Вожатый

Сколько бы я ни пытался уснуть, сделать это мне никак не удавалось. Я переворачивался с боку на бок, выписывал пируэты по палатке, но мысли в моей голове рвались наружу и никак не хотели спутываться друг с другом и постепенно успокаиваться, давая мне хотя бы несколько часов сна. Джерард до сих пор не вернулся, но казалось, что с тех пор, как он ушел, прошло уже очень много времени, а на самом деле всего минут сорок. Я хотел собраться и пойти туда, куда по плану отправился он, в медпункт, но мысль о том, что придется выходить в темную, холодную, тихую и пустую ночь меня пугала. Вообще, сейчас в моих глазах Джерард представал героем, который отважился выйти на улицу в такое время, когда я, как трус, валялся в палатке, укутанный в спальник, и безуспешно пытался уснуть. Успев еще три раза мысленно отругать себя за то, что я не пошел вместе с вожатым, я переложил кофту, которая служила мне подушкой, к двери, а затем уложил на нее голову, таким образом полностью поменяв свое положение в палатке. «Надеюсь, Джерард не наступит мне на лицо, когда будет заходить» - подумал я и усмехнулся. Глаза медленно закрылись, и голова вдруг стала очень тяжелой, я буквально чувствовал, как она еще сильнее сминает шерстяную кофту под собой. Значит, я наконец-то засыпаю. Мне не давал покоя рассказ Джерарда об их сегодняшнем (хотя, скорее всего, уже вчерашнем) походе в лес, мне не давал уснуть тот факт, что мальчика, некогда считавшегося пропавшим без вести, нашли, и теперь он может дать ответы на кучу наших вопросов. Но сейчас это все не сильно волновало меня. Я с удовольствием проваливался в сон, как вдруг что-то бухнуло и заставило мое сердце подскочить. Я упал. Упал не в прямом смысле, а в своем полусне. Как будто бежал и перепрыгивал барьеры, вдруг споткнувшись об один из них. Такое часто случается, но сейчас было особенно обидно, что такая глупость заставила меня снова почувствовать себя полностью бодрым. С недовольным сопением я выбрался из спального мешка, сел и включил висящий под потолком фонарь. По телу прошелся холодок. Я спрятал лицо в ладонях, и под закрытыми веками тут же замерцали яркие неоновые, кислотные вспышки, складываясь в странные узоры и переплетаясь друг с другом, вызывая неприятное покалывание в глазах. Я различал в бликах и полосах разные лица, иногда рисунки казались космосом, по которому я плыл, как по океану. Помаргивающий фонарь вызывал появление новых бликов неведомых мне прежде цветов, создавал целые картины. Космическое безумие. Я поднял голову и посмотрел по сторонам, часто моргая. Перед глазами все еще мерцал последний ослепляющий блик. Черт знает что… Я схватил свои джинсы и ветровку, полный решимости выйти на улицу, развеяться, и совсем случайно нагрянуть в медпункт, где сейчас должен быть Джерард. Пока я не узнаю ответы на все свои вопросы, или хотя бы на их часть, или не выпью таблетку снотворного, я вряд ли усну. На улице было неуютно, дул холодный, пронизывающий ветер и трепал мои без того не расчесанные волосы. Сквозь ткань палатки пробирался рассеянный свет фонаря, который я забыл выключить, но он был единственным источником света в кромешной тьме улицы. Луны не было, как и во все прошлые дни, или я просто не мог видеть ее за высоченными соснами. Как назло, медпункт находился в той стороне лагеря, к которой можно было пройти только сквозь лесную дорожку, усыпанную мелкой галькой. Я двинулся в ее сторону, и вокруг меня начало становиться темнее и темнее, а ветер завыл в ушах еще громче. На миг мне показалось, что… это не ветер? Черт, только не снова! Особенно не когда я один посреди леса! Я остановился, и галька под моими ногами громко и жалобно зашуршала. Прислушавшись, я понял, что это снова вой. Сердце ушло в пятки. Теперь источник этого звука, видимо, находился настолько далеко, что вой был едва различимым, и мне пришлось затаить дыхание, чтобы расслышать его. Однако это получалось с трудом, потому что сердце уже билось, как сумасшедшее, отдаваясь глухими ударами в ушах, а воздух входил и