Вожатый

Я проснулся под громкий скрип не подточенного карандаша о бумагу. «Что Рэй делает с карандашом?» - промелькнула в моей голове мысль, но я тут же осекся, вспомнив все события прошлого дня. И снова никаких эмоций, никакой грусти, никаких истерик. Через секунду после пробуждения настроение сразу же испортилось, если так можно назвать состояние, когда осознаешь, что твой друг погиб. Мое настроение никогда и не было слишком хорошим, но и не было таким ужасным, как в эти два дня. Я медленно разлепил глаза и увидел перед собой скрючившегося в три погибели Уэя, который что-то усердно вырисовывал в альбоме, скрестив ноги по-турецки. После сна его черные космы были еще более растрепанными, чем обычно, и закрывали его лицо от чужих глаз. Видимо, что-то заставило его приняться за рисование, прежде чем он причешется. Я пошевелил затекшими конечностями, и спальник издал характерное шуршание, заставив вожатого поднять на меня свои светящиеся интересом глаза. Я уже было подумал, что он рисует меня с натуры, но, оказалось, что он просто услышал шебуршание с моей стороны. -О, ты уже проснулся. Доброе утро, - проговорил Уэй заспанным голосом. -Угу, - буркнул я и развернулся спиной к парню, собираясь продолжить свой сон. Кажется, мне снова снилось что-то связанное с зомби. -Эй, ты куда? – окликнул меня вожатый. -Никуда, я просто хочу спать. -Уже без четверти восемь, совсем скоро подъем. -Да плевал я на это, Уэй! -Ты забыл, что мы сегодня идем к реке. Тебе нужно еще собрать вещи, - в ответ на это я лишь рассмеялся, но ничего не сказал. Пускай думает, что же значил мой презрительный смех. Ведь я совсем не собирался никуда идти и уж тем более ничего собирать. К реке сегодня отправляется весь лагерь, а значит, территория будет почти пуста. Самое время разобраться, что же вообще за хуйня тут происходит. Я так и не узнал от вожатых ничего, кроме нерадостной вести о моем переселении и того, как же им, бедненьким, жаль. Даже то, как я оказался в медпункте все еще было для меня загадкой, но это все не так волновало меня, как несколько других очевидных вопросов. А вот вожатых, кажется, они не волновали совсем. Например, Уэй продолжал сидеть, склонившись над альбомом с озадаченным лицом, и вырисовывать какие-то тонкие линии на плотных листочках. Он выглядел так, как будто все происходящее вокруг - нечто обыденное и не требующее долгих раздумий, но я решил, что так этого не оставлю: -Эй, а ты не думал о том, что тут происходит? Какого вообще черта люди пропадают, погибают? - сам того не желая, я начал злиться на вожатого, хотя прекрасно понимал, что он ни в чем не виноват. Я даже злился на себя в какой-то степени, от осознания того, что не могу ничем помочь, не могу защитить себя и других, не могу повернуть время вспять и что-то исправить. -Ты знаешь, да, я думал об этом, и очень много. Но у меня нет даже предположений. Вообще. Никаких. -И вы не боитесь, что эта херь может вылезти в любое другое время и прикончить, например, тебя? -Фрэнк, мы уже обсуждали это. Такого не повторится. -Да откуда вы можете знать?! - крикнул я, переполненный злобой и недоумением. -Сегодня мы скажем тебе, что будет в конце смены, как и обещали. И ты не забывай о договоре, - неподражаемо перевел тему разговора Уэй, так ничего и не ответив на мой логичный вопрос. Я только кивнул. Черт возьми, я только кивнул, хотя внутри разрывался от негодования из-за его поведения и поведения остальных вожатых. Пришло время будить всех остальных детей, поэтому Уэй захлопнул свой альбом, спрятал его под спальник и выполз из палатки. А я, убедившись, что возвращаться он не собирается, начал быстро одеваться и продумывать план того, как сегодня поступить с неожиданным побегом. В нем было гораздо больше плюсов, чем минусов, как очевидных, так и не очень. Например, кроме того, что я разберусь со всей чертовщиной, происходящей в этом месте, я еще немного напугаю Уэя и смогу немного подавить его уверенность. Жестоко, но зато полезно для него и удовлетворяюще приятно для меня. После завтрака я попал в непредвиденную ситуацию. Уэй решил проконтролировать то, как я буду собирать вещи, поэтому мне пришлось разыгрывать спектакль для одного зрителя. Я собрал в пакет какие-то шмотки, некоторые просто на ощупь вытащил из рюкзака, но парень даже ничего не сказал и не сообщил мне о том, что я, оказывается, схватил зимний свитер с оленями. Дальше все шло по плану. Я решил использовать своего нового знакомого - Билла - в своих целях и попросить его кое о чем. Он должен отвлечь того вожатого, который будет замыкать цепочку из детей, а в свою очередь должен отстать от этой цепочки. Весь этот план напоминал какую-то детскую шалость, насколько я все детально продумал. Билл меня выслушал, понял то, что должен был понять, и неплохо выполнил свою задачу. Совсем скоро меня хватятся и начнут искать, уже продумывая то, как они будут обманывать детей в