба вышли из шатра, совсем забыв о моем существовании. Я лишь остался терзаться догадками, куда же их там вызывают, что они просто вне себя от счастья. Легче думать о всяких глупостях, которые вовсе не касаются меня, чем задавать себе действительно важные вопросы. Очень трудно находиться в полном неведении. Это даже хуже, чем узнавать тяжелую правду. Ведь за то время, когда ты ждешь эту правду, можно тысячу раз убить себя собственными догадками. На улице снова послышались быстрые шаги. Вот сейчас точно гости бегут ко мне. -Э-э-э, парни, - и снова этот голос Уэя. Мда. Не самый желанный гость, - не здесь давайте, ладно? – О, черт, теперь я точно уверен в своих страшных догадках насчет этих двух докторов пидористической внешности. -Питер, он очнулся? -Ага, - сказал врач, громко чавкая жвачкой, - лежит там и нихрена не понимает, что происходит. Парень не успел договорить свои последние слова, как Уэй уже вбежал в палатку и подбежал к моей койке. Огромные мешки под глазами, еще более бледное, чем обычно, лицо и непривычный обеспокоенный взгляд навеяли только нехорошие мысли. -Фрэнки, все в порядке? -Я Фрэнк, - не преминул заметить я, - и нет, не в порядке до тех пор, пока не узнаю, что за херня творится! -Я не уверен, что ты захочешь это знать, - сказал вожатый и потупил взгляд. -Я тоже не уверен, но я должен знать! -Что ты помнишь из произошедшего сегодня ночью? -Э-э-э… Я помню, как проснулся, увидел, что Рэя в палатке нет, пошел искать его, встретил тебя, мать твою… Мы никого не нашли, ты отправил меня в палатку, а потом… Я даже не знаю, что потом. -Ты не помнишь? -Нет, я помню, но… Я и сам, черт подери, не знаю, что видел потом! Блять, скажи уже нормально! -Фрэнк, это очень серьезно, и я не думаю, что это будет хорошо для лагеря и для твоей психики, - Уэй пытался уйти от ответа, отдалить момент, когда ему придется во всем признаться. -Это моего друга касается! – крикнул я, совсем разозлившись на вожатого. И вот теперь-то он понял, что я все знаю и помню. Парень поднял на меня испуганные, удивленные, отчаянные глаза и теперь ответ на мои мысленные вопросы ждал только словесного подтверждения. Я, кажется, понял все, и на глаза тут же навернулись непрошенные слезы. -Мне очень жаль, Фрэнк. И все. Я разрыдался. Заревел, как двенадцатилетняя дура. Было стыдно, но в то же время абсолютно наплевать. Я и не думал, что буду таким чувствительным к чему-то, ведь плакал в последний раз, когда мне было лет семь. Сейчас мне даже не было грустно, скорее, я был испуган, ошарашен, не знаю, как назвать это состояние. Уэй попытался успокоить меня, но я тут же его перебил: -Уйди отсюда. -Фрэнк… -Уйди отсюда, п-пожалуйста… Вожатый нехотя покинул палатку. И снова провал в памяти. *** Я очнулся на том же месте и в той же позе. Объяснения неожиданным потерям сознания я так и не смог найти. Это может знать только специалист. А специалист сейчас стоял, прижатый спиной к белому шкафу с медикаментами вторым таким же специалистом. Последний настойчиво засовывал свой язык в глотку Питера и вплетал мозолистые пальцы в его длинные волосы. Я никогда не был гомофобом, мне вообще было плевать на все это дерьмо, но то, что я видел сейчас, вызывало не самые лучшие эмоции. Противно. Они целовались с такой страстью, как будто делали это впервые, хотя работают врачи тут уже года три. Я начал бояться, как бы все не зашло дальше этих уже совсем не безобидных поцелуев, поэтому деликатно кашлянул. Тим с громким причмокиванием оторвался от своего дружка, а затем повернул голову на меня, оценив взглядом, из которого еще не успела пропасть похоть. -Не прошло и трех часов! – воскликнул Питер, все еще не отрываясь от шкафа, к которому он, казалось, прирос. -Пи-и-ит, - проскулил Тим, - он тут только мешается! -Согласен. Парень, ты полностью здоров! Вали отсюда и, кстати, тебе велели зайти к Скарлетт. Я не стал спрашивать, зачем мне нужно туда зайти, ответ и так был очевиден. Я медленно принял сидячее положение, ожидая, что все тело будет ломить, но ничего такого не случилось, я действительно полностью здоров. Доктора уже успели удалиться из палатки, поэтому