Вожатый

Моя рука как-то сама по себе залепила Уэю мощную пощечину, но я и сам был не против сделать это. Я не знаю, как должен был воспринять его слова про "все происходит совсем наоборот", но его действия сказали все сами за себя. Какого черта он меня трогает? Что вообще происходит? Твою мать... Столько вопросов лезло в голову, и ни на один из них не было ответа. Я смотрел в испуганные глаза Уэя, который прижимал ладонь к своей щеке, и совершенно не понимал, что должен сейчас сделать. Наорать на него? Ударить еще раз? Раздумывать времени не было, поэтому я просто сорвался с места и вылетел из палатки, которая, благо, пока что была открыта. Хорошо, что я решил не переодеваться на ночь. Слишком холодно. Теперь это играло мне на пользу, я не бегал по лесу в трусах и майке, и вообще мог просидеть тут всю ночь - лишь бы не возвращаться к Уэю. Что он имел в виду? Во-первых, он начал меня лапать - это и было заводным ключом для всего. Первый вопрос, который как-никак напрашивается - он гей? Серьезно, ведь и такое может быть. Такой расклад не удивит меня, особенно после того, что я лицезрел в медпункте. Это и объясняет его постоянную улыбку и немного женоподобную внешность. О черт. И объект симпатии вожатого теперь живет с ним в палатке. И этот объект - я. Я уже говорил, что никогда не был гомофобом. Я просто не видел смысла в том, чтобы ненавидеть кого-то, кого совсем не знаю и с чем никогда не сталкивался. Зачем мне ненавидеть геев, если я, наверное, никогда даже не общался с ними? Но я точно не ожидал, что окажусь участником какой-нибудь такой авантюры, и уж точно не хотел этого. Жуть. Еще один трудный вопрос, касающийся его душераздирающей "речи" - что значит "все происходит совсем иначе"? Неужели я давал ему повод думать, что наши взаимоотношения очень милые и безоблачные? Вряд ли. Нет, точно нет. Я всегда общался с ним так, как точно бы не хотел, чтобы общались со мной. Все мысли мелькали в моей голове очень быстро, но четко и ясно. Я продолжал быстрым шагом идти к вагончику, именно к тому, где живет Скарлетт. Мне казалось, что мы поссорились, ведь раньше таких напряженных отношений между нами не было, но сейчас мне некуда идти кроме как к ней. Просить ее переселить меня снова? Не думаю, что она согласится. Правда, теперь у меня есть неоспоримые доводы в пользу того, чтобы с завтрашнего дня я жил в другой палатке. Почему бы не сказать, что мой дорогой сосед - педофил? Серьезно, ведь, согласно законам, это все наказуемо, и уже утром Джерард Уэй будет паковать свои вещички и ехать в пыльном автобусе домой, и это в лучшем случае. Вот только я вспомнил, что в этом лагере никого не волнуют даже убийства, неужели они будут париться по поводу того, что вожатый домогается до подопечного? Я влетел в вагончик по железным ступенькам, отчего он начал слегка шататься, и увидел Скарлетт, сидящую за своим столом и рассматривающую исписанные ручкой бумаги. На кушетке рядом с ним мирно спала девочка, и я только сейчас понял, что очень давно не видел ее. Она сильно похудела, и теперь не была похожа на ту веселую оптимистичную Кэтрин, которую я видел раньше. Я тоже стал таким? Из-за потери друга? -Фрэнк? – удивилась Скарлетт, как только я оказался на пороге (если можно так сказать) вагончика. Она оторвала мутные усталые глаза от своих листочков, и теперь внимательно осматривала меня. -Привет, - улыбнулся я и, чтобы добавить своему виду глупости, помахал девушке рукой. -Что ты здесь делаешь так поздно? -Что это у тебя? – я подошел к столу, за которым сидела девушка, и с очень заинтересованным видом заглянул в ее бумаги. Со стороны, наверное, могло показаться, что я свихнулся. -Объяснительные, - как-то обреченно ответила Скарлетт и уронила голову на скрещенные на столе локти. – Парочка придурков сегодня полезли купаться в реку. Представляешь, в такой холод! Я рассмеялся над тем, как эта защитница порядка называет детей из своего лагеря «придурками». Но вдруг вспомнил, что пришел к ней совсем не за веселыми историями о каких-то мальчишках. -Да уж, закаленные ребята! Слушай, - я притих, ожидая, пока Скарлетт обратит на меня внимание и захочет выслушать меня. Все напряжение в общении, которое было между всего несколько часов назад, вовсе испарилось. -Да? -Ты можешь переселить меня в другую палатку? – выпалил я. -Фрэ-энк, ну ты опять об этом? Мы же обсуждали с тобой… -Да-да, мы обсуждали, но сейчас мне особенно нужно! Изначально я, конечно, не хотел ей ни о чем рассказывать. Это происшествие почему-то смущало