Вожатый

-Я заболел. -Поздравляю! Вставай. -Черт, ну я, правда, заболел! -Чем ты мог заболеть? Бессонницей? Легкомысленностью? Или повышенной предприимчивостью? Я закатил глаза. Намеки Джерарда были не настолько тонкими, чтобы даже больной человек смог их не понять. Ведь я действительно заболел, но не мог сказать вожатому всю правду. Кажется, у меня жар. Периодически меня передергивало, как в лихорадке, в течение всей ночи, которую я провел без сна. Джерард тихо храпел рядом, но даже это не успокаивало меня. Теперь, когда я знал, что мой кошмар, который уже начал казаться обычным сном, возвращается, все симптомы, прежде сидевшие тихо, вылезли наружу. Я пока не готов рассказать ему все, но симптомы могут сойти и за обычный грипп. -По-твоему, я не могу заболеть? -Мне кажется, что ты просто не спал полночи, поэтому теперь нихрена не выспался. Такая причина не прокатит, вставай. -Да у меня, блять, жар! – я уже начинал выходить из себя. – И не спал я не пол ночи, а всю ночь, как раз из-за этого! Его лицо вдруг посерьезнело, как будто мне удалось его убедить. Он с умным видом приложил ладонь сначала к своему лбу, а затем к моему. -Нельзя просто взять градусник? – недовольно пробормотал я. Джерард не ответил. Он наклонился вперед и прислонился к моему лбу губами, совсем как делала мать, когда я был маленьким. По моему телу пробежала волна мурашек, и я тут же убедил себя, что это всего лишь симптомы ломки. -Хм, - задумчиво промычал он, - температура. И, похоже, очень высокая. Я принесу градусник и какое-нибудь лекарство. -Джи, подожди, - я заметил, как его глаза блеснули, когда я назвал его сокращенным именем. – Только не говори Тиму или Питу ничего. Я боялся, что они могут заподозрить что-то. Даже не могут, а точно заподозрят, они же все-таки профессионалы, и сегодняшняя ночь это показала. Я мог поделиться своей тайной лишь с одним человеком. Джерард пожал плечами и молча кивнул, хотя я ожидал, что он начнет задавать вопросы, а мне придется выкручиваться и выдумывать ответы. Когда я остался один, мое состояние, казалось, ухудшилось. Больше всего я боялся, что все повторится. Все, что я с трудом переживал несколько недель назад, вернется снова, хотя это вряд ли возможно. Но мне все равно будет плохо, мне уже плохо. Люди говорят, что не нужно оглядываться назад, в прошлое, нужно идти вперед и жить настоящим. Вот только теперь я не понимаю, как делать это, если прошлое, особенно если оно плохое, рано или поздно настигнет тебя. И тебе все равно придется обернуться, хотя бы для того, чтобы надрать подлому трусу, нападающему со спины, задницу. Но никто не знает, не надерет ли само прошлое твою задницу. Я накручивал себя все время, как Джерард отсутствовал. Представлял себе то, что еще может со мной произойти в ближайшем будущем, проклинал несправедливости жизни за то, что они вернули мне симптомы давно ушедшей ломки. К жару добавилась еще и сильная головная боль, и теперь я едва сдерживался, чтобы не расплакаться от злости. -Я пришел, - услышал я чересчур радостный голос из прихожей. Раньше Джерард никогда не сообщал о своем появлении вот так вот. Он забрался внутрь с градусником в руке и уселся рядом со мной, сложив ноги по-турецки. -Они не дали мне лекарство, сказали, что только лично в руки больному. Ух, когда я зашел, там такое происходило… Мне кажется, один из них скоро засосет второго в прямом смысле, как пылесосом. Не завидую Рону, если он вдруг проснется и увидит перед собой такую картину… Ты знаешь, когда являешься участником действа, а не наблюдаешь его со стороны, получается намного приятнее. Я с безразличным лицом выслушивал всю чушь, которую рассказывал мне сейчас Джерард, пытаясь показать, что мне сейчас не до шуток. Я совсем не понимал, что вдруг вызвало у него такое радостное настроение. -Открывай рот, - вдруг сказал он, навесив над моим лицом руку с градусником в ней. Я протянул свою вперед, чтобы выхватить градусник, но парень среагировал достаточно быстро для того, чтобы я не смог этого сделать. Я сделал еще несколько неудачных попыток перехватить градусник, а потом послушно открыл рот, куда Джерард бережно положил градусник. Вожатый сочувственно погладил меня по голове, совсем как мамаша, а затем рассмеялся и успешно увернулся от моего удара. -Придурок, - сказал я с улыбкой, и это получилось очень неразборчиво из-за градусника у меня во рту. Прошло несколько минут, и Джерард неожиданно выхватил прибор. Это был один из таких старых градусников, которые не подают никаких признаков жизни, когда температура уже измерена. -Тридцать восемь и