я остался сидеть на твердой койке еще минут на десять, чтобы немного оклематься и отдалить момент неизбежного разговора с вожатыми. Я до сих пор ничего толком не понимал и был в твердом намерении узнать все у них. Маленькие цифровые часы на тумбочке возле кровати показывали 3:21 pm . Значит, я провалялся оторванным от мира часов десять… Наверное, это все из-за неизбежного шока. Вообще, любой другой на моем месте сейчас бы истерил, рыдал, кричал, даже не из-за осознания того, что потерял лучшего друга, а просто из-за нервного расстройства, из-за картин, что пришлось увидеть… Но я отделался лишь двукратной потерей сознания. Образ лежащего в грязи друга так и предстоял в моей голове все время, но я просто не верил, что это произошло, произошло со мной. Когда я вышел из шатра, в глаза сразу же ударил яркий солнечный свет, который никак не сочетался с моим душевным состоянием. Я зажмурился, а веки неприятно защипало. Я бросил прощальный взгляд на парочку, стоящую у зеленого вагончика, так же, как и в палатке страстно целуясь и намереваясь снять друг с друга одежду. Им повезло, что медпункт находится в таком укромном месте, хотя, наверное, даже если бы он находился посреди лагеря на виду у всех детей, им было бы плевать. Ни один из докторов даже не заметил меня, и я поспешил удалиться. На горизонте уже виднелся болотно-зеленый вагончик Скарлетт, блики на котором отражались прямо в лицо и слепили меня. Я разрывался между двумя желаниями - сбавить скорость и как можно дальше отложить разговор с вожатыми, или же наоборот ускорить шаг и разузнать у них все скорее. В итоге я просто продолжил идти с такой же скоростью. Из вагончика уже слышались громкие, раздраженные, грустные голоса, но я не мог разобрать, что они говорят. Сейчас я войду внутрь, и на меня обратятся взгляды семи пар глаз, а затем их обладатели накинутся на меня с расспросами о самочувствии. Но такого не произошло. В вагончике сидело всего три человека, все та же компания, которая разбиралась с пропажами (а теперь и не только пропажами) детей. Скарлетт, Берт, Джерард. Двое из них явно были не в своей тарелке и только молча посмотрели на меня. Заговорил только Берт: -Привет, Фрэнк. Как ты? -Зависит от того, какое состояние ты имеешь в виду, - холодно отозвался я. -Физическое. -В порядке. Скарлетт сидела на табуретке у стены, опустив голову и зажав ладони между колен. Она не плакала, на ее лице даже не было следов от слез. Видимо, с концом истории лагеря пришлось смириться. Уэй сидел у противоположной стены примерно в такой же позе, закрыв глаза своими любимыми солнцезащитными очками, чтобы скрыть пугающе большие мешки под глазами. Берт расселся на кресле за столом Скарлетт, внимательно изучая меня своим грустным взглядом. - Ты уже знаешь, что произошло. Точнее, ты даже являлся невольным свидетелем этого. Во-первых, нам всем очень жаль. - Я промолчал. – Во-вторых, ты, наверное, сразу понял, что мы соврали насчет поискового отряда для девочки и всего такого. Иначе наш лагерь бы закрыли, а никто из нас этого не хочет… Я ожидал, что сейчас Берт со скорбным лицом сообщит мне, что теперь всех детей из лагеря придется вывезти, а сам лагерь закрыть, но то, что он сказал дальше, меня просто поразило: -И сейчас мы тоже не хотим допустить… -Что?! – воскликнул я, перебив охранника. -Дослушай сначала! Мы не хотим допустить того, чтобы наш лагерь закрыли, поэтому пришлось придумать историю для детей, о том, что Рэю пришлось уехать в город. Ты тоже должен вести себя так, как будто это правда. -Что, блять?! – я крикнул, полностью потрясенный всем, что этот придурок только что сказал. Они настолько хотят спасти свою работу и свои задницы, что закрывают глаза на все вокруг! Эмоции просто захлестнули меня, я не злился так с тех пор, как Уэй сломал нашу с Рэем палатку. Поэтому начал говорить все, что думаю: -Я мог понять вас, когда пропала девочка! Вы хотели защитить свою драгоценную работу, сохранить свои деньги и самих себя, но сейчас!... – мой голос то и дело надрывался, что придавало ему какую-то интонацию сумасшедшего, - Но сейчас, когда человека убили, и даже