выходил из легких в два раза быстрее. Угораздило же меня отправиться в лес ночью, да еще и наткнуться на воющую тварь. Поддавшись инстинктам, я осторожно и медленно повернул голову в сторону, откуда слышался вой. Там, все еще не слишком далеко, виднелась наша палатка, подсвеченная тусклым фонарем. Деревья на ее фоне казались устрашающими высокими фигурами, шевелили листами. Нет ничего, что более точно покажет все детали, чем тень. Я глубоко вдохнул и осторожно выдохнул, тщетно пытаясь успокоиться. Я устремил свой взгляд в лес, где, казалось, не было ничего, кроме темноты. Мои глаза еще привыкали к ней, поэтому я видел перед собой только пустоту. Мне всегда казалось, что деревья при сильном ветре качаются так сильно, что вот-вот упадут. И сейчас мне показалось так же. Все сосны одной волной качнулись влево, и качнулись настолько сильно, что я уже готов был бежать и спасаться от сотен падающих деревьев. Я даже не заметил, как вой прекратился. Теперь его заменяло шуршание густого куста, который я не мог разглядеть в темноте. Листья куста стремительно и усердно терлись друг о друга, создавая пугающий и отчетливый шум в глубине леса. Я снова замер с колотящимся сердцем, боясь сделать хоть шаг в сторону. Галька на земле скрипела под моим весом, и я, как мог, пытался подавить этот шум, иначе какая-нибудь чертова сука услышит меня и выскочит из своего куста. Я спрятал лицо в успевших вспотеть ладонях и успокоил себя мыслями, что это все просто самовнушение, моя боязнь темноты. Наверное, если бы кто-нибудь видел меня сейчас со стороны, он бы подумал, что я схожу с ума прямо на этом месте. Я убрал руки от лица и замер. Каждую клетку тела вновь пропитало страхом. Передо мной, прямо у края дорожки светились две желтые точки, похожие на гребаные кошачьи глаза. Я попятился, тут же мысленно отругав себя за то, что издал много шума. Эти две точки горели передо мной ярким, даже навязчивым желтым, в них едва заметно отражались ночные силуэты деревьев. Мне показалось на миг, что они шевельнулись. А затем пропали из виду, но это уже было по-настоящему. Над моей головой из-за тучи выглянул кусок чересчур яркой луны. «А вот и луна», - подумал я, немного успокоившись, как будто луна было последней моей надеждой спастись. Конечно, откуда она может взяться за толстенным слоем туч, который целый день нависал над нами. Я тихо подошел к краю дорожки, где только что светились два глаза, и наклонился вперед, всеми силами преодолевая страх. Разумеется. Оранжевые стекла от разбитой бутылки. Наверное, развлекаются ребята из медпункта. Мне даже не успело стать стыдно за то, что я так испугался из-за какой-то глупой оптической иллюзии. Я как можно более смело отправился в ту сторону, в которую направлялся с самого начала. С тех пор, как я остановился посреди леса, чтобы прислушаться, прошло в лучшем случае полторы минуты, а жизнь, казалось, пролетела перед моими глазами сотни раз. До самого шатра я двигался бегом, старательно игнорируя любой шум вокруг меня. Галька громко шуршала под ногами, как будто по ней бежала целая орава, и издавала звуки, похожие на скрежет челюстей. Внутри палатки передвигались темные силуэты, которые смотрелись достаточно устрашающе, чересчур отчетливо они были видны. Я сильно запугал сам себя. Тонкая ткань шатра задралась, и один из силуэтов выглянул на улицу, вглядываясь в ту сторону, откуда бежал я. Я уже находился в паре метров от входа и мог разглядеть лицо вышедшего, освещенное фонарями из шатра. Это был Джерард. -Фрэнк? – прошипел он. – Какого черта? -Я не могу уснуть. -Тебе три года, а? Наверное, ты уже вырос из того возраста, когда мог бежать за помощью каждый раз, когда не можешь уснуть?! Я не успел ничего ответить и возразить, он сразу же продолжил: -Ты отлично знаешь, как опасно ходить здесь ночью! Блять, ночью! Через лес! -Джерард, успокойся… -Какое «успокойся»?! Тебе ли не знать, как опасно ходить ночью по лесу, и не важно, зачем тебе это понадобилось, хоть просто отлить! Нет даже никакой весомой причины, почему тебе