Вожатый

POV Frank В жизни происходит много всякой хуйни. А, как известно, окружающая среда сильно влияет на человека. Поэтому и в его голове начинает происходить много всякой хуйни. Химическая реакция? А черт его знает. Но вот только то, мысли о чем, а точнее, о ком, забивают мою голову, пугает меня. Конечно, когда я проснулся на следующее утро после очередного пришествия воющего существа и объятий с Джерардом, мою голову занимали только мысли об этом. Хотя, на самом деле, в основном они были заняты Джерардом, но я сам не хотел себе в этом признаться. Хотелось переключить свои мысли на что-то более серьезное, что действительно достойно моего внимания, даже нуждается в моем внимании, но все эти попытки были тщетны. Когда ты пытаешься думать о чем-то конкретном, это лезет тебе в голову в последнюю очередь. Еще я заметил одну вещь. Моя ненависть к Джерарду пропала. Конечно, я даже не могу назвать это ненавистью, какой-то детский сад, так ненавидят трехлетние дети! Скорее, это было раздражение и злость, без особенно весомых причин. Даже иногда становилось стыдно за это потом. Я продолжал делать вид, что меня тошнит от одного лишь его присутствия, но это была как бы игра на камеру или просто привычка. И вообще не похоже на меня то, что я думаю о парне. Нет, конечно, думать о людях одного пола со мной не входит в список запрещенных для меня вещей, но то, в каком ключе я думал о нем, настораживало. Разумеется, я не представлял себя с Джерардом в одной постели (или в спальнике, ха-ха), но и не думал о его методах руководства детьми и о прочей скучной чуши. Я не злопамятный, просто у меня хорошая память, и вместе с его именем я вспоминаю все слова, сказанные им для меня. Казанова из меня никудышный, поэтому девушки не вешались на меня толпами, как на большинство из моих «друзей». Да я и не особенно тревожился по этому поводу. У меня как будто бы были дела поважней. Мысль о том, что меня каким-то образом могут привлекать парни пугала. В общем, то ли Джерард меня чем-то заразил, то ли опоил приворотным зельем, подлив его в мой сок за обедом, но я вдруг стал… странным. Не таким зацикленным на зомби, на своих снах, которые все еще приходили ко мне. Я не пытался устраивать какие-то расследования, побеги от команды, а все потому, что теперь мои мысли как будто разделились на две части. Одна из них была заполнена Уэем и как будто разбавляла все остальное в моей голове. Чертовски странно. *** -Ого, мы сегодня все в сборе! – воскликнул Джерард и немного насмешливо вскинул бровь, как он часто любил делать. Он поднимал свою и без того изогнутую бровь не зависимо от случая, изображая недоумение, сомнение, испуг или усмешку. Такой жест, на самом деле, может многое сказать. Да и выглядит очень сексуально… Что-то я задумался. Этим вечером я решил проветриться и пройтись до беседки, где, как некстати (или наоборот кстати), заседала вся команда. Дети сидели по всему периметру беседки и шумно, весело переговаривались. Солнце уже садилось, его не было видно за высокими деревьями леса, небо мерцало холодным зеленоватым цветом и вообще становилось прохладно. Я почему-то подумал, что там, под деревянным навесом беседки в окружении беспечно болтающих детей мне будет уютнее. Я вошел, и вскоре вожатый пересчитал нас и подвел итог своего подсчета. -Отлично. Значит, сегодня мы будем играть в игру. Она странная, но интересная, и, думаю, вам понравится, - задумчиво вещал Джерард, а затем широко и очень мило улыбнулся. Парень поднялся со скамейки и вытащил из кармана джинсов стопку из маленьких пустых бумажек. Он начал идти по кругу вдоль беседки и раздавать эти бумажки по несколько штук, одновременно с этим объясняя правила игры: -На этих бумажках вы должны написать несколько своих секретов, - со стороны детей сразу же послышались возмущенные возгласы, но