неизвестно, кто это сделал, вы хотите остаться тут и оставить тут детей! Хотите ничего не разглашать за пределы лагеря! Вы ведете себя, как маленькие наивные дети! Что будет потом, когда мы приедем в город, что вы скажете родителям Рэя? Родителям Дженни?! Двое вожатых, которые до сих пор сидели, потупив глазки, теперь смотрели на меня во все глаза и я не мог понять, о чем же они думают. Боятся, что я сдам их? Наверное, Уэй специально напялил очки, чтобы я не мог, как обычно, прочесть все эмоции по его глазам. Берт, который во время моей пламенной речи так и норовил меня перебить, теперь заговорил: -Фрэнк, не будь таким эгоистом. -Что?! – третий раз за день спросил я. Голос снова надорвался и прозвучал как-то слишком высоко. Это сделало его еще более истеричным. – Я эгоист?! Эгоисты - это как раз таки вы! Три идиота, которые сделают все что угодно ради собственного блага! Вы, видимо, не осознаете всего пиздеца ситуации, да? Рэя у-би-ли, понимаете? -Фрэнк! – крикнула Скарлетт свое первое слово за это время. – Ты тоже должен нас понять! Если кто-то узнает обо всем, хуже будет не только нам и нашей карьере, а даже тебе! Ты как никто другой причастен к произошедшему! -Я не боюсь нести ответственность, по сравнению с вами! -Если бы ты был на нашем месте, боялся бы не меньше! Хватит думать, что ты лучше других! Разговор на повышенных тонах перерос в жаркую ссору, в которой я определенно вел, и не собирался сдаваться. Вожатые и сами понимали, что я прав, но уже просто не могли отступить, хотя сейчас речи о принципах и идти не могло. С нами произошла одна ситуация, вот только выйти сухим из воды смогу только я. Спустя десять минут споров, которые состояли из одних и тех же доводов и аргументов, я просто устал бороться. Переубедить меня им никогда не удастся, но заставить смириться с их решением они могут. -Так, ладно,- я подвел итог первой дискуссии, готовясь начать вторую. – А что же вы будете делать, когда настанет время возвратиться из лагеря? И вот сейчас наступило молчание. Уэй и Скарлетт снова опустили головы, а Берт напряженно забегал глазами по кабинету. Они не знали, они ничего не придумали. Это была огромная брешь в этом, и так не совершенном, плане. Опять это поведение маленьких беззаботных детей – жить сегодняшним днем и не задумываться ни о чем другом, вот только сейчас такая тактика совсем не подходила нам. -Мы придумаем что-нибудь до завтра, а потом скажем тебе. Сегодня ты должен вести себя так, как будто Рэй просто… уехал, - выдал свой вердикт Уэй. Вообще, я не очень понял, почему он принимает решение за всех, но сейчас это как-то меня не волновало. -Хм, - я усмехнулся, - окей, я понял. Конечно, он всего лишь уехал! Все отлично! -Фрэнк! Пойми, нам тоже нелегко. Если ты думаешь, что мы – три бесчувственных чурбана, то полностью ошибаешься. Нас заботит не только своя работа, гораздо больнее для нас то, что мы потеряли этих двух замечательных людей, - говорил Берт медленно, продумывая каждое слово. Теперь я совсем не понимал себя, своего поведения. И правда, эта пугающе спокойная реакция на все произошедшее… нетипична. Казалось, что вожатые расстроились больше меня, в то время как я веду себя обыденно. В который раз я начал успокаивать себя тем, что мой разум просто отказывается в это поверить, поэтому я и веду себя спокойно, однако даже после осознания этого со мной ничего не происходило. -Хорошо, буду вести себя так, как будто все шикарно, - ухмыльнулся я. -Спасибо. -Да, и еще…-спустя пару минут молчания начала Скарлетт, - Фрэнк, ты знаешь, что по правилам дети не могут жить в палатках по одному. -Ну и что, я не ребенок. -И, тем не менее, это правила, Фрэнки. Я вспомнил, что после пропажи Дженни, Кэтрин переселилась сюда, к Скарлетт, но я не особо отметил каких-либо следов ее пребывания. Если она и осталась жить одна, значит, я тем более смогу. -Кстати, Скарлетт, а девочка ведь теперь живет с тобой? – немного, как будто невзначай перевел тему я. -Да. Она спит на кровати, а я в спальнике на полу, - черт! -Оу… - все, что я смог ответить. -Так вот, Айеро, ты теперь будешь жить в палатке с Джерардом…