вдруг приспичило идти сюда, - Джерард не говорил во весь голос, а шептал, скорее даже шипел. Хоть голос его и был тихим, по сути, он орал на меня. Я виновато опустил взор в пол, потому что спорить с ним не было никаких сил. -Тебе мало того, что уже успело произойти?! Мальчика только нашли, а ты… Ты совсем охренел?! Я еще толком не успел прийти в себя после того, что только что произошло. Конечно, это было более чем рискованно, но я даже не задумался об этом. Хотя все происходящее – всего лишь мое глупое самовнушение и разрушенные нервы. Я думал, что в любом случае смогу постоять за себя. Рэй был крупнее меня, а он не смог. Я потянулся вперед, и меня немного качнуло, а в глазах замелькали яркие пятна. Сквозь них я увидел разъяренное лицо Джерарда. Он так сильно разволновался за меня за долю минуты, что это даже умиляло. Снова, будто бы действуя по сюжету романтических фильмов, я прислонился своими губами к губам Джерарда, положив руки к нему на плечи. Он так сильно сжал свои губы от злости, что я едва смог расслабить их, и вот он уже отвечал на мой поцелуй, даже не пытаясь отстраниться и показать, как он обижен. Своими зубами он, вроде бы разъяренно, но на самом деле осторожно, прикусывал мою нижнюю губу. Я и не заметил, как его пальцы пробрались в мои спутанные волосы, перебирая их, как и делали это порывы ветра. Мне нравилось, что я теперь могу заткнуть и успокоить его не колкой фразочкой или злобной репликой, а обычным, но очень приятным поцелуем. Вдруг мне показалось, что где-то совсем недалеко от меня снова зашуршала галька, как будто кто-то направлялся к нам. Ноги немного ослабли, а сердце пропустило удар, как будто я с самого начал знал, что рядом что-то плохое. Я аккуратно оторвался от Джерарда и тут же повернул голову влево, откуда и слышался звук. Там было пусто. Ни души. -Дебил, - тем временем хмыкнул парень напротив, все-таки не сумев сдержать улыбку. Его не так трудно успокоить. Внутри огромной палатки было очень светло и уютно сейчас, особенно после ветреной улицы. Первым, на что упал мой взгляд, была большая белая ширма, закрывающая койку от всех, кто входит в палатку. Джерард протянул руку вперед, таким образом показывая мне, что дальше идти нельзя. Я удивленно посмотрел на него, но он не успел ничего сказать, так как из-за ширмы вышел Тим. На нем была белая майка и черные штаны, а в руках врач держал аптечку с большим красным крестом по центру. -Мне пришлось дать ему аспирин, - Тим никак не прокомментировал мое присутствие. – В его состоянии некоторые средства могут влиять на организм не очень хорошо, но аспирин не должен входить в их число. Джерард кивнул, а Тим подошел к шкафчику справа от меня и положил аптечку на одну из полок. -Можете сесть, - сказал он и махнул рукой в сторону стульчиков, стоявших у самого входа. Мы оба покачали головами, и Тим снова скрылся за ширмой. -И все-таки, зачем ты пришел? – шепнул Джерард. -Я же сказал, мне не удавалось заснуть, а ты все не приходил… -А ты можешь уснуть только со мной? – усмехнулся вожатый. -Заткнись, мне просто было интересно, что с парнем. Потом я решил пойти сюда сам. -Ммм, - промычал Джерард, приподнял брови и заулыбался, как будто вовсе не слышал мои последние фразы. -Закатай губу, - шикнул я и отвернулся от него. На маленькой тумбочке, которая стояла у самой ширмы, пылились небольшие цифровые часы, а прямо за ними картонный календарь. Я подошел поближе, чтобы впервые за неделю узнать дату и точное время. На календаре, обведенное красным, красовалось число «двадцать семь», а часы показывали 3:08 am. Я и не думал, что уже так поздно. Тим вышел к нам и достал из коробочки пакетик с чаем, намереваясь заварить себе чашку, и попутно рассказывая: -Шок субкомпенсированный, прогноз ближе к благоприятному, поэтому можно вылечить его без противошоковых мероприятий, - он объяснял все это скорее мне, чем Джерарду, потому что он, должно быть, уже знал это. -Только пульс учащенный, чересчур учащенный даже для человека в шоковом состоянии. Поэтому пришлось дать