девять, - констатировал Джерард. – Как тебя угораздило? -Не знаю, - я покачал головой. -Ну, с такой температурой, конечно, ты не должен никуда идти, нужно отлеживаться в палатке, хотя это и так было понятно. Я ожидал, что Джерард уйдет сразу же после того, как узнает мою температуру и разрешит остаться в палатке, все-таки у него есть еще семь человек команды, и он не станет бросать их ради меня одного. Но он улегся сбоку от меня и стал по стотысячному разу рассматривать рисунки в своем альбоме. -Ты разве не должен идти? -Не-а. Я отпросился у Скарлетт, чтобы остаться с тобой. Мои глаза расширились, и челюсть отвисла, как-то сами собой. Зачем? Когда он успел? Джерард Уэй, самый прилежный вожатый, который любит свою работу и очень серьезно к ней относится, отпрашивается ради одного парня, у которого вдруг вернулись симптомы ломки! Вау, я чувствую себя избранным. -Но Джерард, ты ведь и так уже два дня не общался со своей командой… Э-э-э… - мне нечего было сказать, но я не хотел, чтобы Джерард уже третий день не занимался прямыми обязанностями, к тому же по такой глупой причине. -Ну не тухнуть же тебе тут одному! – он широко улыбнулся и принял сидячее положение. Конечно, я и сам не хотел бы остаться здесь один на весь день. И теперь меня настигло такое чувство, как будто то, что Джерард остался со мной – слишком большая честь для меня. Снова эта непривычная забота, которую раньше по отношению ко мне никто не проявлял. Казалось, что сейчас вожатый вдруг изменит свое решение и уйдет. -Давай сыграем в игру? – участливо спросил он. Я нахмурил брови и одарил его недоверчивым и непонимающим взглядом. -В какую? -Ну… Вопрос-ответ. -Это не игра, это просто взаимное задавание вопросов. -Хорошо, давай устроим взаимное задавание вопросов, - сказал Джерард с широкой улыбкой. Наверное, он сейчас будет пытаться клещами вытащить из меня какие-нибудь истории из моей жизни и рассказы о себе, так сказать, чтобы узнать друг друга поближе. Не могу сказать, что я был полностью против этого, почему бы и нет? Тем более, если я не соглашусь, он может уйти. -Ну, давай, - пробурчал я. -Как ты смог заболеть? – выпалил Джерард, и было видно, что он подготовил этот вопрос заранее. -Откуда я знаю? Что за глупые вопросы? -Ладно, ладно, просто вчера ты был полностью здоров. -Ты что, никогда не болел? Сам не знаешь, как это бывает? -Болел, конечно. Я вообще был очень болезненным ребенком, - сказал парень, опустив взгляд на градусник в своей ладони. – Чем ты увлекаешься? -Эй, сейчас моя очередь задавать вопрос! – возмутился я. -Ты уже задал. Целых четыре. Я считал, - он глупо ухмыльнулся и продемонстрировал мне четыре зажатых пальца на руке. -Ну, я люблю музыку… - я сдался и стал рассказывать о себе. – Я люблю играть на гитаре. -И я. Вот только я не очень хорошо умею, но это не проблема. Я и рисовать не умею, - промямлил Джерард. -Перестань, ты очень хорошо рисуешь. Где ты так научился? -Ну, началось все с бабушки, а потом в художественной школе, в разных училищах. – Казалось, что он стесняется говорить о себе, ведь он все время опускал взгляд на свои руки и бормотал себе под нос, хотя сам же решил в это играть. – Сколько раз ты уже ездил сюда? -Сейчас точно моя очередь! -Но ты только что спрашивал! – он поднял брови и посмотрел на меня так, как будто я сказал что-то из ряда вон выходящее. Я проскулил, но все же ответил на его вопрос: -Пять лет. С двенадцати. Джерард присвистнул. -Вероятно, это последний год, когда ты сюда поедешь. По-любому, - он попытался усмехнуться, хотя это было вовсе не смешно. Дело даже не в том, что мне уже будет восемнадцать. После этого лета я вряд ли вспомню лагерь добрым словом, никогда не пущу сюда своих детей и в жизни никому не посоветую сюда ехать. Если эту контору не закроют, конечно. -О, да, - согласился я. – Вы связывались с родителями Рональда? – я наконец-то смог задать вопрос, который уже давно готовил в своей голове. -Мы обсуждаем самих себя, а не всяких пропадающих мальчиков. -Такого правила не было, что за чушь! – я бросил в Джерарда карандаш, который давно нащупал у себя под ладонью. -Да, мы связывались, - начал он. – Но мы врали, так много и так нагло, я не понимал, как так можно. Скарлетт сказала ей, что… Что он так увлекается общением с ребятами и совсем забывает звонить матери. Да, конечно, и на звонки ее забывает отвечать! Какой же все это бред, - Джерард вел свой жалобный монолог с таким расстроенным лицом, что мне захотелось просто обнять и утешить его. С чего вдруг такие желания… -Ты бы хотел, чтобы все было по-другому? – задал я вопрос, даже не