меня, так, как будто это я сам приставал к кому-то. Я должен был сразу же пожаловаться Скарлетт, но надеялся, что она переселит меня без всяких объяснений. Как оказалось вскоре, надеялся я зря. -Чего это тебе так особенно понадобилось? Ты живешь с ним второй день, Фрэнк, потерпи! -Я не могу сказать, почему, но это срочно. Тогда я буду на улице жить! -На улице ты жить не будешь, иначе я сама запихну тебя в палатку. Понимаешь, у нас просто нет мест! -Я могу потесниться, - буркнул я. -Правила – это правила. Ты делаешь вид, что они для тебя ничего не значат, и старательно пытаешься их нарушать, но вот только сегодня такое было в последний раз. -Почему это? -Потому, что ты обещал мне, - невозмутимо ответила Скарлетт и снова уткнулась взглядом в помятые листки. Вот теперь поспорить с ней я точно не мог. Но разве здесь речь шла о нарушении правил? Я готов спать хоть на столах в кухне, лишь бы не там с Уэем! -Скарлетт, пойми, мне просто нужно переселиться оттуда. -Скажешь, почему - я подумаю, - ухмыльнулась вожатая. -Эм, - я решил, что стоит сказать ей. Я готов был добиться своего любым способом, - Уэй… он… он домогается меня! -Что?! Джерард? Смешно, Фрэнки. Ты знаешь, у него вообще-то девушка в городе есть. -А может, парень? – вспылил я. -Я не знаю. Твое ли это дело? -Видимо, мое, раз уж он распускает свои руки! - я уселся на стул напротив Скарлетт и стал внимательно ее разглядывать, пытаясь любой ценой убедить ее в своей правоте. Лампочка под потолком слегка покачивалась, отчего свет переползал с одной стороны лица девушки на другую. Довольно устрашающая картина. Девушка сверлила меня недоверчивым взглядом, из которого можно было ясно понять, что она меня не послушает. А ее усталый и мутный, словно потрескавшееся стекло, взгляд, отбивал желание просить ее о чем-либо. -Наверняка тебе что-то показалось или приснилось, а ты опять раздуваешь из мухи слона. -Что значит «опять»?! – я крикнул это громко, настолько громко, что девочка, лежащая на кушетке рядом, зашевелилась и приподняла голову от подушки. -Скарлетт? – сказала Кэтрин сонным голосом. -Фрэнк, мы завтра поговорим! – сквозь зубы проговорила вожатая и буквально вытолкала меня из вагончика. Все произошло так быстро, что, казалось, я вообще не заходил в этот вагон. Мы снова поговорили, покричали друг на друга, и, видимо, опять поссорились, но большего я не добился. Что она имела в виду под словами «опять раздуваешь из мухи слона»? В мою голову закрадывались разные предположения, и большинство из них разжигали во мне пугающую злость, но я решил, что все это лишь мое воображение. Как назло, на улице было чертовски холодно и темно. Холодный ветер пробирался даже через ткань толстовки, и от этого кожа покрывалась мурашками. Я оказался на улице совсем один, и теперь было бы неплохо дойти до чего-нибудь и не обосраться от страха. Мне показалось, или я снова услышал вой откуда-то из леса? Да, точно, показалось. Я уверенным шагом спешил к палаткам, засунув руки в карманы и натянув капюшон на голову. Почему здесь стоит такой холод даже в середине июня, черт?! Не знаю, что мне сейчас делать. Больше всего хотелось забраться в спальник и согреться как можно скорее, почувствовать себя в полной безопасности, огражденным от всех посторонних звуков и страхов. Но возвращаться в палатку к Уэю – это то, чего хотелось меньше всего. Я даже не имею представления, как обернется наша беседа. Оставалось надеяться, что он уже спит, и мы отложим беседу на другое время. А лучше вообще решим не проводить ее, причем решим вдвоем самостоятельно и без чужих советов. Даже без советов друг друга. К тому времени, как я дошел до палатки, я уже успел продрогнуть до самых костей, и было уже абсолютно наплевать, какой мой сосед ориентации и домогается ли он меня, главное – согреться. Я пробрался внутрь как можно тише, в надежде, что вожатый уже спит. Так и было. Он лежал на мягком матрасе, укутанный в спальник, и из-под него виднелась только часть головы – лохматая черная макушка, глаз, окруженный темными ресницами и красная щека, на которой все еще виднелись белые следы от моих пальцев. Да уж, я был щедр на этот удар. «Не страшно, теперь он хотя бы не такой бледный» - подумал я и усмехнулся про себя. Я лег на свою сторону матраса, на противоположную сторону той, на которой я спал в своей старой палатке. Все это казалось уже таким привычным, хотя я сплю тут всего вторую ночь. Кажется, я начинаю привыкать к такой внезапно свалившейся на меня жизни – жизни без отличного друга.