Джерард вовремя всех успокоил. – Спокойно, я не требую писать заветную тайну, мне и самому не особо интересно это. Парень все еще шел по кругу и периодически слюнявил указательный палец, чтобы отделить бумажки от стопки было легче. Глупая привычка. -Вы должны написать по одному секрету на каждой бумажке, можете даже придумать их – вам же скучнее. Писать страшную тайну не надо. Напишите что-нибудь, чем вы можете поделиться с нашей компанией. Суть игры в том, что нам надо будет перемешать все тайны, вытягивать их по одной, а затем отгадывать, кто ее… хранитель. Эта игра направлена на то, - вожатый снова лизнул кончик пальца, из-за чего прервал свою речь, - на то, чтобы узнать друг друга лучше. Я пришел на вечернюю игру от силы в третий раз, и почему-то был уверен, что за то время, как я спал в палатке после ужина, они успели достаточно узнать друг друга. В моей голове даже мелькнула мысль о том, что Уэй специально решил сыграть в эту игру, чтобы выведать какие-нибудь мои тайны. Что я могу написать на этом белоснежном листочке, чтобы не слишком много врать, но при этом не делиться чем-нибудь сокровенным с этими сомнительными личностями. Я пересчитал листочки, продумывая, что можно на них написать. Я видел героя лагерных легенд. Моя голова заполнена мыслями о Джерарде. Моего друга убил неизвестный. Я наркоман. Я поставил на последней бумажке между словами большую галочку и подписал над ней «бывший». Все-таки, я не забыл о своем обещании. С каких пор я такой откровенный? С каких пор я вообще хожу на вечерние командные игры? На моих коленях все еще лежал последний пустой листочек. Я скомкал все уже исписанные бумажки так, что если бы кто-то захотел развернуть их, они бы разлетелись на мелкие кусочки, и запихнул их глубоко в карман, чтобы потом выкинуть их, а лучше сжечь. Вокруг стало тихо, и кроме скрипа карандаша был слышен только шепот. -И пока не рассказывайте другим о том, что вы написали, иначе будет неинтересно, - прервал всю эту тишину Джерард. Не слишком долго раздумывая, я вывел на последней оставшейся бумажке: Я верю в лагерные легенды. Верю ли я? Здесь и в единорогов поверишь. Я сложил листочек несколько раз и зажал в кулаке. Вскоре, когда Уэй сообщил, что тайны пора сдавать, дети, а в том числе и я, закинули листочки в непонятно откуда взявшуюся черную шляпу. Каждый кидал по три, четыре или даже все пять листочков, и только я кинул один. Я успел заметить, что Джерард тоже бросил свою тайну в шляпу. Было бы интересно узнать, что он там написал. -Отлично, - начал Джерард, как только все сдали свои бумажки, - теперь нужно перемешать их, - сказал он и потряс головной убор, прикрыв его сверху своей ладонью с длинными пальцами. Получилось неуклюже, и несколько тайн все же выпало из своего хранилища. Какая метафора! -Будем передавать шляпу по кругу, каждый будет вытягивать и зачитывать тайну вслух, но отгадывать мы будем вместе. Парень передал девочке справа от себя шляпу, и она сразу же, с явной заинтересованностью выхватила оттуда сложенную вчетверо бумажку. - «Я парень и могу смотреться в зеркало по несколько часов»! – зачитала она чересчур звонким и даже противным голосом. Со всех сторон тут же посыпались догадки. Дети тыкали пальцами друг на друга, предполагая, кто мог написать эту «тайну века», больше в шутку, при этом заливисто смеясь. Даже я позволил себе усмехнуться, когда группа из трех мальчишек указала пальцем на Джерарда, объявляя его автором этой самой тайны. Он принял удивленный и оскорбленный вид, при этом едва сдерживая улыбку, и начал быстро искать среди сидящих в беседке того, на кого можно переложить эту роль. Когда взгляд вожатого встретился с моим, он уже открыл рот, чтобы обвинить меня, но через пару секунд снова захлопнул его. Боится, серьезно. -Так, так, успокойтесь, не шумите, - громко