этот раз. А я всего лишь буду ходить по лесу и разбираться со всем. Погода сегодня была пасмурная, поэтому в лесу было достаточно темно. Я даже волей-неволей вспоминал свои сны, и от этих воспоминаний меня передергивало. Все вокруг было мрачным, тусклым, пахло сыростью и болотом. Совсем как во снах. Кажется, мы уже успели выйти за территорию лагеря, просто я не обратил внимания на то, как группа детей пересекала ограду. Берт точно остался в лагере, поэтому мне нельзя приближаться к шлагбауму, чтобы не попасться ему на глаза. Среди густой травы и веток я заметил тропинку. Судя по всему, ее протоптали не так давно, и после этого ходили по ней нечасто, но я все равно смог ее разглядеть. Это неплохая зацепка, если подумать, поэтому я решил следовать по этой тропинке в обратную от лагеря сторону. Собственно, дальше какого-то непроходимого болота по тропинке я не дошел. В какой-то момент своего пути я почувствовал, что делать каждый шаг было уже совсем не так легко, как в самом начале пути. Прямо подо мной расстилалось болото, которое медленно, но верно, затягивало мои ноги в свои недра. Я поспешил схватиться за какое-то дерево, чтобы остановить свое движение под землю. Вообще, я уже не был так уверен в своей затее что-либо найти в этой глуши, ведь кругом были только ветки, такие вот болота и неизвестные науке растения. Лагерь, по сравнению со всем этим - просто центр цивилизации! Я даже не знал, что в штатах есть такие места, где вообще не ступала человеческая нога. Но даже если бы я нашел какую-нибудь зацепку, какой-то ключ к разгадке всего дерьма, что происходит здесь, все равно бы не осмелился разбираться с этим, или даже дал бы деру. За последнее время моя психика не хило так расшаталась, да и вообще я по жизни был трусом. Именно поэтому, заметив вдалеке заброшенный на вид, обветшалый дом, похожий на гребанную избушку-на-курьих-ножках, я не осмелился к нему подойти. Это здание находилось в тени и в практически полной изоляции от солнечного света. Сгнившие деревянные ступени были едва заметны из-за высоченной травы вокруг них, а на двери не было видно ничего похожего на ручку. Я сразу же сделал вывод, что нога человека не ступала туда уже несколько лет, и соваться в этот дом опасно. Мало того, что я едва выбрался из болота на пути, так еще и неизвестно, что ждет меня в этом домике, который ну никак не внушает доверия. Я решил что зайду туда позже. Договорюсь с Биллом, попробую уломать Берта или еще кого-то из парней и обязательно зайду. Я решил как можно скорее убраться из этого места, пока все не вернулись в лагерь или пока какой-нибудь инопланетный волк меня не сожрал. Грязь противно хлюпала под ногами, и я уже сто раз пожалел, что решил обуться в кеды, а еще что не оставил в лагере мешок со всякой ненужной херней, которую Уэй в него запихнул. Когда передо мной показалась лагерная ограда, я устало выдохнул и сделал несколько последних шагов, прежде чем оказаться на территории. Здесь я почувствовал себя защищенным, не таким уязвимым, каким был в одиночестве за его пределами. Теперь главное - тихо пробраться в свою палатку, точнее, в палатку Уэя, и незаметно просидеть там до вечера. Когда я медленно, аккуратными шажками ступал по земле в сторону палаток, тело заполнял адреналин и предвкушение кое-чего приятного, то есть лицезрения разъяренного вожатого. Я успел забыть о том, что не только узнал о существовании какой-то подозрительной избушки, но еще и нарушил кучу правил, за что придется поплатиться. Но я только этого и жду. Интересно, что этот парень я-люблю-до-безумия-свою-работу-и-людей будет предпринимать, чтобы вразумить меня? Прошло несколько часов, прежде чем в лагере снова стали слышны громкие детские голоса. Все это время я сидел в палатке, так и оставшись незамеченным, и рассматривал рисунки в альбоме Уэя. Вчера я его так и не досмотрел, но теперь нашел еще много необычных и, стоит сказать, впечатляющих рисунков. Сердце забилось в предвкушении захватывающего зрелища под названием "разъяренный Уэй". Вот он уже открывает молнию палатки, скидывает кеды, и теперь пробирается в спальный отсек. Лицо красное, как у вареного рака, кое-где испачканное землей, а изящно выгнутые брови многозначительно нахмурены. Похоже, с утра он так и не причесался, и теперь черные пряди падали на лоб, добавляя его виду еще больше злости. Я почти рассмеялся от его вида, такого смешного, но всеми способами пытающегося быть серьезным и устрашающим. Посмотрим, что он будет делать. А он бросился в палатку, схватил меня за ворот футболки и прорычал мне прямо в лицо: -Какого, мать твою, хрена?! От автора: Мне очень стыдно за то, что глава так задержалась, и что я не поздравила своих читателей с Новым Годом. Я была в отъезде, и поэтому не могла писать главу... Извините. Поздравляю вас с наступившим Новым годом и желаю в нем всего самого лучшего. С меня следующая глава в течение трех дней с;