подумав, каким на самом деле бессмысленным он был. -Шутишь? Конечно, хотел. Если бы ты знал, как я хотел все исправить еще с самого начала, как только пропала Дженни. Видишь, насколько все далеко зашло теперь, как глубоко завело их вранье! Им чудом удается выкручиваться, вызывать в окружающих хоть долю доверия. А самое страшное, что я напрямую с этим связан. Не пойми меня неправильно, я не боюсь нести ответственность. Боюсь в известной степени, но только теперь. Ведь теперь последствия лжи будут в сотни раз хуже. И в любом случае, от меня ничего не зависит. Я не могу ничего исправить даже сейчас. Парень то и дело тяжело вздыхал и теребил нитки на своих джинсах. Кажется, я никогда раньше не слышал, чтобы он говорил так серьезно, с такой тоской в голосе, и я четко видел, что она была неподдельная. И теперь я просто не мог обвинить его в бездействии. -Ты задал один лишний вопрос. Теперь моя очередь, - неожиданно выпалил он и таким образом подвел итог к своему печальному монологу. – Хм… Почему ты меня ненавидел? -Ненавидел? – я четко выделил последний слог, таким образом спрашивая, уместно ли здесь прошедшее время. Конечно, мы оба понимали, что я шучу. На самом деле, он застал меня врасплох таким вопросом, и я понял, что мне просто-напросто нечего ответить. Такое чувство, что я сам не знал. Джерард несколько секунд глядел на меня недопонимающим взглядом, а затем схватил с матраса тот самый карандаш, что я кинул в него, и бросил его в мою сторону. Его бросок был гораздо более метким, чем мой, и карандаш прилетел стержнем точно мне в щеку. Я рассмеялся. -Не знаю, - пожал плечами я. – Ты не понравился мне с самого начала. Слишком веселый, слишком жизнерадостный, такой… искренний, что аж тошно. Глупая улыбка. – Все это время Джерард смотрел на меня с глупой улыбкой, как будто я рассказывал что-то милое и ностальгическое, но она исчезла, как только я произнес свою последнюю фразу. – Я не могу назвать это ненавистью. Это неприязнь, раздражение. Вот и все. -Понятно. -Этого больше нет, поверь, - неожиданно даже для самого себя сказал я. Мне вдруг стало страшно, что я мог обидеть его и сказать что-то неприятное. Так и было, по сути. Но вопреки моим ожиданиям, он вдруг выпалил: -Я знаю! Подожди, я схожу в столовую и притащу нам что-нибудь поесть, а то отсутствие завтрака сказывается… - в его животе что-то забурлило, как бы давая знак согласия. Я кивнул, и Джерард вышел из палатки. Я только сейчас осознал, в какую игру мы играем. Как выгодна она может быть для меня, и сколько всего я могу у него спросить. Все вопросы, которые заполоняют мою голову, не находя себе места, могут вырваться наружу и наконец-то оставить ее. Хотя, то, что он рассказывал, успокоило многие вопросы ненадолго, и я понял, что задать их смогу другим людям, но не Джерарду. У него я намеревался спросить кое-что другое. Вожатый забрался внутрь с двумя свертками в руках. Он сразу протянул один мне, я развернул его и увидел внутри небольшую булочку с маком. «Даже запить нечем,» - горько подумал я. -Не хочу есть, - сообщил я Джерарду, а он ничего не ответил. У любого болеющего человека бывает плохой аппетит. -Твоя очередь спрашивать, - сказал он, прожевывая большой кусок булки. Я откашлялся и произнес: -Что между нами происходит? Джерард проглотил свою булку, и его кадык заходил вверх-вниз, то ли от того, что он сглотнул, то ли от волнения. Черт знает, почему он вдруг мог так разволноваться. Он долго подбирал слова, опустив взгляд, а потом взглянул на меня, убрав прядь черных волос за ухо, и сказал: -Что-то, что получилось случайно. Что нравится нам обоим, что гораздо лучше, чем ненависть и плохие взаимоотношения. Я смотрю на это с такой стороны, не знаю как ты. Для тебя, наверное, это просто развлечение, ведь так? Я сам никогда не задумывался о наших отношениях, хотя должен был. С самого начала это не было развлечением для меня, и никогда им не становилось. Повышенное внимание ко мне, его симпатия, она заставила меня обратить внимание на Джерарда, увидеть в нем не вожатого с глупой улыбкой, а красивого парня-художника. Я просто заметил, что бесконечно думаю о нем, что хочу еще больше внимания с его стороны, хочу его поцелуев. И таким взаимоотношениям название никак не получается подобрать. -Ты не прав. Это никогда не было просто развлечением. Джерард просиял. Он смотрел на меня, все еще судорожно сглатывая и теребя в руках какие-то бумажки. Только теперь я почувствовал, что узнал ответы на вопросы. Успокоил то, что давно исподтишка мучило меня. -Моя очередь задавать вопрос. Ты хочешь меня поцеловать? -Безумно.