сказал Джерард, все еще смеясь, - давайте решать все вместе! Нам дали огромную подсказку, ребята, значит, количество подозреваемых уменьшается аж до четырех! Как вы думаете, может, это Мэтт? -Нет, нет! – наперебой отвечали дети, - он за всю смену ни разу в зеркало не смотрел! -Хорошо, тогда… Может, это написал Фрэнк? -Это кто? – спросил один из парней, который с самого начала показался мне недалеким. Я не говорю, что мое имя должен знать каждый смертный, я и сам знаю имена лишь единиц из них, но чисто логически можно было определить, кто в этой беседке является Фрэнком. Все остальные не оказались, такими тугодумами, как он, и сразу же решительно покачали головами в знак того, что я не смотрюсь в зеркало по несколько часов. -Окей, получается, остались Джейсон и Макс. -Это точно не Джейсон! – воскликнула та самая девочка, которая зачитывала тайну, едва Джерард успел договорить, - он недавно испачкался чем-то, так потом еще два дня ходил с пятном на все лицо! – девочка была так возмущена, как будто это ее собственное лицо недавно измазали и запрещали смотреться в зеркало. -Ма-а-акс! – громко протянул тот самый Мэтт, которого обвинили первым. -Макс, это твоя тайна? – с улыбкой спросил Джерард у низкорослого парня с довольно длинными темными волосами и безупречной кожей. Ни капли не удивлюсь, если вожатый прав. -Да… -Отлично! С первой тайной мы справились! – Уэй громким возгласом заглушил всех детей, готовых до конца игры обсуждать Макса и его глупую тайну. Девочка передала шляпу Кэтрин, сидящей рядом с ней, и печальная девочка вытащила оттуда листок. -«Я верю в лагерные легенды», - не слишком громко зачитала девочка невероятно знакомую мне фразу. Не ожидал, что моя тайна попадется так скоро, обычно, почему-то, ничто мое никогда не бывает первым… -Хмм, интересно, - задумчиво произнес Джерард. -Наверное, это сама Кэт! – рассмеялся этот глуповатый парень, которого, как оказалось, зовут Джейсон, а другие только одарили его непонимающими взглядами. – Ну, это же у нее подруга пропала, вот она уже и винит всяких Палаточных Зомби! Веселье мальчика никто не разделил. Кэтрин смотрела на мальчика со скучающим видом, как будто вовсе ничего не чувствовала. -Джейсон, это не смешно! – с укором сказал вожатый, но решил не уделять глупому парню слишком много внимания и продолжить игру: - Ну, что, кто как думает? Дети снова начали делать различные предположения, а я только смотрел на всю эту суету, в душе усмехаясь над тем, как они мучаются с задачей, которую я им дал. Все их голоса слились в кашу и получалось даже смешно. Я как какой-то манипулятор. -Итак, давайте проголосуем, выберем четверых подозреваемых, а уже среди них будем выбирать хранителя тайны. Кто за то, что это написала Джил? – парень указал все на ту же девочку рядом с собой. Два человека из восьми подняли руки, а остальные пятеро лишь скептически покачали головами. Я подумал, что и мне следует проголосовать за кого-нибудь, чтобы меня не раскрыли слишком быстро. Это напоминает «Мафию». -Кэтрин? – четверо из восьми. -Эдди? – трое из восьми. -Мэтт? – пятеро из восьми, в том числе и я. -Джейсон? - восемь из восьми, в том числе и я. -Макс? – трое из восьми. -Джуди? – двое из восьми. -Фрэнк? – ни одного человека из восьми. Вот так вот я их всех и обдурил. Я едва удерживался, чтобы не расплыться в коварной улыбке, во мне бушевал какой-то странный азарт, и я даже подумать не мог, что игры, типа этих, могут вызывать во мне чувства. -Раз уж у нас мнения немного разошлись, выберем троих, за кого проголосовали больше всего, - вожатый быстро провел у себя в голове какие-то операции и назвал имена «подозреваемых»: - Джейсон, Мэтт, Кэтрин. -Я же сказал, что это Кэтрин, - немного обиженно воскликнул Джейсон. -Успокойся, Кроу, за тебя проголосовали все, - быстро заткнула Джейсона по фамилии