ему некоторые препараты, а так же вколоть гепарин. Ему должно стать лучше, ведь самое главное, - врач хлебнул чай из кружки, - устранить причины шока. Он разговаривает, правда, очень тихо, немного заторможен… Вообще-то, Джерард, лучше всего отвезти его в больницу в городе. -Я… Я знаю, Тим, но ничем не могу помочь. Поговори об этом со Скарлетт. Я только сейчас задумался, что родители мальчика, наверняка, просто сходят с ума. Вряд ли кто-то сообщил им обо всем, что происходит с их ребенком. Я никак не мог осознать, насколько же это страшно, насколько все вожатые хотят спасти свои чертовы задницы. Они и так погрязли в проблемах, но даже не задумались, что с каждой новой страшной тайной они закапываются в эти проблемы все глубже и глубже. Врач пожал плечами, глотнул чая и ушел к мальчику. -Уснул, - облегченно сообщил он нам, когда вернулся через полминуты. – В его состоянии очень опасно принимать любые снотворные. Можете уже идти, вряд ли он проснется скоро. -Эм, а можно мне какое-нибудь снотворное? – решил попросить я. -Зачем, Фрэнки? Я же теперь буду спать с тобой, - проговорил Джерард, даже не стесняясь того, что Тим наблюдал за всей этой картиной. -Действительно, парень, я думаю, ты обойдешься, - обратился ко мне Тим. Я просто промолчал, не ответив ни одному, ни другому. Я переминался с ноги на ногу, совсем не желая покидать теплую, освещенную палатку, и, казалось, Джерард разделял мои чувства. -А знаете, между вами все так изменилось, - сказал Тим, разбираясь с какими-то бумагами на столе. -Что? -Да только слепой не заметит, парни, - ухмыльнулся врач. – Раньше ты, - он кивнул на меня, - на дух его не переносил, я помню. А теперь все ваши взгляды, намеки… К тому же, через «стены», если можно их так назвать, все отлично слышно, - Тим подмигнул, а я совсем не понимал, на что он намекает. – Ваши чмоканья невозможно было не услышать! Я почувствовал, как к лицу приливает кровь, и закрыл его рукой. Джерард тихо захихикал. -Ты толком не видел меня в прошлый раз, - сказал я. -Я же говорю, здесь никакая звукоизоляция. А мне, как врачу, полагается быть очень внимательным. Все, проваливайте, не одним вам целоваться хочется. Я только сейчас понял, что Питера, второго врача, сейчас не было здесь. Мы вышли на улицу, и мне по лицу тут же ударил ветер. Кажется, погода стала еще хуже. Мы с Джерардом шли бок о бок, все дальше углубляясь в лес. Сейчас, конечно, я не чувствовал себя таким уязвимым, как когда шел в противоположную сторону, к тому же теперь светила луна. -Такая яркая луна сегодня… -Где ты луну увидел, Фрэнк? -На небе, представляешь! -Тебе выспаться надо… - устало сказал Джерард, засовывая руки глубже в карманы. Я шел, аккуратно передвигая ногами, чтобы не споткнуться обо что-нибудь, лежащее на дороге, и вглядывался в светло-желтый диск луны в небе. Наверное, я никогда раньше не видел такой яркой луны, она была будто искусственная. Вдруг яркий круг скрылся за черной тучей, и проглядывал сквозь нее еще несколько секунд, а затем пропал совсем. Меня дернуло. В голове, как будто сами собой стали всплывать строчки когда-то прочитанных мной статей. Абстинентный синдром; абстинентное состояние; жарг. ломка… Характеризуется психическим дискомфортом наркозависимого, галлюцинациями… Период отставленных проявлений абстинентного синдрома может продолжаться от двух до пяти недель после исчезновения острой симптоматики… Полностью симптомы ломки проходят только через несколько месяцев. Я вспомнил число, которое увидел на календаре в медпункте, отсчитал количество недель, прошедших от начала «лечения». Четыре. Я даже не знаю, что страшнее – жуткие боли, которые преследовали меня в течение десяти дней когда-то, или то, что теперь я вижу то, чего на самом деле нет, и меня могут принять за сумасшедшего. Я успел, казалось, благополучно забыть обо всем, но все плохое всегда напоминает о себе. -Все нормально, Фрэнки? Ты дрожишь, - сказал Джерард. Мы уже были не так далеко от своей палатки, фонарь в которой уже значительно потускнел. -Да, все хорошо.