Кроу девочка с противным голосом по имени Джил. Я сегодня узнаю много нового. -Джейсон, это твоя тайна? -Не-а, - покачал головой мальчик и расплылся в хитрой улыбке, а-ля «Я же говорил». -Это точно не Мэтт, - вставила свое слово девочка по имени Эдди, которая до сих пор молчала, - он говорил, что не верит даже в Санту! -Кэтрин? – осторожно спросил Джерард, как будто бы боясь обидеть ее. -Не угадали… -Эй, а почему никто не голосовал за него?! – возмутился Джейсон и указал пальцем на меня. Джерард без особого интереса перевел взгляд на меня и спросил меня, моя ли это тайна, лишь «для галочки», совсем не ожидая, что Джейсон оказался прав. -Не-е-ет, - сам того не желая, я широко улыбнулся и затряс головой из стороны в сторону. Все-таки, врать здесь нельзя, пора переходить к следующей тайне. -Да ладно, твоя тайна?! – неподдельно удивился Джерард, тоже расплывшись в глуповатой улыбке, которую я раньше так не любил. -Ну, да. -Ничего себе! – парень рассмеялся, - не ожидал. Сейчас наше общение было таким милым и непринужденным, как будто мы так спокойно разговариваем не впервые. Я и не мог сказать, была ли это «игра на камеру», или же ею была моя ненависть и раздражение. -Хорошо, значит, мы и со второй тайной справились, - Джерард почесал затылок и жестом указал Кэтрин, чтобы она передала шляпу дальше. -«Я целую свои плакаты на стенах комнаты перед сном», - зачитала тайну Эдди, которой выпала честь делать это следующей. -Это точно кто-то из девочек, если, конечно, никто из мальчиков ничего не скрывает… - высказал свои догадки вожатый. Я чуть не рассмеялся, когда до меня дошел смысл его намеков. Не потому, что он показался мне смешным, просто… не тебе такое говорить, Джерард. -Ну, насчет Мэтта я не уверен! – воскликнул Макс, и все рассмеялись. Так и продолжалась игра. Даже я принимал в ней участие, смеялся вместе со всеми, высказывал кое-какие предположения, голосовал и удивлялся сам себе. -Я уверен, что это написал Фрэнк! -Эй, да я только одну тайну кинул! -Джуди говорила мне об этом, я знаю, это точно она. -Давайте быстрее отгадывать, иначе мы не успеем! Подошла моя очередь зачитывать тайну. Я громко проговорил строчку «В моей палатке ужасный беспорядок» и вновь едва удержался, чтобы не рассмеяться, потому что догадывался, кто написал это. Не знаю, что насчет всех остальных, но для себя я многое узнал про детей, которые находятся со мной в одной беседке и сидят за тем же самым столом за завтраком, обедом и ужином, что и я. Мне было гораздо легче, я просто забылся на какое-то время, буквально почувствовал себя Джерардом, который может вечно улыбаться и смеяться над всякими глупостями. Это просто физически необходимо людям – забываться иногда. И я давно не делал так. Страшно подумать, наверное, уже не один месяц или год. Шляпа уже заканчивала свой второй круг по беседке. Бумажек внутри оставалось в несколько раз меньше, чем было в начале игры, и я подумал, что мы вряд ли успеем перечитать каждую из них до полного наступления темноты. Пришла очередь Джуди зачитывать тайну уже во второй раз. Она достала из черного головного убора какую-то чересчур смятую бумажку, аккуратно, чтобы не порвать, развернула ее и прочитала: -«Моя голова заполнена мыслями о Джерарде». Ой. У меня есть повод для ревности или же… Это мои слова, я точно помню. Я записал их на листочке, но затем смял и засунул в свой карман. Я ни в коем случае не собирался кидать в шляпу ни один из этих четырех листочков в кармане! Я засунул руку в этот самый карман и насчитал там всего три листочка… Черт возьми, почему я такой неуклюжий?! Хотя, это даже мягко сказано. Я точно помню, что кидал в шляпу именно одну тайну. Гребанная мистика! Я успел даже подумать о том, что у Палаточного Зомби есть возможность становиться невидимым, когда захочется, но голос Джерарда прервал мои мысли. -Мне воспринимать это как комплимент? – улыбнулся он и повел бровью, будто бы снова намекая на что-то. -Здесь четыре варианта! – тут же начал отгадывать Джейсон. – Если, конечно, Мэтт все-таки ничего не скрывает от нас… Я почувствовал, как мое лицо наливается кровью, а уши уже будто готовы расплавиться. Я редко краснею, но сейчас буквально почувствовал это. Стало так жарко, как будто внутри меня только что произошло извержение вулкана. -Это Джил, точно вам говорю! Она постоянно рядом с Джерардом везде садится! -Эй, это не я. Вот Джуди тоже постоянно на том месте садится, но я же ничего не говорю! Дети начали препираться, скорее в шутку, чем всерьез. А я лишь смотрел то на одних, то на других, готов поспорить, очень испуганным взглядом. Я снова оказывался вне каких-либо подозрений, но надолго ли это? И, твою мать, как же все-таки так получилось, что эта бумажка попала туда? -Фрэнк, вот ты как думаешь? – меня неожиданно позвала Джуди, снова вытащив из пелены собственных мыслей. Все это время они препирались друг с другом, переводя стрелки с одного на другого. -Я думаю, что это Эдди, - сказал я первое, что пришло в голову, - сейчас приду. Я встал со скамейки и вышел из беседки, совсем скоро скрывшись ото всех за деревьями. Уверен, это не вызвало у них удивления, ведь я мог просто отлучиться в туалет. Ведь за деревьями никто не видел, что я пошел в палатку. Побег не поможет, ведь когда они не найдут хранителя тайны, сразу же вычислят, кто написал ее на листе на самом деле. Жуть, я такой неуклюжий! Лучше бы я остался там, придумал бы на ходу какую-нибудь отмазку. Но что-то не позволяло мне вернуться обратно, я просто не мог и не хотел. В любой непонятной ситуации притворись спящим. Я развернул спальник и стряхнул со своей части матраса карандашные стружки, которые, наверное, скоро будут приходить ко мне во сны в образе зомби. Затем я снял с себя джинсы и толстовку, благо сегодня не было так холодно, и залез внутрь спального мешка. У меня есть как минимум десять часов, перед тем как придется оправдываться или же гореть со стыда. Спустя совсем недолгое время в тамбуре палатки послышалось какое-то копошение. Видимо, на улице стемнело настолько, что написанные на бумажках тайны никто просто-напросто не мог прочесть. Тем не менее, раньше игры не были такими длинными, я знаю. Я лежал спиной к двери, и когда Джерард залез в палатку, он увидел подобие кокона гусеницы. Наверное, мое поведение вызывает еще больше подозрений. Черт, он же уже знает все про «мою голову, забитую мыслями о Джерарде». Черт, черт, черт! Как же все-таки этот гребаный листочек попал в шляпу ко всем остальным тайнам?! Дальше все происходило как обычно: вожатый улегся в свой спальник уже по известному мне плану и даже не стал рисовать или включать свет перед сном, а всего лишь лежал и часто вздыхал. Я как-то самовлюбленно подумал, что он размышляет о моей тайне. Хм, он же должен быть рад, или как? Голоса из соседних палаток стихли подозрительно быстро. В последнее время так происходило очень часто, и вожатым не приходилось ходить между палаток и успокаивать детей. В этой пугающей непривычной тишине становилось как-то особенно страшно, каждый шорох превращался в громкий скрип, лязг или крик. Уши становятся наиболее чувствительными, когда ты уже слышал много страшного. Темнота – это чаще всего враг. Он делает каждую деталь страшнее, ты чувствуешь себя уязвимым, тебе некуда бежать. Сегодняшний день был безветренный и теплый. Я постоянно отмечаю это, чтобы темными ночами знать, является источником шума ветер или же кто-то другой. Есть два вида испуга. Иногда, когда тебе становится страшно, ты замираешь на месте, будто парализованный страхом, боясь сделать хоть одно лишнее движение. А иногда ты вскакиваешь, словно готовый бежать, бежать куда подальше, лишь бы оказаться в безопасности. Я не знаю, какой из этих видов испуга показывает наибольшую его степень. В этот раз не было воя. По кустам пробежался шумок, наверное, от того, что неизвестный пробежал меж них. Ветер редко задевает кусты, а когда его и вовсе нет, такие звуки кажутся еще более подозрительными. По этим кустам кто-то бежит. Совсем скоро вместо шума веток послышались шаги, звук был прерывистый, но я отметил, что человек бежал с пугающе высокой скоростью. Второй вид испуга. Я вскочил с места и уселся на матрасе, с небольшим удивлением заметив, что Джерард зеркально повторил мои движения. Он все еще не спал, он слышал все то же, что и я. В отличие от меня, он был одет в черную футболку с какими-то рисунками на ней и темно-синие узкие джинсы, со всех сторон заляпанные краской. Если бы он не так боялся сейчас, то мог бы спокойно выйти на улицу и узнать, что происходит там. Но перед лицом страха мы все становимся пугливыми детьми. Я сидел в спальнике и, наверное, опять был похож на гусеницу, и это было бы смешно, если бы сейчас мне не было так страшно. Полагаю, второй вид испуга – наиболее высокая степень страха. Ведь сейчас источник звуков был не где-то вдалеке и потенциально мог быть животным, он был непосредственно рядом со мной, в опасной близости. Черт знает, что еще могло произойти. Вариант, что это был кто-то из вожатых, отпал сразу же – они не бегают по кустам. Я сидел в своем на матрасе в одной позе уже несколько минут и боялся пошевелиться. Первый вид испуга – временный паралич. Напротив меня Джерард сидел в той же самой позе, и я уже успел забыть, как переживал по поводу чертовой тайны в шляпе. Парень включил фонарь под потолком, а затем снова оказался в том же положении, что и был до этого. Сейчас мы просто сидели и смотрели друг на друга, но он не говорил «Иди сюда» или что-то подобное, нет. Между нами будто бы образовалась стена, которую никто не мог преодолеть. Быть может, он боялся, что я опять его отошью, а я… Чего вообще хочу я? Я так и не смел пошевелиться, а просто рассматривал лицо Джерарда и не мог отвести взгляд, а он в свою очередь рассматривал меня. Нет, не потому, что он очаровал меня своей красотой или что-то подобное, что за ванильная пошлятина! Я просто так же боялся пошевелиться. Его волосы были, как и обычно, растрепанными и похожими на гнездо. И без того белая кожа казалась вообще прозрачной, во-первых потому, что он был напуган, а во-вторых сидел под самым лучом фонаря. Вздернутый нос, губы, которые выделяются на белоснежном лице. Он красивый, если я умею судить о мужской красоте. Джерард так же неотрывно смотрел на меня, и я понятия не имею, о чем он думал в этот момент. Его губы были какие-то немного женственные, тонкие. Наверное, он уже не раз целовал ими ту самую девушку, про которую мне рассказывала Скарлетт. Это так странно, я почему-то не представляю его ни с кем. Энтузиазм – это не просто желание выполнить свою затею. Это навязчивая идея, которая по появлению в голове кажется полнейшей чушью, кажется чем-то смешным и невозможным. Ты начинаешь анализировать все факты «за» и «против», все еще усмехаясь над этой глупой идеей. А потом она уже кажется тебе серьезной и важной затеей, от которой уже не избавиться. Точнее, избавиться, но лишь двумя способами: выполнить задуманное или же с большим трудом отпустить свое желание. И сейчас я не собирался отпускать свое. Шагов на улице больше не было слышно, ветки больше не шевелились и все умолкло. В дальнем лесу никто не выл, и я успел немного успокоиться. -Можно тебя поцеловать? От автора: Совсем скоро я уезжаю на неделю, и выкладывать продолжение возможности не будет (да, Интрига - мое второе имя :D). Но во время своего отсутствия я буду стараться писать новую главу и выложу ее по приезду. Спасибо всем, что остаетесь со мной.